«Ах. Раздражает».

Вот почему он не любил дождь.

Морган уже приближалась. Мордрет ухмыльнулся, поднимаясь навстречу ей.

Вот она. Красивая девушка в чёрных доспехах, очень похожая на него. Что она знала? Ничего. Она была ещё ребёнком, когда их семья решила предать его. Она даже не была Спящей. Её не было рядом, когда его первоначальное тело было уничтожено или когда его заперли в клетке, как зверя…

Морган не была среди тех, кого он больше всего хотел убить. Но она была их символом.

Для Мордрета эта девушка с лицом, до жути похожим на его собственное, была символом великого клана Валор. Она олицетворяла всё то, что он хотел уничтожить. И поэтому…

Он собирался разорвать её на куски.

Её меч мелькнул, рассекая капли дождя, и устремился к его телу. Он попытался отклонить клинок, но это было бесполезно — удар оказался ложным. Мгновение спустя острая боль пронзила левую сторону его лица.

Мордрет попятился назад, чувствуя, как по щеке течёт кровь.

«Агх… кажется, на этот раз я потерял глаз…»

Освещённое вспышкой молнии, лицо Морган оставалось бесстрастным.

«Жалкий».

Её голос звучал… разочарованно?

Мордрет улыбнулся и молча поднял меч.

Обычно именно в этот момент нужно было применить какой-нибудь план… хитрый трюк, тонкий обман, неожиданный поворот… что-нибудь в этом роде. В конце концов, он был мастером в таких вещах.

Но он был искренен, когда говорил, что сегодня не будет никаких хитростей. Не было смысла уничтожать символ Валора хитростью… от этого также не было бы удовлетворения.

Его ненависть не будет утолена.

Нет… он собирался победить её, не имея ничего, кроме собственного тела и клинка.

Ведь даже после того, как они выбросили его… Мордрет всё ещё был сильным, достаточно сильным, чтобы уничтожить их всех.

И они должны были это понять.

«Давай, сестра. Выложись на полную!»

Его смех утонул в потоке дождя.

Морган повиновалась.

На несколько секунд они сцепились, и их мечи запели резкую и смертоносную песню. Звон двух клинков, ударяющихся друг о друга, слился в одну непрерывную, звучную мелодию. Они были слишком быстры, слишком искусны. Ни один из них не мог одолеть другого, а тем, кто оказывался на их пути, оставалось только бежать или смотреть в ужасе и трепете.

Но в конце концов, Морган неизбежно разрушила его защиту.

Её меч пробил его доспехи, вонзившись в грудь. Будь на его месте кто-нибудь другой, его сердце было бы пронзено… ох, но он, должно быть, сильно разъярил её. Достаточно, чтобы она забыла, что её брат родился с редким заболеванием, при котором расположение органов человека меняется на противоположное.

Поэтому она промазала по его сердцу.

И всё же… когда меч вонзается в лёгкое, это очень больно. Это ужасно больно.

Не то чтобы его это волновало.

Вместо того чтобы отшатнуться от удара, Мордрет бросился вперёд и схватил Морган за шею. Её глаза расширились, и она поспешно попыталась выкрутить меч в ране.

Другая её рука уже двигалась, чтобы блокировать возможный удар его меча.

Вместо того чтобы попытаться использовать меч, Мордрет просто ударил её головой и почувствовал, как от неожиданного удара треснул её нос.

Морган пошатнулась.

Из сломанного носа потекла кровь, окрашивая нижнюю часть лица в красный цвет.

«Ты мерзкий… подонок…»

Её меч, всё ещё застрявший в его груди, рассыпался вихрем алых искр. Он пошатнулся и издал болезненный вопль.

Она, несомненно, собиралась призвать его обратно… но это заняло бы, как минимум, несколько секунд.

Не заботясь об этом, Морган бросилась вперёд. Её нога взметнулась в воздух, стремясь снести ему голову. Мордрет блокировал удар мечом и почувствовал, как меч треснул.

А затем сломался.

Боль усилилась.

Нога Морган рассекла его меч, доспехи и предплечье. Кость сломалась, мышцы разошлись, сухожилия порвались.

Кровоточащая кисть руки упала на землю.

Не обращая на это никакого внимания, Мордрет шагнул вперёд и вогнал свой сломанный меч в узкую щель между нагрудником и сегментированной стальной юбкой, защищавшей её нижнюю часть талии. Зазубренное лезвие вонзилось в бок его сестры… и хотя её плоть казалась прочной, как сталь, он вонзил меч так глубоко, как только мог, прежде чем сломанное Воспоминание распалась на дождь искр.

Она издала сдавленный стон и оттолкнулась от него.

«Я… убью тебя…»

Она пыталась скрыть это, но в её голосе прозвучал намёк на нерешительность.

Морган побеждала… она определённо побеждала. Она получила только одну серьёзную рану, в то время как её противник уже выглядел полумёртвым. Он был похож на ходячий труп.

Так почему же… почему же он был так спокоен? Что с ним было не так?

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

…Её меч уже воплощался в реальность.

Мордрет тоже вызывал новое оружие.

Он опустил взгляд на свою отрубленную кисть и равнодушно переступил через неё.

«Нет. Не убьёшь».

В его словах прозвучал намёк на утверждение.

Морган стиснула зубы, заглушая боль, и атаковала вновь.

Раскат грома потряс мир… но звериный рёв, прорвавшийся сквозь грохот поля боя, был гораздо оглушительнее. Он прокатился по опустошённой земле, словно физическая сила, истощив силы воинов и заставив их попятиться.

…Санни, находившийся очень близко к источнику этого рёва, выругался себе под нос, отодвигая боль и выкручивая тело, чтобы не попасть под чудовищные когти разъярённого Святого. Рука Зловещего Клыка пролетела мимо него, и пока Санни пытался обрушить Грех Утешения на чудовищную конечность существа, Нефис атаковала с другой стороны, превращая хлещущие потоки дождя в кипящий пар.

Вдвоём они были похожи на охотников, сражающихся с могучим зверем. Они кружили вокруг него и, используя своё взаимодействие, компенсировали разницу в силе, действуя с хитростью и предусмотрительностью, которые делают людей такими смертоносными.

Нефис сражалась так, что все остальные Вознесённые застыли бы в ошеломлённом молчании. Она была слишком быстра, сильна и разрушительна. Её раскалённый меч был достаточно горячим и острым, чтобы испепелить весь мир, а её мастерство и боевое чутьё, казалось, превосходили концепцию всяких ограничений.

Санни был не менее пугающим. Скрытый в тёмных объятиях Теневой Оболочки, он сражался со свирепой силой истинного изверга и использовал своё нечеловеческое телосложение, чтобы двигаться так, как не смог бы двигаться ни один человек, и не смог бы предсказать ни один противник.

И что ещё важнее, несмотря на разительную разницу между ними — один был окутан жгучей тьмой, а другая залита прекрасным светом — они сражались и действовали как единое целое.

Такое сочетание было слишком смертоносным для простого зверя.

…Однако их противник не был зверем, как бы по-звериному он ни выглядел.

Способность к Трансформации Зловещего Клыка позволяла ему превращаться в странный гибрид человека и волка. Когти, клыки, звериные глаза, густой мех… нечеловеческая ярость, жажда крови и первобытная мощь — всё это заставляло Санни чувствовать себя так, словно он сражается с Кошмарным Существом.

Однако Святой не был Кошмарным Существом. За всеми этими чудовищными чертами скрывался холодный, расчётливый разум человека. И, будучи человеком, он пользовался огромным наследием накопленных знаний и проницательности, которые достаются всем людям.

Иными словами, Зловещий Клык обладал телом могущественной мерзости, но сражался с возвышенным мастерством одарённого человеческого воина.

Из-за природы своей Трансформации Святой использовал странную смесь рукопашного боевого искусства и техники боя на ножах — только в данном случае роль ножей выполняли острые когти, а их у него было двадцать. Кроме того, у него была пасть, полная ужасающих клыков.

И уровень мастерства этого Трансцендента — да и вообще любого Трансцендента — был поистине ошеломляющим. Санни не был уверен, что ему когда-либо приходилось сталкиваться с врагом, так мастерски владеющим своим оружием. Если и приходилось, то их можно было пересчитать по пальцам одной руки.