— Мы все умрем! — взвизгнул Череп, кувыркаясь в воздухе.

— Угомонись! Ты и так мертв, не до тебя сейчас! — отмахнулась Корделия и принялась нервно мерить кабинет шагами.

— Бессердечная! — обиженно фыркнул артефакт и, обидевшись, улетел на самый верх шкафа.

Корделия резко развернулась ко мне:

— Следовало догадаться! Это их рук дело — так они заметают следы после событий в крепости Эйяфьядлайёкюдль. Я для них как кость в горле, и теперь я почти уверена, что бунты в империи драконов — тоже их работа.

— Что думаешь делать? — спросил я, и от её взгляда мне стало не по себе. В нем читалась такая решимость, что воздух в комнате стал тяжелым.

— Тянуть нельзя. Если они поймут, что провалились, то первым делом ударят по Динаре. Ты со мной?

Она еще и спрашивает…

Я поднялся со стула, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Вопрос Корделии был формальностью, данью вежливости, которую она отдавала даже в моменты предельного напряжения. Она знала ответ еще до того, как я открыл рот.

— Даже не сомневайся, — ответил я, чеканя каждое слово. — Если они думают, что могут использовать Динару как пешку в своей грязной игре, значит, они еще не поняли, с кем связались.

Корделия остановилась посреди кабинета. Её пальцы, все еще подрагивающие от остаточного магического истощения, сжались в кулаки. Она выглядела как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду, но в её глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас полыхал настоящий пожар.

— Совет привык действовать чужими руками, — прошептала она, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Они прячутся за протоколами, за печатями и за спинами своих марионеток. Но если мы ударим первыми, если выбьем почву у них из-под ног до того, как они успеют перегруппироваться…

Она подошла к массивному дубовому столу, заваленному свитками, и резким движением смахнула в сторону стопку отчетов. Под ними обнаружилась карта империи, испещренная пометками, сделанными чернилами, которые светились в полумраке кабинета слабым, болезненным светом.

— Череп! — рявкнула она, не оборачиваясь.

Сверху, с пыльной полки шкафа, донеслось недовольное ворчание, сопровождаемое тихим стуком костей о дерево. Череп, все еще дуясь, медленно спланировал вниз и завис в воздухе, окутанный серым дымком.

— Чего тебе, тиранша? — проскрипел он, но в его пустых глазницах уже вспыхнули огоньки, готовые к работе.

— Мне нужны архивы по трагедии случившейся в крепости Эйяфьядлайёкюдль. Все, что можно найти о той ночи. И проверь каналы связи Совета. Если они готовят удар, они должны были оставить след!

— Это самоубийство, — пробормотал Череп, но уже начал стремительно вращаться, собирая вокруг себя магические потоки. — Но, признаться, мне нравится этот план. В нем есть нотка безумия, которая мне по душе.

Корделия перевела взгляд на меня. Её лицо, бледное и осунувшееся, вдруг приобрело ту жесткость, которая когда-то сделала её легендой в узких кругах. Она знала, что каждый шаг сейчас — это хождение по лезвию бритвы, но отступать было некуда. Динара была её единственной слабостью, и именно поэтому Совет совершил свою главную ошибку: они заставили Корделию перестать играть по правилам.

— Мы не просто нападем! — сказала она, и в её голосе прозвучал стальной лязг. — Мы заставим их самих молить о пощаде, когда правда о крепости выйдет наружу. Готовься. Сегодня ночью мы начинаем охоту.

Динара…

Утро настало неожиданно, и не потому, что меня разбудил стандартный сигнал будильника академии. Это моей сковороде не спалось в предрассветное время. Она начала нервно жужжать у меня над ухом, наполняя комнату запахом перегретого металла и легким озоновым привкусом. На мое ворчание ей было глубоко плевать — она лишь прибавила оборотов, заставив дребезжать стакан с водой на прикроватной тумбочке. Делать было нечего, зная вредный характер ожившей утвари, она не успокоится пока я не встану. Да и стало любопытно, чего это она разбушевалась? Чихнула от попавшей пыли в нос и поспешила встать, так как это вредина решила поджарить мои пяточки.

Сон как рукой сняло, стоило первой искре лизнуть кожу. Я подскочила на кровати, едва не свалившись с другой стороны, и в сердцах запустила в наглую посудину подушкой. Сковорода, разумеется, даже не шелохнулась — лишь издевательски звякнула, когда мягкий снаряд врезался в её раскаленное дно.

— Ты совсем страх потеряла? — прошипела я, натягивая штаны.

В ответ эта железная бестия издала звук, подозрительно похожий на довольное урчание, и, плавно спланировав в сторону ванной, начала выписывать в воздухе круги. Она явно что-то задумала. Обычно такая активность означала либо визит незваных гостей, либо то, что она задумала какую-то пакость.

Я поплелась следом, потирая ноющую пятку и проклиная тот день, когда случайно ее оживила. В ванной сковорода не давала мне сосредоточиться: она вибрировала, как заведенная, а когда я замешкалась у зеркала, начала настойчиво подталкивать меня в спину, а затем и вовсе чувствительно приложилась по пятой точке, выпроваживая в коридор. Похоже, времени на сборы у меня не осталось.

— Ну что ты уже задумала? — в ответ послышался возмущенный треск. — Да иду я, иду! — проворчала, выходя на улицу, да так и замерла на пороге.

Дейран разговаривал с Дейканом и моими напарниками, явно давя какие-то указания. Поначалу я даже залюбовалась своим демоном, он так величественно выглядел в свете первых лучей солнца, пока не поняла, что он уезжает и явно не собирался со мной прощаться.

Динара застыла на пороге, чувствуя, как внутри всё сжалось от неприятного предчувствия. Сковорода, до этого момента не умолкавшая ни на секунду, вдруг замерла в воздухе, словно тоже прислушиваясь к разговору.

Дейран стоял к ней вполоборота. Его широкие плечи, обтянутые дорожным плащом, казались сейчас непреодолимой стеной, отделяющей её от того мира, где они были вместе. Он что-то негромко говорил Дейкану, и тот лишь коротко кивал, не смея возразить. Никаких лишних жестов, никакой суеты — только холодная решимость человека, который уже принял решение и не собирается его обсуждать.

— И ты решил просто сбежать? — голос Динары прозвучал тише, чем она хотела, но в утренней тишине он отозвался резким эхом.

Мужчины замолчали. Дейран медленно повернулся. В его глазах, обычно теплых, сейчас застыла непроницаемая маска, от которой по спине пробежал холодок. Он посмотрел на неё — не как на любимую, а как на досадную помеху, которую нужно было оставить позади, чтобы не подвергать опасности.

— Динара, займитесь учебой. Пока я займусь более важными делами! — отрезал он, даже не сделав шага навстречу.

Сковорода в руках девушки вдруг издала жалобный, почти человеческий стон и остыла, словно почувствовав её боль. Динара сжала пальцы на металлической ручке так, что побелели костяшки. Она видела, как напарники отвели глаза, как Дейкан нервно переступил с ноги на ногу. Они все знали. Все, кроме неё.

— Дела? — она сделала шаг вперед, игнорируя предательскую дрожь в коленях, в груди стал рождаться драконий рык.

Он долгую минуту смотрел в ее глаза, потом отвернулся и открыл проход в мир теней. Я сжала кулаки до боли в ладонях смотря, как исчезает его силуэт. Я стояла посреди двора, чувствуя, как утренний холод пробирается под одежду. Сковорода тихонько звякнула, прислонившись к её плечу, будто пытаясь утешить, но внутри у девушки было пусто.

— Динара, он…

— Не надо, Дейкан! — остановила его взмахом руки и медленно повернулась к двери общежития. — Что бы сегодня не случилось: пожар, потоп, землетрясение или же нашествие нечисти, меня не беспокоить! — тихо проговорила, не поворачиваясь и вернулась в свою комнату.

После отмены Магических игр наше пребывание в Академии Прикладной Некромантии утратило всякий смысл. Спустя сутки мы вернулись в стены Академии Темной Материи.