Телефон завибрировал.
«Как ты?» — Леша.
Она смотрела на экран и не знала, что ответить.
***
Вечером она сидела на кухне и смотрела в одну точку.
Матильда прыгнула на колени, требуя ласки. Она погладила кошку, не видя ее.
Телефон молчал. Он писал утром, днем, но она не отвечала. Не могла. Слова застревали в горле.
В девять вечера звонок.
— Алло? — сказала она.
— Марин, что случилось? — Голос Леши, встревоженный, с хрипотцой. — Ты не отвечаешь весь день.
— Ничего.
— Врешь. Я слышу.
— Леша, правда, все нормально.
— Не ври. Я приеду.
— Ты у мамы.
— Плевать. Завтра буду.
— Леша, не надо.
— Надо. Я не могу так. Я волнуюсь.
— Леша…
— Всё. Завтра. Жди.
Он отключился.
Она смотрела на телефон и не знала, плакать или смеяться.
***
Он приехал на следующий день.
Влетел в квартиру с мороза, с сумкой, с красными от ветра щеками.
— Что случилось? — спросил он с порога.
— Ничего.
— Марин!
— Правда. Просто… меня вызвала Нина Павловна. Сказала, что про нас ходят слухи. Что кто-то видел.
— Кто?
— Не знает. Или не говорит.
— И ты молчала?
— А что я должна была делать? Кричать? Звать тебя?
— Ты должна была сказать мне. Мы вместе. Помнишь?
— Помню.
Он подошел, обнял.
— Дура.
— Знаю.
— Моя дура.
— Твоя.
— Не смей больше молчать. Никогда.
— Не буду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он поцеловал ее. Долго, крепко, смакуя.
— Я так скучал, — выдохнул он.
— Я тоже.
— Каждый день считал часы.
— Я тоже.
— Иди сюда.
Он потянул ее в спальню.
— Леша, сейчас день.
— И что?
— Светло.
— Тем лучше. Я хочу видеть тебя.
Она разделась медленно, глядя на него.
— Смотри, — сказала она. — Я постарела за эту неделю.
— Ты стала еще красивее.
— Врешь.
— Не вру.
Он провел руками по ее телу, касаясь каждого сантиметра.
— Вот здесь я скучал, — коснулся губ. — Здесь, — коснулся груди. — Здесь, — коснулся живота. — И здесь, — коснулся между ног.
— Леша…
— Молчи.
Он опустился на колени.
— Что ты делаешь?
— Хочу тебя. Всю.
Он целовал ее живот, бедра, спускаясь ниже. Она застонала, вцепившись в его волосы.
— Леша…
— Тихо.
Он целовал ее там — медленно, нежно, сводя с ума. Она выгибалась, стонала, кусала губы.
— Я люблю тебя, — прошептал он, не отрываясь.
— Леша…
— Кончи для меня.
Она кончила — с криком, содрогаясь, вцепившись в простыни. Он поднялся, вошел в нее сразу, продолжая смотреть в глаза.
— Я тоже хочу, — выдохнула она.
— Что?
— Чувствовать тебя.
Он ускорился. Она сжималась вокруг него, ведя его к краю.
— Кончай, — прошептала она. — В меня.
Он кончил — с рыком, дернувшись несколько раз, уткнувшись лицом в ее плечо.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю.
— Больше жизни.
— Я тоже.
Они лежали, обнявшись, мокрые от пота, счастливые.
— Леш, — сказала она через минуту.
— М?
— Ты правда бросил маму и приехал?
— Правда.
— Она не обиделась?
— Сказала, что если я нашел ту, ради которой готов ехать через полстраны, значит, она хорошая.
— И что ты ответил?
— Что она лучшая.
Марина улыбнулась.
— Я хочу познакомиться с твоей мамой.
— Серьезно?
— Да. Когда-нибудь. Когда все утрясется.
— Она будет рада.
— Откуда ты знаешь?
— Она меня учила: любить надо не головой, а сердцем. А моё сердце выбрало тебя.
— Ты невыносим.
— Твой.
— Навсегда?
— Навсегда.
***
Они провалялись в постели до вечера.
Говорили, молчали, снова занимались любовью. За окном стемнело, зажглись фонари, а они всё не могли насытиться друг другом.
— Знаешь, — сказала она, лежа у него на груди. — Я думала, что после каникул всё станет по-другому.
— Станет.
— Как?
— Мы будем вместе. Несмотря ни на что.
— А если уволят?
— Будем работать где-то ещё.
— А если не возьмут?
— Я буду содержать тебя.
— Ты — студент.
— Студент, который скоро станет дипломированным специалистом. И найдет работу.
— Ты правда готов на это?
— Я готов на всё, лишь бы ты была рядом.
Она заплакала.
— Ну вот, опять, — вздохнул он. — Я тебя люблю, а ты плачешь.
— Я от счастья.
— Тогда ладно.
Он поцеловал ее в мокрые глаза.
— Спи. Я рядом.
— Ты не уйдешь?
— Никуда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она уснула.
А он лежал и смотрел на нее, и думал о том, что эта женщина — всё, что у него есть. И что он ни за что не отдаст её ни слухам, ни сплетням, никому.
***
Утром её разбудил запах кофе.
Леша стоял на кухне с подносом — кофе, круассаны, варенье.
— Доброе утро, — сказал он.
— Ты меня балуешь.
— Ты заслужила.
— Чем?
— Тем, что есть.
Она села на кровати, взяла поднос.
— Леш, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты знал.
— Что?
— Я никогда никого не любила так, как тебя. Даже мужа. Даже в молодости. Никого.
— Я знаю.
— Откуда?
— Я чувствую.
— И это… не пугает тебя?
— Пугает. Но это счастливый страх.
— Какой?
— Когда боишься потерять, но знаешь, что не потеряешь.
— Откуда ты такой умный?
— От тебя.
Она засмеялась.
— Иди сюда.
Он сел рядом. Она кормила его круассаном, пила кофе, смотрела в окно.
— Знаешь, — сказала она. — Каникулы — лучшее время.
— Потому что мы вместе?
— Потому что мы вместе.
— Всегда.
— Всегда.
За окном падал снег.
Крупный, пушистый, красивый.
Как их любовь.
Глава 14. Признание
Каникулы кончились, и вместе с ними кончилось что-то важное.
Марина чувствовала это с утра понедельника, когда вошла в университет и поняла, что воздух здесь стал другим. Тяжелее. Липче. Взгляды коллег — длиннее, улыбки — натянутее, шепот за спиной — громче.
— Марина Андреевна, — окликнула ее лаборантка Катя. — Вас Нина Павловна ждет. Срочно.
— Иду.
По дороге к кабинету завкафедрой она встретила Веронику. Та улыбнулась как-то странно — вроде приветливо, но глаза остались холодными.
— Доброе утро, — сказала Вероника. — Как отдохнули?
— Нормально.
— А я слышала, вы с Ковалевым вместе отдыхали?
Марина замерла.
— Простите?
— Шучу, — Вероника рассмеялась. — Расслабьтесь. У вас лицо такое, будто я правду сказала.
— Смешно.
— Я вообще веселая.
Она ушла, цокая каблучками, а Марина стояла и смотрела ей вслед.
Что это было? Провокация? Случайность? Или она что-то знает?
— Марина Андреевна! — крикнула Катя из конца коридора. — Вас ждут!
Она пошла дальше.
***
Нина Павловна сидела за столом с таким видом, будто только что похоронила кого-то близкого.
— Садитесь, — сказала она.
Марина села.
— Я получила еще одно письмо, — без предисловий начала завкафедрой. — На этот раз с фотографиями.
У Марии похолодело внутри.
— Какими?
— Не притворяйтесь, что не знаете. — Нина Павловна протянула ей конверт. — Посмотрите сами.
Руки дрожали, когда она брала конверт. Внутри лежали три фотографии. Первая — они в машине, та самая, у завода. Вторая — они входят в ее подъезд, вместе, ночью. Третья — они целуются в коридоре университета, в тот день, после экзамена.
— Это монтаж, — сказала Марина.
— Не надо, — устало ответила Нина Павловна. — Я вас десять лет знаю. Я вижу, когда вы врете.
Марина молчала.
— Что между вами?
