— Я никогда не оставлю свою семью в беде! — рыкнула и оттолкнула Дейрана в сторону.

Сама, тем временем, побежала к маме изворачиваясь от ее слабых атак. Над головой раздался знакомый рев, который отвлек маму от меня, давая мне шанс добежать до нее.

— Папа, ты как раз вовремя! — крикнула и сделала выпад в мамину сторону.

Мои пальцы схватили воздух, мама увернулась, но словно из ниоткуда, за ее спиной вырос Эржин и выбил камень из ее рук. Черное пульсирующее сердце докатилось до моих ног, я опустила взгляд и наощупь схватила свою жужжащую розовую сковороду. Мой длинный замах… раздалось громкое хрясть… в глазах потемнело…

Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже гул пещеры. Удар пришелся точно в цель — по артефакту, который удерживал маму в этом кошмарном состоянии. Звук был такой, будто лопнул огромный нарыв, наполненный самой тьмой.

Меня отбросило назад волной чистой, первобытной энергии. Я пролетела несколько метров и с глухим стуком впечаталась в холодную каменную стену. В глазах вспыхнули искры, а в ушах зазвенело так, что мир на мгновение превратился в размытое пятно.

— Нет… — выдохнула я, пытаясь сфокусировать взгляд.

Перед глазами всё плыло. Я видела, как мама пошатнулась, как фиолетовое свечение вокруг неё начало стремительно гаснуть, сменяясь болезненной бледностью. Она схватилась за голову, и этот жест был таким человеческим, таким до боли знакомым, что у меня перехватило дыхание.

— Мама? — мой голос прозвучал жалко, тонко, совсем не так уверенно, как секунду назад.

Дейран уже был рядом, подхватывая меня под локти, но я не чувствовала его рук. Я смотрела только на неё. Мама медленно оседала на пол, её волосы, еще недавно жившие своей пугающей жизнью, безвольно упали на плечи.

Эржин замер неподалеку, тяжело дыша, сжимая в руках рукоять меча. Папа… высоко в небе всё еще слышался его яростный рык, но здесь, в центре этого хаоса, наступила пугающая, звенящая тишина.

Я сделала шаг вперед, спотыкаясь о собственные ноги. Сковорода, всё еще вибрирующая от остаточного магического заряда, выпала из ослабевших пальцев и с гулким звоном покатилась по камням.

— Мама, пожалуйста… — я опустилась на колени рядом с ней, боясь дотронуться.

Она подняла голову. В глазах, еще секунду назад пустых и бездонных, как космос, теперь отражался тусклый свет факелов. Она смотрела на меня, и в этом взгляде, сквозь пелену боли и истощения, я наконец-то увидела ту женщину, которая читала мне сказки перед сном.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но из груди вырвался лишь тихий, надрывный всхлип. Тьма отступила, но цена, которую она заплатила за это возвращение, была написана на её лице каждой новой морщинкой и каждой каплей крови, стекающей по виску.

Я прижала её к себе, чувствуя, как она дрожит. Из уголков ее глаз скатилось парочка слезинок и я всхлипнула вместе с ней. Рядом с нами приземлился отец и из его рук вырвалось любимое мамино умертвие.

— Умирать? И без меня? — заверещал он и плюхнулся ей на грудь, его глаза вспыхнули зеленым пламенем.

Мама сделала глубокий вдох, и щеки медленно стали принимать розовый оттенок. Она слабо улыбнулась — это была та самая, едва заметная улыбка, которую я помнила с детства. Мама приподняла дрожащую руку и неуверенно коснулась головы Черепа.

— Глупый… — прошептала она, и её голос, хоть и охрипший, прозвучал для меня как самая прекрасная музыка в мире.

Отец опустился на колени с другой стороны, его огромные ладони, привыкшие к тяжести оружия, сейчас дрожали, когда он пытался укрыть маму своим плащом. Он не произнес ни слова, но в том, как он смотрел на неё, было больше любви и облегчения, чем во всех клятвах мира.

Я прижалась лбом к её плечу, чувствуя, как постепенно уходит ледяной холод, сковывавший моё сердце с самого начала этого безумного похода. Мы были здесь, мы были вместе, и впервые за долгое время мне показалось, что кошмар наконец-то остался позади.

— А с этим что делать? — раздался позади нас голос наставника.

Они-то откуда тут? Я в шоке подняла глаза и посмотрела на демонов. На плече Рейгана висело бессознательное тело Сартина. Мама приподняла голову и глаза ее увеличились в размере, она была не готова его здесь увидеть.

Мама медленно поднялась, опираясь на отца, и её взгляд встретился с моим — в нём читалась решимость, несмотря на усталость и боль.

— Мы не можем оставить его здесь, — тихо сказала она, голос дрогнул, но слова прозвучали твёрдо. — Сартин — часть нашей семьи, и мы должны помочь ему выжить.

Мне было жаль ее, она столько пережила, еще и это. Но ее голос даже не дрогнул, я восхищалась ее стойкостью. Она крепче сжала руку отца, и я почувствовала, как её решимость передаётся мне, словно невидимая нить, связывающая нас всех в этом миге. Дейкан передал Сартина еще одному маминому побратиму. В его глазах была боль, но он так же, как и мама старался не показать этому. Я плохо знаю Керка, он был на дальней границе все это время. Но сейчас был рядом с отцом в трудное для нас время.

Взгляд мамы стал твёрдым, несмотря на усталость и боль, и в нём читалась непоколебимая вера в то, что мы справимся. Она прижалась к папиной груди и что-то шепнула ему на ухо, он кинул на меня нечитаемый взгляд и медленно кивнул.

— Дейран, забирай ребят и Динару с Эржином в академию! — я открыла рот, что начать спорить, но споткнулась о серьезный взгляд отца. — У вас еще не закончены магические игры. И если мне не изменяет память! Ректор на свободе!

Слова отца ударили по мне, как пощечина, отрезвляя быстрее, чем любая магия. Я хотела возразить, сказать, что не оставлю их здесь, в этой кровавой пыли, когда враг еще не повержен окончательно, но в его глазах я увидела не просто приказ — я увидела мольбу. Мольбу защитить то, что у них осталось, пока они сами будут довершать начатое.

— Иди, — тихо добавила мама.

Она не смотрела на меня, её взгляд был прикован к Сартину, которого Керк уже укладывал на импровизированные носилки. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Эржин, стоявший рядом, молча положил руку мне на плечо. Его присутствие было единственным, что удерживало меня от того, чтобы сорваться на крик. Он понимал: спорить с ними сейчас — значит обесценить их жертву.

— Хорошо, — пообещал Дейран, подходя ближе.

Его лицо было бледным, но в глазах горел тот же огонь, что и у отца. Он коротко кивнул родителям, признавая их авторитет, и жестом позвал нас за собой. Я в последний раз обернулась. Отец уже поднялся в полный рост, его фигура казалась монолитной скалой на фоне заходящего солнца.

Мама, пошатнувшись, сделала шаг в сторону Сартина, и я увидела, как она приложила ладонь к его груди, запуская сканирующее заклинание. Я знала, что даже магия смерти может лечить, но никогда не видела этого в действии, моих знаний было пока не достаточно для этого. Мы развернулись и зашагали прочь, продираясь сквозь густой туман пепла. Каждый шаг давался с трудом, словно воздух вокруг стал вязким, пропитанным остатками чужой силы. В голове пульсировала одна мысль: ректор. Тот, кто дергал за ниточки, тот, кто превратил нашу жизнь в череду кошмаров, всё еще был там, в безопасности академии, ожидая своего часа.

— Ты слышала отца, — тихо сказал Эржин, когда мы вышли на тропу, ведущую к границе магического купола. — Мы должны закончить это.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня, на месте ледяного ужаса, начинает разгораться холодная, расчетливая ярость. Если они доверили нам этот фронт, значит, мы справимся.

Дейран взмахнул рукой, открывая нам путь сквозь тени. Впереди показались шпили академии, пронзающие небо, как острые клыки. Игры продолжались, но для нас они превратились в охоту. И я знала: ректор еще не знает, что его главная ошибка была не в том, что он нас недооценил, а в том, что он позволил нам выжить.

Нас ждали. Тяжелые кованые ворота с протяжным скрежетом поползли в стороны, открывая проход. Наша компания выглядела, мягко говоря, вызывающе: четверо драконов и четверо демонов, вернувшихся с «прогулки».