В обычное время такая делегация никого бы не удивила, но сейчас… Наш вид говорил сам за себя. Одежда превратилась в лохмотья, пропитанные кроваво-бурыми разводами и серым пеплом. Но страшнее всего были наши лица: мы не выглядели как жертвы или проигравшие. На губах играли пугающе довольные, почти хищные улыбки. Студенты, еще секунду назад глазевшие на нас с любопытством, попятились, освобождая нам путь.

— Что здесь происходит? — голос ректора разрезал тишину, как лезвие.

Толпа зевак мгновенно расступилась, открывая прямой обзор. Я видела, как изменилось лицо Тимириона син Гвуара. Его уверенность испарилась, сменившись плохо скрываемым замешательством, а когда он встретился с нашими взглядами, то невольно отступил на шаг.

— Ректор Тимирион син Гвуар! — мой голос прозвучал неестественно спокойно в наступившей тишине. Он нервно сглотнул. — К сожалению, наша битва закончилась ничьей, — ректор оглянулся, ища поддержки у толпы, но та лишь замерла в нерешительности. — Думаю, нам стоит обсудить с вами реванш, — я растянула губы в еще более широкой, почти безумной улыбке. — И, пожалуй, лучше сделать это без лишних свидетелей.

Тимирион попытался выпрямиться, восстановить привычную маску невозмутимости, но его пальцы, судорожно сжавшие край мантии, выдали его с головой. Он был хищником, привыкшим загонять добычу в угол, но сейчас он впервые осознал, что сам оказался в клетке с теми, кто научился перегрызать прутья.

— Вы... ты не должна была вернуться, — прошептал он, и в этом шепоте слышался не столько гнев, сколько первобытный страх. — Это невозможно! В крепости... он должен был поглотить тебя.

Дейран сделал шаг вперед, и от его движения по мостовой пробежала трещина. Темная магия, еще не успевшая до конца испариться с его кожи, зазмеилась по камням, заставляя студентов в ужасе отступать назад. — Мы принесли вам подарок, — отозвался Дейран, и его голос, низкий и вибрирующий, отозвался эхом в груди каждого присутствующего. Он разжал кулак, и на ладони, среди запекшейся крови, вспыхнул тусклый, пульсирующий артефакт — осколок того самого сердца, которую Тимирион так жаждал заполучить. И когда только успел его поднять? Ректор побледнел, его глаза расширились, а дыхание стало прерывистым. Он понял: мы не просто выжили, мы уничтожили его сообщников.

— Пойдемте, — я сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Моя ярость больше не была хаотичной; она превратилась в тонкое, острое лезвие, готовое к удару. — У нас есть много тем для разговора. О долгах, о предательстве и о том, как именно вы будете расплачиваться за каждую минуту нашего «путешествия».

Тимирион оглянулся на пустые коридоры академии, ища пути к отступлению, но Эржин уже перекрыл ему дорогу, лениво поигрывая сгустком пламени, которое не грело, а пожирало свет вокруг. Студенты не были дураками и пару минут назад испарились, хоть я уверена, что они все еще были здесь. — Никто не поможет! — проговорил Эржин, и в его глазах отразилось пламя, в котором сгорали последние остатки ректорского величия. — Вы же сами учили нас, что в академии выживает сильнейший. Пора проверить, насколько хорошо вы усвоили собственный урок. Ректор дернулся, пытаясь воззвать к защитным чарам купола, но я лишь слегка повела плечом, и воздух вокруг него задрожал, я была слишком зла и магия била чрез край. Как только мы переступили ворота академии, я постаралась незаметно подключится к защитным чарам академии. Академия не просто отказалась его слушаться — она начала медленно, методично сжимать кольцо вокруг его горла. — Ну же, ректор, — я подошла вплотную, чувствуя, как от него исходит запах холодного пота и поражения. — Ведите нас в свой кабинет. Нам нужно обсудить детали вашего увольнения. Окончательного и бесповоротного. — Как ты… Почему ты так сильна? — прохрипел он, пытаясь сопротивляться мне.

Тимирион судорожно схватился за воротник мантии, пытаясь разорвать невидимую удавку, но магия академии, которую он сам же выстраивал десятилетиями, теперь работала против него. Камни под его ногами вибрировали, откликаясь на мой зов, словно живой организм, готовый растерзать своего создателя.

— Сила? — я склонила голову набок, наблюдая, как в его глазах отражается не просто страх, а осознание собственной ничтожности. — Вы сами дали мне в руки, — и я переманила сколок в свои руки. — Ты играл с жизнями студентов этой академии, ты отдал меня в жертву. Думал, что все сойдет с рук? Пришло время возвращать долг.

Демоны окружили его со всех сторон, перекрывая пути к отступлению, а драконы страховали меня, иногда подпитывая меня. Все же недавно я потратило достаточно сил. Осколок в моих руках пульсировал в такт моему бешеному сердцебиению, высасывая остатки уверенности из того, кто еще час назад считал себя хозяином этого мира.

— В кабинет, — повторила я, и мой голос прозвучал как приговор. — Или ты хочешь, чтобы мы начали «увольнение» прямо здесь?

— А не все ли равно, где вы умрете? — нервно рассмеялся ректор.

Попытался дернуться, но магия академии плотно удерживала его горло, он только харкнул и зло посмотрел на меня. На моих губах вспыхнула холодная улыбка. Тимирион дернулся, пытаясь сделать шаг, но ноги его не слушались. Он был сломлен не столько моей магией, сколько осознанием того, что проиграл.

Мы шли за ним, как конвой, сопровождающий приговоренного к казни. Эржин шел чуть позади, его пламя то вспыхивало, то гасло, оставляя на стенах коридоров опаленные следы — метки нашего триумфа. Каждый шаг по этим гулким, холодным переходам отдавался в моей груди.

Когда мы вошли в кабинет, Тимирион рухнул в свое массивное кресло, тяжело дыша. Он выглядел постаревшим на десятки лет. Я подошла к его столу, провела пальцами по гладкой поверхности, чувствуя, как под деревом пульсируют защитные плетения, которые теперь подчинялись мне.

— Ну вот, — я оперлась на стол, нависая над ним. — А теперь расскажи мне, Тимирион, кто еще, кроме тебя, знал о том, что магическое сердце — это не просто артефакт, а ключ к темнице мутированных мертвых? И не вздумай лгать. У меня нет ни времени, ни желания слушать сказки.

Тимирион поднял на меня взгляд, в котором еще теплилась искра былого высокомерия, но она тут же погасла, стоило положить осколок сердца на полированную столешницу. — Ты не понимаешь, с чем играешь, — прохрипел он, и в его голосе, несмотря на поражение, проскользнула нотка фанатичного восторга. — Это не просто ключ. Вы думаете, что победили? — его хриплый смех и безумный взгляд стал нервировать. — Нас тысячи, и скоро мы победим Смерть!

Эржин, стоявший у окна, тихо рассмеялся. Звук был сухим, как треск горящего пергамента. Он подошел ближе, и пламя на его ладони вытянулось в тонкую иглу, которую он небрежно вонзил в поверхность стола, прямо перед носом ректора. Дерево мгновенно обуглилось, распространяя едкий запах гари.

— Сказки, — отрезал Эржин, не сводя глаз с Тимириона. — Ты всегда был мастером запугивания, старик. Но сейчас твои угрозы звучат как предсмертный хрип. Говори. Кто еще замешен?

Я видела, как дрогнули пальцы ректора. Он судорожно сжал подлокотники, и я почувствовала, как магия академии, повинующаяся мне, отозвалась на его страх. Стены кабинета начали медленно сужаться, выдавливая из помещения воздух. Тимирион задыхался, его лицо приобрело землистый оттенок.

— Совет… — выдавил он, хватаясь за горло. — Они… они уже знают.

Я подалась вперед, чувствуя, как внутри меня разгорается холодное, расчетливое пламя. Теперь это была не просто месть. Это была охота. Тимирион был лишь пешкой, которую мы смахнули с доски, но сама игра только начиналась.

— Значит, Совет, — я выпрямилась, чувствуя, как власть над пространством академии окончательно переходит в мои руки. — Что ж, если они хотят играть в богов, мы покажем им, что это чревато последствиями.

Я протянула руку и на кончиках пальцев загорелась моя магия некромантии. Я не умела лечить, или вскрывать магические барьеры, как мама. Но читала в свое время ее дневники. Сейчас была прекрасная возможность попрактиковаться.