Меланита заметила, но… поздно. Змея рванула упрямицу на себя, прижала ладонь к шее и ввела Яд — ровно столько, сколько требовалось для сна. Не для исцеления, не для облегчения боли, а только для того, чтобы девушка перестала убивать себя хотя бы в ближайший час.

Лёд ожидаемо ударил в ответ — Атрибуту не понравилось, что на его хозяйку посягнули. Пальцы Лаврии прихватило морозом до костей. Белая изморозь побежала по запястью, а повреждённая Забвением плоть ни разу не вспомнила, что ей следует сопротивляться холоду…

Меланита ещё успела начать со злостью:

— Тва…

— Лекарь, — поправила Лаврия.

Но девчонка уже обмякла — Множитель и Делитель исчезли, иней на краю обрыва начал таять. И никто из остальных «лепестков» не осудил действий Лаврии, не возразил ничего.

А та, разобравшись с первой проблемой, потребовала:

— Состояние.

Айлин сидела рядом с Делией и держала Свет Ночи поперёк колен. Серебряное сияние на навершии Посоха разгоралось и гасло, посылая то в одного, то в другую Проблеск.

— Миктлан — глубокая рана, теряет кровь, лечилки не помогают. У Аркоса рассечена грудь, повреждена нога. У Флаграны ожоги, сломаны рёбра, руки. Баррий…

— Жив, — отозвался тот, старательно пряча обугленную руку за Щитом.

— Это не состояние, — Лаврия отвергла ответ парня.

— Тогда плохое.

— Уже точнее.

Делия подняла голову. Лицо — серое, губы — белые, но упрямо продолжила доклад:

— Кирон не чувствует правую руку. У меня истощение и слишком много чужой боли. Айлин почти пуста. Меланита…

— Усыплена. Примерно на час. Власт пропал. Отступник тоже. Поиск сейчас невозможен, — закончила Змея.

Закончить-то она закончила, а край разлома всё ещё продолжал понемногу осыпаться. Каждый крупный камень тянул следом десяток мелких, но никто так и не услышал, чтобы хоть один из них долетел до дна.

Спустя несколько вдохов Айлин собралась с силами и, осторожно подойдя к краю, направила Свет вниз, но серебряный луч изогнулся во мгле и вернулся обратно, осветив их же спины. Миктлан поднатужился и сбросил обломок стены. Тьма поглотила снаряд. Прошла секунда, вторая, пятая — и снова никакого звука-удара.

Даже если Власт лежал на уступе в десяти шагах под ними, увидеть его было невозможно. Даже если парень жив, спуск одного человека означал, что остальные не сумеют поднять двоих. У десятка попросту не осталось целых рук и Воплощений, способных держаться дольше пары мгновений…

Если говорить коротко и без прикрас, вердикт напрашивался один: «Сплошное бессилие». Оно никак не делало решение уйти правильным, но обращало его в единственно возможное.

И эту последнюю фразу пришлось произнести сразу. До того, как кто-нибудь спросит, что делать дальше. До того, как Мела очнётся, а Аркос решит, что может спуститься по отвесной стене на одной только работающей ноге.

Правда, Кирон всё равно спросил:

— Мы просто уйдём?

— Мы отметим место. Отойдём от границы мглы. Подадим сигнал и вернёмся с людьми, верёвками и теми, кто способен стоять без посторонней помощи.

— Он нас не бросил.

— Именно поэтому вы исполните мой приказ и не превратите его поступок в отсроченное самоубийство всего десятка.

Кирон отвернулся.

Да Лаврии и самой хотелось сделать так же. А ещё лучше — закрыть глаза и позволить кому-то другому считать живых и решать, какие тела оставить на разрушенном посту. Только вот не виднелось рядом этого кого-то другого. Потому и мёртвых забрать они не могли. Даже проверить всех под обломками не могли.

Флаграна кое-как выжгла на уцелевшей стене знак Корпуса и стрелу к разлому. Миктлан закрепил рядом обрывок красной перевязи Рогана. Напоследок Лаврия заставила Айлин потратить остаток Света на импульс, поданный в сигнальный кристалл, оставшийся без ложа. Но увы — кристалл так и не ожил.

Аркос взял Миктлана. Кирон и Айлин подняли Меланиту. Баррий здоровой рукой помог Делии.

Лаврии досталась честь идти самостоятельно. И она продержалась целых четырнадцать шагов. На пятнадцатом правая нога решила вспомнить, что в ней есть кость, раздавленная Камнем. На шестнадцатом сердце пропустило пару ударов. А на семнадцатом Аркос подхватил Лаврию свободной рукой и перебросил через плечо.

— Поставь, — едва ворочая языком, приказала та.

— Нет, — проскрежетал здоровяк в ответ.

В иной день Лаврия отравила бы Скалу из воспитательных соображений вслед за Мелой. В тот — пришлось отложить.

Странная мгла-завеса выпустила их часа через пол. Звук снова вернулся первым: тяжёлое сбитое дыхание, робкий стук камней, потревоженных сапогами, тихие ругательства Флаграны и скрежет зубов — то у одного, то у другой. Следом вернулся ветер. Он пах снегом и лесом, вытеснив опостылевшие кровь, гарь и озон от молний.

Встречный патруль обнаружил их возле того первого мёртвого сигнального столба. Дальше идти самостоятельно они уже не могли — ни сил, ни лечилок не осталось.

Шестеро Воинов Корпуса вывернули с западной стороны, проверяя соседние узлы. Их старший сперва поднял Воплощение, а потом увидел их жалкое состояние и потребовал:

— Назовитесь!

— Десяток «Лепестки», — отозвалась Лаврия. — Остатки совместной группы Рогана. Пост уничтожен. Четыре Ликаона мертвы. Роган и его десяток погибли. Один мой пропал в разломе. Нужна помощь, носилки и поисковая группа.

Об Отступнике она ни слова не сказала — и остальным молчать о нём наказала. Пока, во всяком случае.

— Какая ещё поисковая группа? — ошарашенно вытаращился на неё Воин. — Вы себя-то видели?..

— Поэтому я и прошу не вас.

Удивительно, но старший патруля спорить не стал. Вместо этого двоих с Атрибутом Воздуха отправил вперёд со срочным донесением, а остальные занялись запрошенной «помощью». У патрульных нашлась пара складных носилок, три перевязочных пакета и даже одно нормальное кровоостанавливающее зелье.

Последнее отдали Миктлану. Носилки — Меланите. Перевязки разделили между Аркосом и Флаграной. Обожжённую руку Баррия закрепили на груди. Кирону не повезло: его плечо лечить было некому и нечем.

Лаврии предложили вторые носилки. Она отказалась, и зря — Аркос снова поднял её на плечо…

К гарнизону они вышли только к вечеру. Группу встречали лекари, Воины Корпуса и люди со списками. Больше всего оказалось последних. И вопросы они задавали быстрее, чем осматривали раненых: сколько погибших, где кристалл, что с постом, почему Роган не вернулся.

Лаврия ответила один раз. На второй велела записывать с первого. На третий не выдержала и плеснула Ядом. После чего люди со списками мигом испарились, а лекари наконец получили возможность работать.

Змею уложили рядом с Меланитой, но отдельно ото всех. И вовсе не из заботы — просто обе были опасны для остальных пациентов. Что Лёд беспамятной Мелы бесконтрольно расползался по округе, что Яд бессильной Лаврии норовил провернуть то же самое, невзирая на сопротивление самой девушки.

До утра Змея то приходила в себя, то снова теряла сознание. В коротких промежутках успела услышать, что Миктлана зашили, Аркосу очистили раны от Камня, Флагране зафиксировали четыре сломанных ребра, а руки удалось полностью сохранить. Кирон орал во время вправления и последующего заживления — следовательно, чувствительность возвращалась. Баррию срезали мёртвую плоть. Делия уснула прямо на полу возле его койки. Айлин пыталась лечить всех, пока старший лекарь уже её саму не усыпил…

Лаврию осматривали долго и аж трое. Первый нашёл повреждения от Камня и перелом. Второй — отравление собственным Ядом, что прозвучало бы смешно, будь у неё силы смеяться. Третий оказался достаточно опытен и умён, чтобы не искать привычную причину там, где поработало Отклонение.

— Тело теряет границы, — сказал он, рассматривая прозрачные пальцы. — Кровь забывает, где сосуд. Яд — где кровь. Нервы не помнят, какой сигнал передавали мгновение назад. Вы применяли способность на противнике выше себя минимум на десяток уровней?