Она кончила быстро — волной, взрывом, криком, который не смогла сдержать. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее плечо, содрогаясь всем телом.

Они лежали, тяжело дыша, мокрые от пота.

— Охренеть, — сказала она.

— Согласен.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Не смей больше предлагать паузу.

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она повернулась к нему, провела пальцем по шраму над бровью.

— Ты мой, — сказала она. — Запомни это.

— Запомнил.

— И никуда не денешься.

— И не собирался.

Она прижалась к нему, закрыла глаза.

— Марин, — позвал он через минуту.

— М?

— А что мы будем делать, если все-таки узнают?

— Будем решать проблемы по мере поступления.

— Ты моими словами говоришь.

— Учусь у лучших.

Он улыбнулся, поцеловал ее в макушку.

— Спи.

— А ты?

— А я буду охранять твой сон.

— От кого?

— От всего. От слухов, от сплетен, от дурацких предложений взять паузу.

Она усмехнулась.

— Мой герой.

— Твой.

Она уснула.

А он лежал и смотрел в потолок, и думал о том, что, кажется, только что совершил самую большую глупость в своей жизни — или самую правильную вещь.

Время покажет.

Утром она проснулась одна.

На подушке лежала записка:

«Ушел рано. Дела. Вечером приду. Люблю. Твой Л.»

Она прижала листок к груди.

На кухне ее ждал кофе с корицей и свежие булочки из пекарни за углом.

— Дурак, — сказала она вслух. — Мой дурак.

Матильда согласно мяукнула.

— И ты дура.

Кошка обиженно ушла.

Марина села за стол, налила кофе, включила телефон.

Сообщение от неизвестного номера:

«Мы знаем про вас и Ковалева. Если не хотите проблем — будьте умницей. Подробности позже».

Она замерла.

Прочитала еще раз.

Еще.

Сердце колотилось где-то в горле.

Это был шантаж. Кто-то знал. Кто-то следил. Кто-то решил этим воспользоваться.

Она набрала Лешу.

— Алло? — Голос сонный.

— Леша, приезжай. Срочно.

— Что случилось?

— Приезжай. Пожалуйста.

— Еду.

Она отключилась и уставилась в окно.

За ним падал снег.

Такой же красивый, как вчера.

Но мир уже изменился.

Он примчался за двадцать минут.

Влетел в квартиру, даже не разувшись, с глазами, полными паники.

— Что случилось? Покажи.

Она протянула телефон.

Он прочитал сообщение. Раз. Два. Три.

— Кто это?

— Не знаю. Номер неизвестный.

— Ты кому-нибудь говорила?

— Только тебе.

Он сел на диван, уставился в одну точку.

— Леша?

— Я знаю, кто это.

— Кто?

— Дима.

— Твой друг? Который нас застал?

— Да. У него есть такой дурацкий стиль — писать с неизвестных номеров, пугать. Он так с бывшей своей делал, когда хотел ее вернуть.

— Ты уверен?

— На девяносто процентов.

— А десять?

— Может быть, кто-то из общаги. Слухи же пошли.

Она села рядом.

— Что будем делать?

— Я с ним поговорю.

— Леша, осторожно. Если это не он…

— Если это не он, я извинюсь. А если он — я ему голову оторву.

Он встал, пошел к двери.

— Леша! — окликнула она. — Подожди.

Он обернулся.

— Я с тобой.

— Куда?

— В общагу. Я хочу видеть его лицо, когда он будет врать.

— Марин, это опасно.

— Мне плевать.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ладно. Пошли.

В общаге было шумно, как всегда.

На втором этаже играла музыка, кто-то орал в коридоре, пахло жареной картошкой и дешевым табаком.

Двадцать седьмая комната была открыта.

Дима сидел за столом, ел пельмени из пластиковой тарелки и смотрел сериал на ноутбуке.

— О, Леха! — обрадовался он. — А я тебя с утра не видел. Ты где… — Он увидел Марину и поперхнулся.

— Здрасте, — сказал он, откашливаясь.

— Здравствуй, Дима, — ответила она ровно.

Леша закрыл дверь.

— Дима, у нас к тебе разговор.

— Какой?

— Ты вчера писал кому-то с неизвестного номера?

— С какого неизвестного? Я вообще редко пишу.

— Не ври.

— Лех, ты чего? — Дима отложил вилку. — Я правда не писал никому.

— А это? — Леша сунул ему телефон с сообщением.

Дима прочитал. Лицо его вытянулось.

— Ты думаешь, это я?

— А кто?

— Лех, ты охренел? Я друг тебе или кто? Я же сказал — могила. Я слово держу.

— Тогда кто?

— Не знаю. Но точно не я.

Леша смотрел на него. Долго, тяжело.

— Дима, если это ты…

— Если это я, пусть меня отсюда выгонят. Честно. Не писал я.

Повисла пауза.

— Я верю ему, — сказала Марина.

Леша обернулся.

— Почему?

— Потому что если бы он хотел навредить, он бы сделал это раньше. А он молчал две недели. Значит, не он.

Дима посмотрел на нее с благодарностью.

— Спасибо, Марина Андреевна.

— Не за что.

— Тогда кто? — спросил Леша.

— Надо думать, — сказала она. — Кто еще мог видеть? Где нас могли засечь?

— В библиотеке? — предположил Леша. — Там же библиотекарша.

— Она старая, ей это не надо.

— В машине?

— Машина была у завода. Там безлюдно.

— В универе? В коридоре? В четыреста пятнадцатой?

— Там окна на улицу. Могли увидеть снаружи?

— Теоретически.

Они замолчали.

— Есть еще один вариант, — сказал Дима несмело.

— Какой?

— Может, это кто-то из твоих, — он кивнул на Марину. — Коллега. Который хочет твое место.

Она похолодела.

— Ты думаешь?

— А почему нет? Анонимка в деканат, потом шантаж. Классическая схема.

— Но кто?

— Не знаю. Но подумайте.

Она перебирала в голове лица коллег. Кто мог? С кем у нее были конфликты? Кто завидовал?

— Ладно, — сказала она. — Спасибо, Дима. Извини, что подумали на тебя.

— Бывает, — махнул рукой он. — Вы главное разберитесь.

— Разберемся.

Они вышли в коридор.

— И что теперь? — спросил Леша.

— Теперь я пойду в универ и буду смотреть на лица.

— Я с тобой.

— Не надо. Ты там будешь маячить. Я сама.

— Марин…

— Леша, пожалуйста. Доверься мне.

Он вздохнул.

— Ладно. Но если что — звони сразу.

— Позвоню.

Она пошла к выходу.

— Марин! — окликнул он.

Она обернулась.

— Я тебя люблю.

— Знаю.

В университете было тихо — суббота, только консультации да аспиранты в читальном зале.

Она прошла на кафедру, села за свой стол.

В голове крутились лица.

Кто?

С кем она пила кофе, делилась планами, жаловалась на жизнь? Кому можно было случайно проговориться? Кто заходил в преподавательскую, когда она писала сообщения?

Дверь открылась.

— О, Марина Андреевна, и вы здесь?

Вошла Наталья Петровна, доцент с соседней кафедры. Милая женщина лет пятидесяти, вечно с конфетами и улыбкой.

— Да, вот, работаю, — ответила Марина.

— А я за методичкой зашла. Не помешаю?

— Нет, конечно.

Наталья Петровна подошла к столу, взяла папку, задержалась.

— А вы чего такая бледная? Случилось что?

— Все нормально. Недосып.

— Смотрите, берегите себя. Молодость не вечна.

— Спасибо.

Наталья Петровна вышла.

Марина смотрела ей вслед.

Что-то было не так. Что-то в интонации, во взгляде, в этой фразе «молодость не вечна»…

Она встала, вышла в коридор. Наталья Петровна уже сворачивала за угол.

— Наталья Петровна! — окликнула она.

Та обернулась.

— Можно вас на минуту?

— Да, конечно.

Марина подошла.

— Вы ничего не хотите мне сказать?

— В смысле?

— В прямом. Мне сегодня пришло странное сообщение. Угроза. И я думаю, что это кто-то из своих.