Высокий, сутулый старик, возрастом как бы не старше Митрича… чем-то на сказочного Кащея похож. Худой как забор, бледный как овечья смерть, и словно молью побитый, он как раз с Митричем и разговаривал. И, что странно, разговаривал не на «рэ», а вполне себе ровно.

Считав эмоциональный фон всех присутствующих, я запутался окончательно.

Приезжие — красные, значит, по умолчанию враги, но враждебности не проявляют. В их переживаниях больше преобладает растерянность с ожиданием. Да и само красное бледнеет с каждой секундой, переходя в нежно-розовое. И Митрич не нервничает, выдавая спокойствие хозяина положения, лёгкую снисходительность и превосходство над собеседником. Егеря, эти да, напряглись, но им по выполняемым задачам положено. А вот сутулый старик выдавал интересную гамму эмоций. Раздражение от порушенных планов, лихорадочный поиск решений и скрытые недобрые замыслы. Причём виду не подавал и размеренно-методично о чём-то расспрашивал Митрича.

Кто они?

И зачем они здесь?

Впрочем, хрен ли гадать? Угроза не явная, стремится к нулю, а подробности…

Сейчас добегу и узнаю.

С этой мыслью снова ускорился. Вышел на финишную прямую, когда Митрич с сутулым уже заканчивали разговор. И я успел услышать его окончание.

— … это вам тогда со старшаком нашим надо. А вон он, капитан наш, бежит. На ловца, как грится и зверь… Вот чичас с ним всё и обмусолите… — проговорил Митрич, завидев нас с Трифоном и заорал уже мне, размахивая руками как мельница: — Смолл, Смолл, бежи скорее сюда, вестями порадую. Кажись, работяг на ограду нашёл…

— Сам Смолл? — изогнул бровь сутулый и пробормотал с довольными интонациями. — Это меняет дело…

«Работяг? Не похожи они на работяг…» — подумал я…

И профуфлынил момент, когда в руках у сутулого появился топор.

Точки, что ещё недавно бледнели, начали стремительно наливаться красным. Десятки недоброжелательных взглядов прилипли ко мне. Парни-мужики характерными жестами полезли за пазуху. Двое самых здоровых шагнули к сутулому, с явным намерением его как-то прикрыть. Сам же старик, исказившись в злобной гримасе, выкрикнул что-то вроде:

— Никто не смеет посягать на мои деньги!

И метнул топор.

Тот закрутился в смазанный круг… Чувство опасности взвыло, прочертив лоб, глаз и скулу предварительной болью. Я скакнул в сторону и, когда смертоносный снаряд пролетел мимо, в голове взорвалась новая мысль:

«Трифон же сзади! Строго в кильватере…»

Я развернулся, чувствуя, что безнадёжно опаздываю, ещё в движении активировал «Сдвиг»…

Трифон справился без меня. Крутнувшись юлой, ловко ухватил топорище, и уже замахивался, с тем, чтобы отправить подарок обратно…

Дальше события развивались стремительно — только успевай поворачиваться.

«Убейте мерзавца! Бердышом ему, собаке сутулой, да по плешивой башке! Чтоб другим неповадно! — заорал Мишенька, выплеснув смесь гнева и запоздалого страха. — Чёрт, в хранилище сухо… На Бердыш не хватает… Кастуйте Шары!»

С вышек, с секундной задержкой, фыркнули Виккерсы. Свинец крест-накрест впилился в толпу, выкосив две диагональные просеки. Сутулого с двух сторон прикрыли щитами…

«Откуда они, — успел удивиться я. — Визор ничего не показывал…»

Не показывал, да, но они появились. Полупрозрачные, явно волшебной природы. Прямоугольный синенький, с рисуночком из снежинок. И треугольный зелёный, с лиственно-цветочным орнаментом. Весёленькое…

Забубукали попадания — магическая защита принимала на себя заряды кинетики. Истошно взвизгнули рикошеты. Завопили от боли подранки, с хрипом попадали те, кому не так повезло.

И моих гостей стало на дюжину меньше…

«Стоп! Не гостей… потенциальных работников… А что? Я в своём праве. Кто с мечом к нам придёт, тот на лопате погибнет…А моралисты с претензиями… идите вы на хер».

Как это оформить ещё не придумалось, но я уже орал во всю глотку, врубив дар «Псионика» на максимальную мощность:

— Замерли все!!!

И все замерли.

Егеря с Виккерсами на вышках, Митрич с раззявленным ртом у ворот, Трифон с топором в руке — позади меня на замахе. Остальные застыли, там, где их накрыло «Внушением». Гости по эту сторону забора. Наши по ту. Я шарахнул по площадям, от души, сортировать было некогда.

Похоже, всё. Можно выдохнуть и идти разбираться.

Что я и сделал, сперва разморозив своих.

Короткую стычку у ворот почти никто не заметил.

Виккерсы больше фыркали, чем грохотали, а подранки кричали недолго. В смысле не померли, а не могли, пришибленные ментальным ударом. Да и шум непрекращающейся стройки хорошо маскировал прочие звуки.

Так что на кипишь подтянулись человек семь егерей, из тех, что случайно оказались поблизости. Кто с топором, кто с лопатой, а кто успел поменять инструмент, те с ПМШ наперевес. Да Нобель со своими выскочил из гаража. Эти с увесистыми гаечными ключами.

Собственно, мне больше никто и не нужен.

— Эммануил Людвигович, — обратился я к растерянному и, в какой-то степени, испуганному инженеру. — Попрошу вас, перегнать эти машины на территорию базы.

— Н-но… они же не наши, — неуверенно возразил тот, не к месту проявляя порядочность.

— Уже наши, — ответил я, невербально, «Псиоником» его успокаивая. — Не волнуйтесь, всё под контролем. И проследите, чтобы новому транспорту ТО провели. Позже придумаем, что с ним делать.

Это я так ему руки занял, чтобы в голову дурные мысли не лезли.

И помогло.

Нервозность в глазах инженера исчезла, и он погрузился в решение новых задач, передав мою просьбу своим подчинённым. Те подхватились, и через минуту на обочине остались только следы от протектора.

И насчёт машин пришлых я не шутил. Заберу без душевных терзаний. Компенсацией будет, за моральный ущерб.

Но это только один момент, причём не самый глобальный. Важнее понять, кто такой дерзкий и зачем ко мне заявился. А в этом мне поможет…

— Митрич… Митрич! — окликнул старого я.

Пришлось повторить дважды и даже прикрикнуть — тот ещё не совсем оклемался. А когда оклемался, вылил на меня поток несвязных восторженных вопросов и восклицаний.

— Это ты чё ль, всё это? Как тогда у лысой горы? Когда Добрушу про анормалию втёр, да? Ну мощща… Ну мощща! Ну ты Бесноватый дал! Показал всем кузькину мать! Раз и обморозились все… Полста человек! Знай наших! А больше могёшь?

— Митрич, угомонись, — снова повысил я голос, показав ему жестом, чтобы захлопнулся, а когда тот закрыл рот, приказал: — Что тут без меня было? Коротко. Самое важное.

— Да ить чего было… ничего такого и не было… — скороговоркой зачастил дед. — Подъехали эти. Сначала, вроде как буром попёрли, а как паромёты да вышкарей разглядели, так и охолонули враз… Ну я вышел, поинтересовался, чего хотели… Ну а их верховод… этот, который Тащей… поперву мялся, а после наплёл, что плотники они из Хабаровска. Работу, вроде как, ищут… Ну и перетереть хотел за оплату… Я-то на радостях не смикитил, да и сказал ему, что это только с тобой. А тут ты сам… Ну а потом завертелось…

Понятнее стало, но ненамного.

Путанный рассказ Митрича подтвердил, что и без того было ясно. Мутные типы явились по мою душу. Вот только зачем? Вроде, здесь я никому дорогу не перешёл, чтобы вот так сразу, без разговоров в лоб топором… Разве только Глуздырю… Но там вопрос денежный, а с мёртвого какой спрос? И не похожи они на местных. Оружие носят, но скрытно, да и не одеваются так в Слободе…

Тут меня словно толкнуло… Просто раньше из головы напрочь вышибло, а тут вдруг догнал…

За незначительными отличиями, пришлые выглядели, как два старых знакомца из мелкокредитной конторы. Этот, как его… Лысый, и второй… Модник, кажется. Так это что получается, их ко мне Раскольников подослал? Из-за смешных десяти тыщ? А сутулый тогда кто? Бухгалтер? Или доверенное лицо? Решала? Киллер на постоянной зарплате?

Гадать можно долго, только незачем. Потому что выяснить правду труда не составит. К тому всё и шло, но я оставил сутулого на потом. Чтобы разговору ничего не мешало. Да и тут нужно прибраться, чтобы новых проблем не накликать. Мало ли, кто заскочит на огонёк…