— Физкультпривет, — поздоровался я сразу со всеми и стянул промокшую насквозь олимпийку.

И уже собрался приступить к водным процедурам, когда услышал:

— Мда, мужики, жидковат у нас капитан…

Говорено было вполголоса и, вроде как, в сторону, но я услышал. И не только я. Поэтому не отреагировать не мог. Мне только что бросили вызов. Прямой и ничем не прикрытый. И бойцы, с той или иной степенью интереса, ждали как я на него отреагирую.

А Трифон уже реагировал. Запыхтев, как буйвол перед броском, он выступил вперёд и крутил головой, выискивая охальника.

— Сам, — притормозил его я и остановил взгляд на ражем детине.

Дары помогли определить автора реплики и, заодно, показали, что магией он не владел.

Детина, статями мало отличавшийся от моего бодигарда, не прятался. Стоял, без тени смущения на обветренной роже, и спокойно смотрел в ответ. А когда я подозвал его жестом, без промедления подошёл. И остановился в двух шагах, нависнув надо мной как гранитная скала над молодой сосенкой.

— Кто таков? — спросил я, усмешкой показывая, что манёвр оценил.

— Проскуда, вашбродь, — представился тот, дисциплинированно, но без должного пиетета. — Разведчик тридцать пятого егерского.

— Разведчик, значит… Считаешь себя самым крутым перцем?

Формулировочку использовал не самую расхожую здесь, но Проскуда общий посыл уловил. И, осклабившись в самодовольной ухмылке, мотнул гривой:

— Есть такое.

— Ну вот мы сейчас и проверим, — хмыкнул я и, махнув рукой в приглашающем жесте, направился к пятачку в центре лагеря егерей.

«Вы в своём уме? — зашипел Мишенька, прочитав мои мысли. — Он вас размажет».

«Не размажет», — отмахнулся я, обернулся, не услышав шагов за спиной, встретил Проскудин озадаченный взгляд и повторил приглашение:

— Да не ссы, ты, боец. Чисто на кулачках. Без магии. Обещаю.

В голос постарался вложить максимальное количество снисходительности.

Мой выпад вызвал среди зрителей ожидаемый шквал смешков и подначек.

— Что, брат, нашла коса на камень?

— Доляскался, языкатый?

— Ты давай ужо, не посрами егерей.

— И то… Назвался перцем, теперя доказывай.

— Да не боись…

— Его благородь без магии…

— Сильно не покалечит…

Под этот весёлый гомон, народ собрался в круг, образовав импровизированный ринг. Я уже стоял в центре, отбросив кумачово-красную олимпийку в сторону. Подпрыгивал на месте и дожидался противника.

Тот не заставил себя долго ждать. Заряженный насмешками по самые помидоры, Проскуда растолкал товарищей и присоединился к мне.

— Ну уж не обессудь, вашбродь, сам напросился, — набычившись, процедил он и без долгих прелюдий подшагнул и махнул кулачищем.

Вж-жу-у-ух-х…

Я подсел, уклонился и пробил ему в печень. На отходе добавил. Ребром стопы в сгиб колена опорной ноги. Уронить не уронил, но с темпа сбить получилось… Ненадолго, правда. Проскуда тут же выпрямился и на развороте ударил в ответ.

Вж-жу-у-ух-х…

Я поднырнул, с тем чтобы оказаться у него за спиной. В движении впечатал левый кулак под ребро. Развернувшись, добавил правым по шее. И уже разрывая дистанцию в прыжке спиной вперёд, вбил пятку в его поясницу… Не маэ-гири, но что-то похожее… Екарный бабай, как по дубовой колоде бил… На удары суставы отозвались болью…

Проскуда пробежал три шага, развернулся, но атаковать теперь не спешил. Отслеживал мои перемещения налитыми кровью глазами, очевидно, продумывая новую тактику.

Я же прыгал на месте, меняя стойки, и разминал запястья круговыми движениями.

— Кому стоим? Продолжаем.

Повторять не пришлось. Проскуда текучим шагом сократил дистанцию…

Вж-жу-у-ух-х…

Минут пять я порхал как бабочка и жалил как оса. Но и только. Мои удары не причиняли сопернику значимого ущерба. Зато он вообще ни разу по мне не попал. Да и не мог. С моими Дарами у него не было ни единого шанса. Все его ходы я предугадывал на три шага вперёд…

По очкам я однозначно выигрывал, но мне нужен эффектный финал. Поэтому, когда Проскуда в очередной раз попёр буром в атаку, я подгадал момент и пробил ему правой в горло. Костяшками пальцев. Дозированно. Так, чтобы не сломать гортань.

— Ы-ых-х-х-х-х, — просипел он, хватаясь за шею.

А я отскочил, чтобы напоследок не прилетело, и, вскинув руки в победном жесте, отслеживал изменения в эмоциональном фоне.

Чтобы заслужить уважение среди таких вот матёрых вояк, одного лишь статуса мало. И право рождения не работало. Ты должен мочь. Лично. Сам. Должен быть лучше их, хоть в чём-то. В идеале, лучше во всём. И поединок, целенаправленно мной спровоцированный, преследовал именно эту цель. Ну и говоруна хотелось наказать… немного… чисто, на место поставить.

Надо ли говорить, что мой совсем нехитрый план сработал?

Про уважение говорить ещё рано, но первый шаг пройден — удивить я смог всех из присутствующих. Даже Трифон смотрел на меня иначе… уже не как на избалованного мажора-неженку, а как на человека способного постоять за себя. Но это только на пользу, глядишь, избавлюсь от гиперопеки с его стороны…

— Х-хы-ы-ы, да-а-а… Разделал ты меня, вашбродь… под орех… — послышалось сиплое за спиной.

Это Проскуда смог снова дышать и спешил признать поражение.

— Ты как? — спросил я, обернувшись. — А то смотри, может, в больничку?

— Ништо, командир, оклемаюсь…

«О, этот, вроде, признал. Иначе бы не назвал командиром».

— Оклемается, вашбродь. Бык здоровый, да и не впервой ему, — вклинился в разговор фельдфебель Никонов.

— Как скажешь, — пожал я плечами. — Тогда пойду, окупнусь.

— Потом ждём к нам. На заутрок, — огорошил приглашением Никонов. — Хоть поснедаешь по-человече, а то вон, худой как забор.

— Погоди. А вас что на довольствие не поставили? — удивился я.

— Да мы это… — отвёл взгляд собеседник. — Привыкли своим курмышом…

— Нет у вас боле своего курмыша, — придавил я голосом. — Вы теперь мои люди, и курмыш у нас общий. За завтраком встретимся. И чтобы все были.

Моя интонация возражений не подразумевала, поэтому ответ прозвучал единственный из возможных.

— Слушаюсь вашбродь. Будем.

За завтраком выхватывал люлей уже Митрич.

Общий стол с навесом соорудили ещё вчера, а вот на столе было пусто. Кружка чая и два ломтя хлеба на нос, это не завтрак. Издевательство это. И не потому, что лично мне не понравилось. Просто если хочешь, чтобы люди работали, их надо кормить. Особенно с теперешней нашей нагрузкой.

Что я и высказал старому, не особенно стесняясь в выражениях.

— Да мне разорваться что ль, Бесноватый? — с возмущением оправдывался дед. — Кручусь, как белка в колесе, сам знаешь, сколько забот.

— Первая твоя забота, чтобы люди были сыты, одеты и обогреты, — парировал я. — Остальные заботы потом. Иначе, вот это всё и затевать не стоило.

— А как? У нас ни кухни, ни склада, ни ледника. Обед-ужин ещё так-сяк, хозява с «Трёх топоров» подвозят, а с утрешним кусом, сам видишь, беда…

— Вот эту беду сегодня и будем решать.

— Ну-ну, посмотрю я…

— Не посмотришь, а примешь активное участие! — рыкнул я, шарахнув кулаком по столу.

— Дык я чо, я ничо, — дал заднюю, немного зарвавшийся Митрич. — Ты ить, токмо разъясни, Бесноватый, чего делать-то…

— Другой разговор, — кивнул я, убирая металл из голоса. — Разъясняю на пальцах…

И разъяснил. Всем, не только ему. По полочкам разложил, кому и что делать. Себя тоже занятиями не обделил… Эх, верно старый подметил… Не разорваться бы.

В числе прочего хотел сегодня закрыть вопрос с транспортом. У нас на всех «Бекас» и полуторка… две, если Нобелевскую считать. А это не дело. Ну и сам «Бекас» мне вот уже где… Поэтому, отобрав из числа егерей, десять человек способных рулить, (к слову, в число отобранных попал и Проскуда с фельдфебелем Никоновым) я отправился к Шниперсону. Тот вчера намекнул, что ждёт поставку по моим заказам, вот, заодно и проверим.