Выдвинулись на полуторке, оставив «Бекас» Митричу для разъездов. Трофима, разумеется тоже, хоть тот и просился.

За водилу у нас был Хмурый. Димыча, который ещё не полностью отошёл после вчерашнего вечера, я усадил в кабину. Сам же, с Греком и Трифоном, трясся в кузове с егерями, отбивая задницу и размышляя над тремя моментами.

Куда запропастился Платон — от него с прошлого утра ни письма, ни весточки. Что всё познаётся в сравнении, и «Бекас», в конце концов, не так уж и плох. И последнее: как не откусить себе язык на колдобинах.

Слава богу не откусил, но расслабился только когда добрались.

Встречал нас сам Шниперсон. Прямо на крылечке торгового дома.

— Жду, жду, Мишель, уже все глаза проглядел, — сообщил он, увидев, как я перемахнул борт и спрыгнул на землю. — Смотрю вы сегодня по-походному и с усилением? Очень предусмотрительно, Мишель, очень…

Его слова прямо указывали, что мы уйдём не с пустыми руками… вернее, уедем. А радостный тон и лукавый посверк в глазах… Вероятно, рассчитывал на новые барыши. И я действительно оделся не то чтобы по-походному… по-удобному больше. Выбрал ковбойский стиль: джинсы, рубаха в клетку, кожаный жилет, шейный платок и стетсон… будь он неладен.

— Добрый день, Исаак Яковлевич, — вежливо поздоровался я, поднимая упавшую шляпу. — Чем порадуете?

— Таки да, порадую, — с заговорщицким видом ответил он, шагнув к двери. — Прошу за мной господа сами увидите.

— Пойдёмте. Парни, за мной.

Короткий переход по коридорам торгового дома вывел мой отряд во внутренний дворик. А там — вот уж действительно повод для радости — нас дожидался целый автомобильный салон с заметным укосом в военщину.

— Етить-колотить, — не удержал восклицания Никонов. — Да ты, вашбродь, не шутишь… Это всё нам?

— Нам, нам, — подтвердил я, разглядывая «это всё» алчным взглядом.

Исаак Яковлевич сделал больше, чем обещал и закрыл мой заказ раньше срока. Единственно, тягача с платформой я не увидел, но остальные машины имелись в наличии, согласно заявленному списку. Три носатых полуторки, цвета унитарного хаки, с логотипом «АМО» на капотах. Четыре пикапа Руссо-Балт М (М — значит милитари) в новомодной камуфляжной окраске и стойкой под паромёт в кузове. И два тоже Руссо Балта, но уже полных джипа, с индексом Т2Д (что значит… хрен его знает), антрацитово-черные, лакированные. Представительские до жути…

Ноги сами потащили меня к ним.

Я обошёл вокруг, любуясь внедорожной брутальностью. Открыл, солидно щёлкнувшую замком, переднюю дверцу. Забрался на водительское сиденье. Вдохнул непередаваемый аромат новой кожи и, положив руки на толстый руль, выдохнул:

— Класс-с-с…

После такого в «Бекас» меня калачом не заманишь.

«Пф-ф-ф, ничего сверхъестественного, — не удержался, чтобы не испортить момент Мишенька. — Обычный автомобиль для охраны…»

«Ты просто зажрался», — хмыкнул я в ответ.

Нет, казалось бы, чего тут такого. Ну машина, ну большая, ну чёрная. А вот ведь… Только сел, утонул жопой в мягком сидении, кресло, облокотился на широкий подлокотник и почувствовал себя человеком… Честное слово, даже вылезать неохота.

— Хорош аппарат, — согласился со мной Трифон, влезший следом на задний диван, и через миг уже зашурудил чем-то в багажном отсеке.

— Ты чего туда полез? — глянул я в зеркало заднего вида.

— Держаки ищу.

— Держаки?

— Ага, их. У нас при твоём батюшке, царствие ему небесное, в заводе было, в каждой машине по запасному паромёту держать… — пояснил он, и вернувшись на место, добавил: — Нет держаков. На базу вернёмся, скажу Нобелю, чтоб приделал.

Портить колхозным тюнингом новый джип не хотелось, но сама по себе идея здравая. Лишний ствол всегда в плюс. Надо только сказать, чтобы сработали аккуратно…

Щёлкнул замок пассажирской двери и рядом устроился Димыч, с эмоциями, похожими на мои. Попрыгал на заднице, провёл рукой по панели с отделкой из натурального дерева, огляделся и, как бы между прочим спросил:

— Вторая кому?

— Дим, что за вопрос? Тебе конечно. Хотел бронированные заказать, жаль не вышло…

— Погоди, Мишель, — опешил он. — То есть ты… на свои деньги… МНЕ? И не сказал?

Действительно не сказал, но трагедии в том не видел. Забыл, как приятель относится к финансовому вопросу, да и не задумывался, если честно. Взял и взял, для пользы общего дела.

— Да замотался что-то, — пожал я плечами в ответ. — Или тебе не нравится? Ты говори, если что, другую закажем…

— Да не в том дело, Мишель, — перебил он с оттенками возмущения в голосе. — Машина что надо, но я мог бы и сам… Тем более, в личное пользование.

— Брось, Дим. Расценивай, как подарок, — отмахнулся я и, хохотнув, добавил: — На свадьбу.

— Тьфу на тебя, — тотчас надулся он.

— Всё, всё, закрыли тему, — поднял я руки, показывая, что сдаюсь. — Ты лучше помоги разобраться со всей этой канителью.

— Ты серьёзно сейчас, — мгновенно отошёл он и с удивлением посмотрел на меня. — Вот уж не думал, что ты чего-то не можешь…

— Случается иногда, — хмыкнул я. — Ну так что, поможешь?

— Разумеется, — фыркнул он и немедля приступил к ликвидации моей автомобильной безграмотности. — Вот смотри…

Там, у себя, в прежнем мире, я с автомобилями давно на «ты». Поэтому, хоть, различия между «там» и «тут» были, в тему вник быстро. Те же педали, панель приборов, рычаг переключения передач…

Вот только педалей не три, а четыре, панель приборов показывал непривычные шкалы, а рычаг переключал не совсем передачи. Разве что руль выполнял свои обычные функции без оговорок.

Наш «Руссо-Балт» оказался гибридом. Индекс Т расшифровывался как Тревелер, а добавка 2Д обозначала два силовых агрегата. Паровой и на электрической тяге. Привод полный постоянный на все четыре колеса. Даже странно, почему шильдик AWD не приклеили.

Первые три педали (если слева на право считать) — сцепление, тормоз, газ — предназначались для парового. Четвёртая, крайняя правая, тоже газ — для электрического. Режимы переключались тумблером на торпеде. Тумблером же запускался розжиг котла. Что удобно, никаких тебе плясок с факелами и бубном.

Вместо КПП здесь использовался АСПО — агрегат системы передаточных отсечек. А рычагом, с толстым и приятным на ощупь набалдашником, регулировалось наполнение паром цилиндров. Четыре положения вперёд — на 25, 50, 75 и 100 процентов мощности — одно назад и нейтралка, само собой, разумеется. Ещё два рычага, поменьше, но тоже приятные, относились к раздатке с понижайками и блокировками. Ну и кочерга ручника, эта нашлась на привычном месте. В электрическом режиме, за связь двигателя с трансмиссией, отвечал, совсем уж миниатюрный, подрулевой рычажок. Вперёд, назад, через нейтраль…

Ох, не запутаться бы…

Панель приборов большая с белой подсветкой… здесь, вообще, чёрт ногу сломит.

В центре располагались два больших диска с красными стрелочками. Справа — шкала спидометра с рисками, пронумерованными от 20 до 140. Под стрелочкой два окошка одометров, показывали суточный и общий пробег. Слева — тахометр с максимальными оборотами до трёх тысяч в минуту. Но красная зона начиналась от двух тысяч двухсот.

Правее от спидометра — кругляки приборов, контролирующих паровой компонент. Шесть штук. Датчики давления и температуры пара, датчик уровня топлива и уровня воды в котле, индикатор состояния факела и счётчик наработки двигателя.

Всё что левее от тахометра, относилось к электричеству. Шкала выдаваемой мощности, амперметр, вольтметр, датчик температуры и уровня вибрации двигателя, индикатор статуса питания, датчик состояния батарей и счётчик моточасов.

Шиздец, как в самолёте, с первого раза и не запомнишь…

Теперь, на чём это чудо инженерной мысли работало.

Паровой двигатель потреблял простой уголь, кокс, артефакторно-обогащённый уголь и кокс, и непосредственно энергетические артефакты. Пробеги зависели от того, чем заправишь. От трёхсот вёрст на простом угле и дальше по списку — до шестисот. ЗИПом к машине прилагались контейнеры, промаркированные по каждому виду топлива и мерная ёмкость. Потому что, если заправить не тем…