Затем, уже громче, я с силой ударил ладонью по столу, заставив стопку книг разлететься в стороны.

— Довольно! Я не собираюсь больше выслушивать твои бредни. Делай что хочешь, Динара, но, если ты продолжишь в том же духе, то останешься одна — не жди, что я буду вытаскивать тебя из этой ямы. Ты мне больше не сестра, пока не начнешь думать головой!

Я развернулся и быстрым шагом направился к выходу, чувствуя на спине её прожигающий взгляд. Внутри всё сжималось от осознания того, что этот спектакль — единственная нить, удерживающая нас от катастрофы. Я вышел в главный холл, где, как я и ожидал, у колонны замерла высокая фигура в черной мантии. Ректор. Он не смотрел на меня, но я чувствовал его внимание, липкое и тяжелое, как болотный туман.

Я прошел мимо, даже не кивнув, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Первый акт был сыгран. Теперь оставалось самое сложное — дождаться, когда ловушка захлопнется, и надеяться, что в этой игре мы окажемся охотниками, а не жертвами...

Динара…

Не дожидаясь полноценного наступления утра, решаюсь пойти в обычную библиотеку. Отправляться на поиски книги-артефакт, о которой говорится в мамином дневнике, времени просто не было. Оставалось надеяться на то, что мне просто повезет. Но проторчав в библиотеке почт час, я так ничего стоящее не обнаружила.

Громко стукнула дверь, привлекая не только мое внимание, но и всех редких посетителей в такую рань. Поворачиваться не стала, я уже знала кто ко мне приближается. Энергетика Эржина остро ощущалась кожей! Брат был на взводе.

Я замерла, вцепившись в край стеллажа так, что костяшки пальцев побелели. Внутри всё похолодело: его приход сейчас был как удар молнии в сухую траву. Я чувствовала, как он приближается, как воздух вокруг него вибрирует от сдерживаемого раздражения.

— Ты пришел, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал отстраненно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Когда он начал свою тираду, обвиняя меня в ребячестве и безрассудстве, я едва удержалась, чтобы не рассмеяться от абсурдности ситуации. Его слова, полные ядовитого сарказма, летели в меня, как стрелы, но я знала: это лишь фарс. Его громкий голос, эхом отражающийся от высоких сводов, был идеальной ширмой для того, что он собирался сказать на самом деле.

Когда он подошел вплотную, я уловила едва уловимый запах озона и старой бумаги, исходящий от его мантии. Его шепот, пробившийся сквозь шум его же криков, ударил по нервам сильнее, чем любая пощечина.

«Ректор следит».

В этот момент я поняла: Эржин получил послание. Один неверный жест, один лишний вдох — и всё, его жизнь станет на кон. Я подхватила игру, вкладывая в свой ответ всю горечь и обиду, на которую была способна. Мои слова о «любви» и «открытом сердце» звучали для стороннего наблюдателя как бред влюбленной дурочки, но для Эржина это был сигнал: я поняла правила.

Когда он с грохотом ударил по столу, я вздрогнула по-настоящему. Книги посыпались на пол, и этот звук показался мне выстрелом в тишине библиотеки. Его уход был демонстративным, резким, почти жестоким.

Оставшись одна, я медленно опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени. Взгляд ректора, который я ощущала даже спиной, казался физически осязаемым — тяжелым, липким, проникающим под кожу. Я прижала ладони к лицу, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Два дня. Брат думает, что у нас есть два дня, но он ошибался в своих расчетах. Времени больше не было! Я, посмотрела на свиток в своих руках — это то, что мне сейчас было нужно.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Спектакль окончен, но настоящая борьба только начинается. И если Эржин готов играть роль предателя, чтобы спасти меня, то и я не разочарую недругов.

Собрав остатки решимости, я уткнулась в текст. Уносить свиток в комнату было слишком рискованно — лишнее внимание сейчас смерти подобно. К тому же, я здесь чужая, не студентка этой проклятой Академии Прикладной Некромантии, и каждый мой шаг под прицелом.

Память у меня всегда была цепкой, так что я не боялась ошибиться. Заклинание оказалось на удивление простым: оно связывало троих, создавая защитный контур. Через него можно было подать сигнал бедствия или, если потребуется, подпитать силой того, кто выдохся в круге.

По сути, это был обычный оберег. На обратной стороне кисти проявлялся трехгранный символ — невидимый для обычного глаза, но отчетливо ощутимый для тех, кто связан узами заклятия. Я сосредоточилась, впитывая каждую деталь, пока метка не начала пульсировать в сознании, становясь частью меня.

Пальцы, сжимавшие пергамент, побелели. Я чувствовала, как магия свитка, едва я начала вчитываться в структуру плетения, отзывается в кончиках пальцев легким покалыванием. Это было не просто знание — это была нить, которую мне предстояло вплести в саму ткань реальности, чтобы связать наши судьбы в единый узел.

Вокруг меня зашевелились студенты, выдергивая меня из состояния полутранса и я вздрогнула. Мне так же не стоило здесь больше задерживаться. Я резко захлопнула свиток и положила его на полку. Сердце колотилось где-то в горле. Если ректор поймет, что я не просто «влюбленная дурочка», он уничтожит меня раньше, чем я успею сделать вдох.

Я поднялась, стараясь двигаться плавно, без суеты. Нужно было уходить. Мне казалось, что каждый смотрит на меня и это нервировало. Выходя из библиотеки, я чувствовала, как каждый шаг дается с трудом. Коридоры Академии казались бесконечными лабиринтами, стены которых, казалось, прислушивались к моему дыханию.

Я не знала, где сейчас Эржин, не знала, удалось ли ему отвести подозрения окончательно, но одно я знала точно: я не позволю ему пострадать. Я сжала кулак, чувствуя, как когти впиваются в кожу, расслабиться смогла, когда увидела троих демонов у двери, выделенной для меня комнаты.

Но меня удивил один факт, наставник стоял и улыбался мне. С чего бы это? как мы прибыли в эту академию на магические соревнования, Дейкан от нас отстранился. И вот посмотрите на него, стоит, как ни в чем не бывало.

Его поведение замела не только я. Как только я открыла дверь в его сторону полетела моя боевая розовая сковородка. Она с яростным треском рванулась вперед, извиваясь в воздухе, словно живая змея, и явно намереваясь приземлиться прямо на макушку наставника.

Я едва успела перехватить её за рукоять, чувствуя, как металл вибрирует от нетерпения.

— Угомонись! — прошипела я, пытаясь удержать брыкающийся кухонный инвентарь, который продолжал тянуться к голове Дейкана с самыми кровожадными намерениями.

— Вернемся в свою академию, и ты займешься её воспитанием, — поморщился наставник и погрозил Сковородке пальцем.

Я с трудом удержала рвущуюся из рук утварь, чувствуя, как по ладони пробегают искры магического разряда. Сковородка, обиженно звякнув, наконец затихла, хотя продолжала мелко подрагивать, словно ворчливый пес, которого насильно усадили на место.

— Воспитанием? — я перевела взгляд на Дейкана, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё клокотало от смеси недоверия и затаенного страха за Эржина. — Вы так любезны, наставник. Но, кажется, у нас были другие договоренности. Или вы решили, что игнорирование — это лучшая стратегия для победы на состязаниях?

Дейкан не ответил сразу. Он медленно опустил руку, и его улыбка, до этого казавшаяся почти дружелюбной, приобрела тот самый оттенок хищной многозначительности, от которого у меня всегда пробегал холодок по спине. Этим н сильно мне напоминал Дейрана.

— Стратегия меняется в зависимости от того, насколько глубоко ученик лезет в пекло, — негромко произнес он, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на искреннее беспокойство, которое он тут же спрятал за маской холодного безразличия. — Ты думаешь, я не видел, что ты сама нарываешься, привлекая внимание?

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Сковородка в моей руке снова дернулась, словно чувствуя мой эмоциональный всплеск, но я лишь крепче сжала её рукоять, впиваясь ногтями в металл.