— И ничего не делал?

— Делал. Ждал.

— Чего?

— Твоего взгляда.

Она улыбнулась.

— Иди сюда.

Он подошел. Она обняла его, прижалась.

— Леш, я боюсь.

— Чего?

— Что там, в новой жизни, всё будет по-другому.

— Будет.

— А если хуже?

— Не будет. Потому что мы вместе.

— А если ты разлюбишь?

— Не разлюблю.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Она заплакала.

— Ну вот, опять, — вздохнул он. — Я тебя люблю, а ты плачешь.

— Я от счастья.

— Тогда ладно.

Он поцеловал её. Долго, нежно, смакуя.

— Хочу тебя, — прошептала она. — В последний раз здесь.

— Здесь?

— Здесь. В этой аудитории. Где всё началось.

Он оглянулся.

— А если охранник?

— У нас час.

— Маловато.

— Значит, надо торопиться.

Он засмеялся.

— Раздевайся.

Она сняла пальто, повесила на спинку стула. Расстегнула блузку. Медленно, глядя ему в глаза.

Он смотрел, не отрываясь.

— Красивая, — выдохнул он.

— Врешь.

— Не вру.

Она сняла блузку, осталась в юбке и лифчике. Подошла к нему.

— Твоя очередь.

Он стянул свитер, расстегнул джинсы. Она провела руками по его груди, по животу, ниже.

— Какой же ты…

— Какой?

— Красивый. Молодой. Горячий.

— Твой.

— Мой.

Она опустилась на колени.

— Что ты делаешь?

— Хочу запомнить тебя таким.

Она взяла в рот. Медленно, глубоко, смакуя каждое движение. Он застонал, схватившись за край парты.

— Господи, — выдохнул он. — Марина…

Она работала языком, руками, ускоряя темп. Он был уже на грани — она чувствовала по напряжению мышц, по дрожи, по дыханию.

— Стой, — прошептал он. — Стой. Я хочу в тебя.

Она поднялась. Он развернул её, усадил на парту. Задрал юбку, стянул колготки вместе с трусами.

— Холодно, — выдохнула она.

— Сейчас согрею.

Он вошел сразу. Глубоко, сильно, до упора. Она вцепилась в край парты, запрокинула голову.

— Смотри на меня, — попросил он.

Она открыла глаза.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Помни это всегда.

— Помню.

— Что бы ни случилось.

— Знаю.

— Ты моя.

— Твоя.

— Навсегда.

— Навсегда.

Он двигался медленно, но жестко. Каждый толчок — в самую глубину, до искр из глаз. Она кусала губы, мычала, сжималась вокруг него.

— Кончи для меня, — прошептал он. — В последний раз здесь.

Она кончила — с криком, который не смогла сдержать, содрогаясь всем телом, вцепившись в его плечи. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её шею, тяжело дыша.

Они замерли.

Тишина. Только дыхание и гул ламп.

— Я никогда не забуду эту аудиторию, — сказала она.

— Я тоже.

— Здесь всё началось.

— И здесь закончилось.

— Нет. — Она посмотрела на него. — Здесь только начало. А конца не будет.

Он улыбнулся.

— Пошли. Охранник скоро.

— Подожди.

Она слезла с парты, подошла к доске, взяла мел.

Написала крупно:

«Спасибо, 415. Мы были счастливы».

— Пойдём, — сказала она.

Они оделись, вышли в коридор.

— Марин, — сказал он, когда они уже были у выхода.

— Что?

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Всё будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Она взяла его за руку.

— Пошли домой.

— Пошли.

Они вышли на улицу. Мороз щипал щеки, снег скрипел под ногами.

— Смотри, — сказал он. — Звёзды.

Она подняла голову. Небо было чистое, усыпанное миллионами огней.

— Красиво.

— Ты красивее.

Она засмеялась.

— Твои фразы.

— Твои.

— Наши.

— Наши.

Они пошли к метро, и старая жизнь оставалась за спиной.

Впереди была новая.

Вместе.

Москва встретила их серым небом и бесконечными пробками.

Первые месяцы были адом. Она искала работу — рассылала резюме, ходила на собеседования, получала отказы. Кандидат наук, доцент, пятнадцать лет стажа — но в графе «причина увольнения» приходилось врать или молчать.

— Извините, — говорили ей. — Вы замечательный специалист, но нам нужен кто-то помоложе. Погибче. Без… прошлого.

Она возвращалась домой, ложилась на диван и смотрела в потолок.

Леша работал как проклятый. Стартап друга оказался не просто стартапом — нормальная компания, нормальная зарплата, нормальные перспективы. Он уходил рано утром, возвращался поздно вечером, падал без сил.

— Ты как? — спрашивал он.

— Нормально.

— Нашла что-то?

— Нет.

— Найдёшь.

— Да.

Они почти не занимались любовью. Не до того. Она устала от отчаяния, он — от работы. Засыпали в обнимку, просыпались — и снова по кругу.

Матильда скучала по старой квартире, бродила по новой, мяукала по ночам.

— Леш, — сказала она однажды. — Может, мне уехать?

— Куда?

— Не знаю. Домой.

— Здесь твой дом.

— Здесь ничего нет.

— Я есть.

— Этого мало.

Он сел на кровати, посмотрел на неё.

— Ты серьёзно?

— Не знаю. Я устала. Я никому не нужна.

— Мне нужна.

— Ты — другое дело.

— Нет. Я — такое же. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Если тебе плохо — мне плохо. Если ты уедешь — я умру.

— Леша…

— Я серьёзно. Не надо меня проверять. Просто будь со мной.

Она заплакала.

Он обнял её, прижал.

— Всё наладится. Обещаю.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

—

И наладилось.

Через три месяца она нашла работу. Не в университете — в коммерческой структуре, аналитиком по социальным исследованиям. Маленькая зарплата, никаких перспектив, но хоть что-то.

— Поздравляю, — сказал Леша, когда она вернулась с собеседования.

— Это не то.

— Это начало.

— Ты прав.

В тот вечер они впервые за долгое время занимались любовью. Медленно, нежно, смакуя каждое движение.

— Я скучал, — прошептал он.

— Я тоже.

— По тебе. По нам. По этому.

— Я знаю.

— Больше не будем так долго?

— Не будем.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она кончила первой — тихо, выдохнув ему в плечо. Он — следом, уткнувшись лицом в её шею.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Никогда не уходи.

— Никогда.

А потом случилось то, чего она совсем не ждала.

Вечер, звонок с незнакомого номера.

— Алло?

— Марина Андреевна? — Голос женский, знакомый, но она не сразу вспомнила.

— Да.

— Это Вероника Сергеевна. Помните меня?

Она похолодела.

— Помню.

— Не бойтесь, я не со злом. Я хочу извиниться.

— За что?

— За то, что не сказала вам тогда. Я знала, кто слил фото.

— Кто?

— Наталья Петровна. С вашей кафедры. Она завидовала вам. Хотела ваше место. И она же писала анонимки.

Марина молчала.

— Я узнала случайно, — продолжала Вероника. — Подслушала разговор. Но было поздно — вас уже уволили. Я не знала, как сказать. Боялась.

— Почему сейчас?

— Потому что Наталья Петровна уволилась. Сама. У неё роман с проректором, и все узнали. Справедливость восторжествовала. Я подумала, вы должны знать.

— Спасибо.

— Простите меня. Я правда не хотела вам зла.

— Я знаю.

— Как вы там?

— Нормально. Живу.

— С ним?

— С ним.

— Счастливы?

— Да.

— Я рада. Правда.

— Спасибо.

— Прощайте.

— Прощайте.

Она отключилась и долго сидела, глядя в одну точку.

Наталья Петровна. Милая женщина с конфетами. Кофе пила, жаловалась на жизнь, улыбалась в глаза. И она же — шантаж, фотографии, слив в сеть.

— Кто звонил? — спросил Леша, входя с работы.

— Вероника.

— Какая?

— Та, из университета. Которая за тобой бегала.

— Не бегала. И что ей надо?

— Сказала, кто нас сдал. Наталья Петровна.