— Отдыхайте, мы с вашим наставником обсудим проведение следующего этапа турнира.

Эржин…

Настроение с утра было замечательным. Даже паломничество девушек в мою комнату не смогло испортить его. Улыбка то и дело наползала на лицо.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил меня Дайсон, мой лучший друг детства.

— Хорошо себя чувствую, — хмыкнул и повернул за угол, мы как раз направлялись в столовую.

— Ты последние недели ходил мрачнее тучи, — проговорил он и остановил меня за руку. — Что-то стало известно о нахождении мамы? — Дайсон огляделся по сторонам, проверяя слышит ли нас кто-то.

— Нет. Динара с командой едет к нам в академию, — я помрачнел. Исчезновение мамы болезненно ударил по мне с отцом. Главное, чтобы сестра об этом не узнала.

— Высочество, ты тоже это видишь? — нахмурился друг.

— Что? — я повернулся в ту сторону, куда он указывал. — Ректор? Кто это с ним?

Я нахмурился решил посмотреть, с кем это ректор решил уединиться в заброшенном саду позади академии.

— Странно, — пробурчал Дайсон, следуя за мной. Мы осторожно приблизились к краю сада, где густые ветви деревьев создавали тёмный занавес, скрывая фигуры от посторонних глаз. Ректор стоял спиной к нам, а рядом с ним — высокий мужчина в длинном плаще, лицо которого скрывала тень капюшона. Атмосфера была напряжённой, словно между ними висело что-то важное и опасное.

— Кто это может быть? — прошептал я, чувствуя, как сердце начало биться быстрее. В академии редко появлялись незнакомцы, да ещё в таких местах.

Дайсон сжал кулак, готовый к любому развитию событий. Мы оба понимали, что это не случайная встреча. Ректор всегда был человеком сдержанным и осторожным, но сейчас его поведение казалось подозрительным.

Я приложил палец к губам, приказывая другу замолчать, и подался вперед, вслушиваясь в обрывки фраз. То, что донеслось до меня, заставило кровь закипеть. Имя Динары прозвучало как пощечина.

— Зелье… они хотят подлить ей зелье в чай, — прошептал я, чувствуя, как в горле клокочет ярость.

Это было безумие. У сестры и без того едва хватало сил сдерживать свою внутреннюю стихию, а такая отрава могла окончательно сломить её. Я уже готов был сорваться с места, чтобы выскочить из тени и вцепиться им в глотки.

— Эрж, стой! Ты ничего не добьешься, если сейчас выдашь себя! — Дайсон вцепился в мое плечо, удерживая на месте с пугающей силой. — Слушай дальше, идиот!

— Пусти! — я сбросил его руку, едва не зарычав от бессилия, но все же заставил себя замереть, впиваясь ногтями в кору дерева. Нужно было узнать, что именно они задумали.

Ветер донес до нас обрывок фразы, произнесенной низким, вибрирующим голосом незнакомца: «…стабилизация через подавление. Это единственный способ удержать её искру в узде, пока ритуал не завершен».

Ректор ответил не сразу. Он медленно повернулся, и в скудном освещении заросшего сада я увидел его лицо — бледное, осунувшееся, лишенное привычной маски академического спокойствия.

— Она не выдержит такого вмешательства, — голос ректора дрогнул, но в нем не было сострадания, лишь холодный расчет. — Ты понимаешь, что на кону?

Сердце пропустило удар. «Ритуал»? О чем они говорили? Динара была талантлива, её магия всегда была яркой и непредсказуемой, но я никогда не слышал о том, что она представляет угрозу для академии. Это была ложь, ширма, за которой скрывалось нечто гораздо более темное.

— Завтра, во время завтрака трактирщица подольет ей в чай содержимое флакона! — продолжал незнакомец, делая шаг ближе к ректору. Его плащ шелестел по сухой траве, как змеиная чешуя. — Флакон у тебя?

Ректор молча кивнул и достал из внутреннего кармана сюртука небольшой пузырек из темного стекла. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Я чувствовал, как внутри меня начинает ворочаться собственная стихия, откликаясь на ярость, требуя выхода, требуя крови.

— Эрж, дыши, — прошептал Дайсон, и в его голосе я впервые услышал настоящий страх. — Если ты сейчас сорвешься, они убьют нас обоих, а Динара останется без защиты.

Я перевел взгляд на друга. Его глаза, обычно насмешливые, сейчас были темными от решимости. Он был прав. Напасть сейчас — значит совершить самоубийство, а Динара останется один на один с этим предателем в мантии ректора.

Незнакомец в капюшоне вдруг резко обернулся в нашу сторону. Его движения были неестественно быстрыми, почти рваными. Мы вжались в густую листву, затаив дыхание. Воздух вокруг нас стал тяжелым, наэлектризованным, словно само пространство пыталось вытолкнуть нас из тени.

— Ты что-то слышал? — спросил чужак, и его голос прозвучал прямо над нашими головами, хотя он стоял в десяти шагах.

Ректор прищурился, вглядываясь в заросли сада. Его взгляд скользнул по ветвям, за которыми мы прятались, и на мгновение мне показалось, что он смотрит прямо мне в глаза.

— Лишь птицы, — сухо ответил он, пряча флакон обратно. — Уходи. Мы встретимся завтра, когда всё будет кончено.

Незнакомец кивнул и, не оборачиваясь, растворился в густой тени деревьев, словно его никогда и не существовало. Ректор постоял еще минуту, глядя в пустоту, а затем медленно направился к главному корпусу.

Когда его шаги окончательно стихли, я позволил себе выдохнуть. Мое тело дрожало от напряжения, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: у нас есть меньше двенадцати часов, чтобы спасти сестру и сорвать планы, которые могли стоить ей жизни.

— Ночью выдвигаемся навстречу к сестре…

Динара…

Ну что тут скажешь? Нас задвинули в самый дальний и запущенный угол общежития. Видимо, организаторы турнира решили с порога дать понять, как они «рады» видеть соперников. И всё бы ничего, если бы об этом не узнал брат. Н до сих пор видит во мне ту маленькую, хрупкую девочку, которую нужно оберегать от любого сквозняка, и, кажется, его опека только усиливается с годами.

Когда ребята зашли в комнату, чтобы дождаться наставника, их лица вытянулись еще сильнее. Борг, не выдержав этого запустения, попытался щелкнуть пальцами, чтобы навести хоть какой-то порядок, но магия предсказуемо не отозвалась. Рейган лишь закатил глаза и выразительно покрутил пальцем у виска.

— В любой нормальной академии на общежития накладывают блокирующие печати, — хмыкнул он, едва успев увернуться от летящей в него подушки.

Где-то на столе жалобно скрипнула старая сковорода, словно насмехаясь над нашими попытками обустроиться. Рейган раздраженно дернулся:

— Она что, издевается?

— Парни, хватит! — я перехватила вторую подушку и тяжело опустилась на пыльную кровать, чувствуя, как внутри закипает усталость. — Мы все на взводе: турнир, исчезновение мамы, мое недавнее отравление… Всё это превратилось в какой-то запутанный клубок. Поверьте, состояние этих стен — последнее, о чем стоит переживать. Давайте просто дождемся Дейкана. Он придет и сам решит, что с этим делать.

Дейкан не заставил себя долго ждать. Дверь, висевшая на одной петле, содрогнулась от тяжелого удара, и в проеме показалась массивная фигура нашего наставника. Его взгляд, обычно холодный и проницательный, скользнул по облупившейся штукатурке, по паутине в углах и, наконец, остановился на нас. В этой тишине, нарушаемой лишь далеким гулом академии, чувствовалось, как воздух вокруг него начинает вибрировать от сдерживаемого гнева.

— Значит, так они встречают гостей, — голос Дейкана прозвучал глухо, словно рокот приближающейся грозы. Он не стал спрашивать, как мы устроились. Вместо этого он подошел к окну, за которым открывался вид на серый, неприветливый двор, и с силой дернул за ручку. Рама, прогнившая от сырости, поддалась с неприятным хрустом, впуская внутрь холодный вечерний воздух.

Я видела, как сжались кулаки Борга. Он все еще надеялся на чудо, на то, что наставник одним жестом развеет этот морок, вернет нам нормальные условия, но Дейкан лишь усмехнулся — жестко и недобро.