— И застала бы нас в очень интересной позе.

Она засмеялась.

— Представляю ее лицо.

— А я представляю твое. Красное, счастливое, с размазанной тушью.

— У меня тушь потекла?

— Немного. Дай поправлю.

Он достал платок, аккуратно вытер ей щеки.

— Красивая, — сказал он.

— Врешь.

— Не вру.

Она взяла его за руку.

— Пойдем отсюда, пока мы всю библиотеку не разнесли.

— А может, еще по одному тому?

— Леша!

— Ладно, ладно. Пошли.

Они вышли из закрытой секции. В читальном зале горел свет, библиотекарша сидела на месте и листала журнал.

— Нашли книгу? — спросила она.

— Нашли, — ответил Леша. — Спасибо.

— Не за что. Завтра до пяти работаем, если что.

— Хорошо.

Они вышли в коридор.

— Фух, — выдохнула Марина. — Пронесло.

— А ты боялась.

— Я и сейчас боюсь. Нас могли застукать.

— Но не застукали.

— Везение не вечно.

— Значит, будем ловить момент.

Она остановилась, посмотрела на него.

— Леш, а ты правда не боишься?

— Боюсь. Каждый день. Каждую минуту. Но когда ты рядом — страх отступает.

— Я серьезно.

— И я серьезно.

Она вздохнула.

— Пошли домой. Я устала.

— Пошли.

Дома она накормила его ужином, напоила чаем, уложила на диван смотреть кино.

— Ты сегодня со мной? — спросил он.

— С тобой.

— Всю ночь?

— Всю ночь.

Он прижал ее к себе, укрыл пледом.

— Марин.

— М?

— Я никогда не думал, что можно так любить.

— Как?

— Сильно. До боли. До дрожи. Каждую минуту думать о человеке. Просыпаться — и первая мысль о тебе. Засыпать — и последняя о тебе.

Она молчала.

— Это нормально? — спросил он.

— Не знаю. Со мной такого никогда не было.

— А со мной было. Один раз.

— Когда?

— Сейчас.

Она приподнялась на локте, посмотрела на него.

— Ты правда так сильно меня любишь?

— Правда.

— И не боишься, что пройдет?

— Боюсь. Но это как бояться, что солнце погаснет. Бессмысленно.

Она поцеловала его.

— Я тоже тебя люблю. Очень.

— Знаю.

— И ничего не могу с этим сделать.

— И не надо.

Он притянул ее к себе, укрыл пледом.

— Спи.

— А ты?

— А я буду смотреть, как ты спишь.

— Жутко.

— Красиво.

Она закрыла глаза.

И уснула.

Утром ее разбудил звонок телефона.

— Алло? — сонно сказала она.

— Марина Андреевна? — Голос завкафедрой. — Вы сегодня на пару придете?

Она посмотрела на часы. Восемь утра. Первая пара в девять.

— Да, конечно. Уже собираюсь.

— Хорошо. Зайдите ко мне после, пожалуйста.

— Что-то случилось?

— Поговорим при встрече.

Трубка замолчала.

Она села на кровати. Леша рядом спал, раскинув руки, счастливый и безмятежный.

— Леш, — позвала она. — Леша, просыпайся.

— М? — Он открыл глаза.

— Меня завкафедрой вызвала. После пар.

— Из-за чего?

— Не знаю. Но голос был странный.

Он сел, протер глаза.

— Я с тобой.

— Куда?

— В универ. Буду ждать.

— Леша, не надо. Если что — я сама.

— Если что — я рядом.

Она посмотрела на него.

— Ты невыносим.

— Твой.

— Пошли завтракать.

— Пошли.

Они встали, пошли на кухню.

За окном снова падал снег.

И она думала о том, что этот снег, этот день, этот человек — все это когда-нибудь кончится.

Но не сегодня.

Сегодня — она просто будет с ним.

Ноябрь подходил к концу, и вместе с ним подходило к концу что-то важное.

Марина чувствовала это каждой клеткой — как животные чувствуют приближение землетрясения. Воздух стал другим. Взгляды коллег — длиннее. Паузы в разговорах — тяжелее.

Она старалась не думать об этом. Жила от встречи до встречи, от ночи до ночи, от его сообщения до следующего.

Но сегодня он пришел с каким-то странным лицом.

Сел на кухне, не раздеваясь, не целуя, просто сел и уставился в окно.

— Леша? — позвала она. — Ты чего?

Он молчал.

— Леша!

— Я сегодня разговаривал с Димой, — сказал он не оборачиваясь.

— И?

— Он рассказал, что в общаге уже неделю ходят слухи. Про нас.

У нее внутри все оборвалось.

— Какие слухи?

— Разные. Что я сплю с преподавательницей. Что ты меня трахаешь за оценки. Что у тебя были такие студенты и раньше.

— Что? — Она вскочила. — Какие еще студенты?

— Я не знаю. Слухи. Люди любят додумывать.

— Леша, это неправда. Ты же знаешь.

— Я знаю. А они — нет.

Она подошла к нему, села рядом, взяла за руку.

— Что будем делать?

— Не знаю. — Он повернулся к ней, и она увидела его глаза — усталые, красные, с темными кругами. — Я не спал две ночи. Думал.

— О чем?

— О нас. О том, что будет дальше. О том, что я тяну тебя на дно.

— Ты меня не тянешь.

— Тяну. Если про нас узнают официально — тебя уволят. Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— И что?

— И ничего. Я готова.

— А я нет. — Он выдернул руку. — Я не готов быть причиной твоего краха.

— Леша…

— Нет, послушай. Ты — профессор. У тебя карьера, диссертации, статьи. А я — студент, которому через полтора года выпускаться. Если нас раскроют, ты потеряешь все. А я потеряю только тебя.

— Меня — это не все?

— Это все. Но у тебя есть еще что терять.

Она молчала.

— Я думал, — продолжил он. — Думал и понял: нам нужно изменить правила.

— Какие правила?

— Ты помнишь, как это начиналось? Ты сказала: только секс. Никаких чувств. Никаких «после». А мы оба нарушили.

— И что ты предлагаешь? Вернуться к началу?

— Я предлагаю подумать. — Он встал, прошелся по кухне. — Может, нам действительно стоит… охладиться.

— Охладиться?

— Взять паузу. Подумать. Не видеться какое-то время.

— Ты серьезно?

— Не знаю. Может быть.

Она смотрела на него и не верила.

— Леша, ты говоришь это мне? Ты, который две недели назад обещал быть со мной всегда?

— Я и сейчас обещаю. Но я не хочу, чтобы ты пострадала.

— А я не хочу терять тебя.

— Ты не потеряешь. Это временно.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Но другого выхода не вижу.

Она встала, подошла к нему вплотную.

— Посмотри на меня.

Он поднял глаза.

— Ты правда хочешь этого? Не видеть меня? Не прикасаться? Не просыпаться рядом?

— Нет. Не хочу. Но…

— Никаких «но». — Она взяла его лицо в ладони. — Я взрослая женщина. Я сама решаю, чем рисковать. И я выбираю тебя.

— Марин…

— Молчи.

Она поцеловала его. Жестко, требовательно, зло.

Он ответил не сразу. А когда ответил — в этом поцелуе было столько отчаяния, что у нее перехватило дыхание.

— Я не хочу тебя терять, — выдохнул он ей в губы.

— А я не хочу, чтобы ты решал за меня.

— Прости.

— Заткнись.

Она потянула его в спальню, толкнула на кровать, села сверху.

— Слушай меня, — сказала она, глядя в глаза. — Мы не будем брать паузу. Мы не будем охлаждаться. Мы будем вместе. Что бы ни случилось. Понял?

— Понял.

— Повтори.

— Мы вместе. Что бы ни случилось.

— Хорошо.

Она расстегнула его джинсы.

— А теперь — заткнись и люби меня.

— С удовольствием.

Он перевернул ее, навис сверху.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Знаю.

— Идиотка.

— Твоя идиотка.

Он вошел в нее сразу — без предупреждения, без раскачки. Она закричала, выгибаясь.

— Тихо, — усмехнулся он. — Соседи.

— Плевать.

— А мне нет. Я не хочу, чтобы они знали, какая ты громкая.

— А какая я?

— Очень громкая. И очень красивая.

Он двигался жестко, почти грубо, и она понимала — это не просто секс. Это способ выплеснуть страх. Это способ сказать: мы есть. Мы живы. Нас не сломать.