— Да, Исаак Яковлевич? — проговорила она, стрельнув на меня любопытными глазками.

— Дашенька, хочу поручить твоим заботам этого богатыря. Отведи его в галантерейный отдел и скажи девочкам, чтобы обслужили по высшему классу. Потом к Никифору проводи, пусть там тоже что-нибудь выберет.

— Будет исполнено, Исаак Яковлевич, — присела девица в книксене и, посмотрев на Трифона, сделала приглашающий жест. — Прошу, пройдёмте со мной.

— Не, барин, одного я тебя не оставлю, — прогудел у меня за спиной здоровяк.

«Ёкарный бабай, что ж ты со мной споришь-то постоянно?», — скривился я и прошипел, обернувшись к упёртому телохранителю: — Трифон, что ты со мной носишься, как курица с яйцом? Я уже не ребёнок, как-нибудь смогу о себе позаботиться.

— Не оставлю! — категорически пошёл в отказ тот.

— Делай, что тебе говорят! — повысил я голос и невербально придавил «Убеждением». — И не скромничай там, выбирай всё самое лучшее.

— Как прикажешь, — неохотно прогудел Трифон и качнул рукой с саквояжем. — А это куда?

Я на всякий случай, прозондировал округу связкой «Эмоциональный окрас» — «Обнаружение жизни» и ничего подозрительного не обнаружив, сказал:

— А это с собой забери, если тебе так спокойнее будет.

— Да уж будет, — буркнул он, ещё для порядка помялся, но в конце концов направился к Дарье.

— Ну-тес, молодой человек, выкладывайте, я весь в нетерпении, — в предвкушении потёр руки Шниперсон, когда дверь за ними закрылась. — Чутьё мне подсказывает, что вы не только за этим пришли. И не говорите, что я ошибаюсь.

— Не только, — не стал отрицать я.

— Тогда ближе к делу. Излагайте ваши потребности, а я подумаю, как их закрыть.

— Так уж получилось, что мы с компаньоном решили собственную ватагу собрать, — обрисовал я проблему чтобы было понятнее, — поэтому мне нужно буквально всё. Начиная от специнструмента и амуниции, до стратостата, транспорта и непосредственно базы. Понимаю, что недвижимость с транспортом — не ваш профиль, но…

— Вас извиняет лишь то, что вы плохо знаете Исаака Шниперсона, — перебил он и потянулся за ручкой с бумагой. — Для начала предлагаю составить список, чтобы ничего не забыть. Начнём с крупного. Так. База. На сколько человек? Какое количество транспорта планируете разместить? Предпочтительное месторасположение?

— Если честно, сам толком не знаю, — признался я, — никогда раньше не приходилось ватажничать. Думаю, человек на пятьдесят-шестьдесят, может, больше. Транспорта… Единиц десять в том числе и тяжёлого, это, как минимум. Место расположение… Желательно на побережье, с причалом, но это не обязательное условие.

— Замечательно. Есть у меня парочка капитанов, которые хорошо мне должны… — пробормотал он, шурша пером по бумаге, и вдруг прекратил писать и посмотрел на меня. — Надеюсь вы простите вопиющую неучтивость старому Шниперсону?

Ответом был мой вопросительный взгляд.

— Мы уже пять минут как партнёры, а я так и не удосужился узнать вашего имени-отчества…

— Смолл. Мишель Смолл, — представился я и, заметив, как Шниперсон с кислым видом отложил ручку в сторону, уточнил: — Что не так? Не любите англичан?

— Англичан? Нет. Предпочитаю форшмак и фаршированные баклажаны, но сей факт не имеет ни малейшего касательства к нашим предстоящим делам, — слегка рассеянно проговорил Шниперсон и принялся рыться среди бумаг на столе. — Мне буквально вчера принесли одно занятное письмецо… Ага, нашёл. Вот полюбопытствуйте. Уверен, вам будет интересно.

С этими словами он протянул мне лист гербовой бумаги. На точно такой же были написаны рекомендации, что сейчас лежали во внутреннем кармане моего сюртука. Те, что от графа Дибича и княгини Хованской.

Я пробежал глазами по строчкам.

Текст сухой канцелярский.

Пересказывать дословно не стану, но смысл был приблизительно следующий: не содействовать нам с Димычем в покупке/продаже/аренде недвижимости, транспорта и найме ватажников сроком семь дней от указанной даты. Во избежание неприятностей со стороны властей, которые, в противном случае, незамедлительно и неизбежно последуют. О неприятностях прямо не говорилось, но между строк читалось отчётливо. Граф и фамилии не постеснялся указать. Менделеева и мою.

Ну не скотина? А ещё дворянин называется. И не побоялся же вынести сор из избы.

Нет в чём-то я его позицию понимал, но у нас же пари. И хотелось бы условно-честного состязания. А так, на лицо явное злоупотребление служебным положением в сугубо личных интересах…

— Возможно, я лезу не в своё дело, но имею спросить, — нарушил тягостную тишину Шниперсон. — Чем вы так умудрились насолить милейшему Николай Алексеичу?

Последняя фраза прозвучала с изрядной долей сарказма. Похоже, милейшим Дибича он далеко не считал.

— Да особо ничем, — протянул я, возвращая письмо. — Поспорили просто, что я за неделю оформлю ватагу…

— Пари? — уточнил Шниперсон, слегка удивившись. — И разумеется, граф сделал ставку против? То бишь, что НЕ оформите?

— Разумеется. Иначе бы спора не получилось, — хмыкнул я.

— Не стану спрашивать велик ли заклад… Но боюсь, мистер Смолл, в таком случае вам никто не поможет. У Его Сиятельства норов крут, с ним ссориться просто невыгодно. И вы уж простите старого Шниперсона но я… при всём желании вам посодействовать, разумеется… вынужден умыть руки.

Ну ёкарный бабай, а как всё хорошо начиналось. Я и в самом деле подумал, что за один подход решу все проблемы. И с базой, и с транспортом, и с людьми. А вышло с точностью до наоборот. И раз уж Шниперсон отказался, понимая какие суммы ему в руки идут, то в других местах мне действительно ловить нечего.

— Ну что ж, — сказал я, с сожалением покидая удобное кресло. — Прошу прощения за беспокойство, Исаак Яковлевич. Я, наверное, пойду…

— Давайте не будем спешить, мистер Смолл, зачем же так сразу? — проговорил Шниперсон, притормозив меня жестом. — Во-первых, ваш телохранитель ещё не вернулся, а во-вторых… В письме речь о семи днях… То бишь по истечении указанного времени санкции будут сняты? Я правильно понимаю?

— Скорее всего, — неопределённо пожал я плечами.

Вряд ли Дибич станет нас гнобить дольше. Ему главное, отвадить Димыча от Мари, после чего хоть трава не расти. Кстати, «Весы Шансов» давали за подобный расклад восемьдесят восемь процентов. Так что есть смысл задержаться и послушать, что хочет предложить Шниперсон.

И я снова плюхнулся на подушки, буравя собеседника внимательным взглядом.

— Таки закончим того, чего начали, — проговорил он после недолгих раздумий, — накидаем список необходимого и посмотрим, что можно сделать. Наверняка есть вещи, на которые запреты нашего глубокоуважаемого коменданта не распространяются. А что под запретом, купите через неделю, всего-то забот…

— Но тогда я проиграю пари…

— Только не говорите мне, что это заставит вас отказаться от своих планов. Или я слишком хорошо о вас думаю.

А ведь и правда… Выиграю я, проиграю, что поменяется?

Пари с Дибичем, по сути — ничего не значащий эпизод, особенно на фоне глобальных задач… Вернуть имя, отомстить за родителей, овладеть магией Рода, разобраться с регалиями и, наконец, выполнить последнюю волю отца и вызвать уже этого клятого Аргамака. По мелочам там ещё набегало, но первые три — самые важные.

— А вы мудрый человек, Исаак Яковлевич, — сказал я, изобразив на лице некий микс из уважения с восхищением. (Посчитал, что немного лести не повредит).

— А где вы видели глупого еврея? — самодовольно усмехнулся он и снова взялся за ручку. — Ну так что, пишем?

— Пишем, — повторил я, но уже с утвердительной интонацией. — Так, по базе мы определились, теперь транспорт. Нужен внедорожник. Большой, мощный, в максимальной комплектации. Желательно чёрный. Если будет бронированный, совсем хорошо. Нет, лучше два внедорожника. «Руссо-Балт Т», например, подойдёт. Или что покруче, если возможно.