Наталья Петровна побледнела.

— Вы думаете, это я?

— А вы?

— Марина Андреевна, я вас десять лет знаю. Мы вместе чай пили, вместе конференции ездили. Как вы могли подумать?

— А кто мог?

— Не знаю. Но точно не я.

Она смотрела ей в глаза. В них было… что? Обида? Испуг? Или вина?

— Извините, — сказала Марина. — Просто проверяю.

— Ничего. Я понимаю. — Наталья Петровна вздохнула. — Но если что-то нужно — я помогу.

— Спасибо.

Они разошлись.

Вечером она сидела на кухне и смотрела в одну точку.

Леша пришел, сел напротив.

— Ну что?

— Ничего. Подозреваю всех.

— Это нормально.

— Нет, это ненормально. Я превращаюсь в параноика.

— У тебя есть причины.

Она посмотрела на него.

— Леш, а если мы не найдем?

— Значит, будем жить с этим.

— А если он опубликует? Расскажет всем?

— Будем защищаться.

— Как?

— Не знаю. Но ты не одна.

Она встала, подошла к окну.

— Я боюсь, Леша. Не за себя — за тебя. Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди. А я…

— А ты — моя жизнь. — Он подошел сзади, обнял. — Сколько раз повторять?

— Много.

— Значит, буду повторять.

Она повернулась к нему.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Идиот.

— Твой.

— Пошли спать.

— Пошли.

В спальне она разделась медленно, глядя на него.

— Смотри, — сказала она. — Я старая. У меня морщины, седина, растяжки.

— Я вижу.

— И тебе не противно?

— Мне красиво.

— Врешь.

— Не вру.

Он подошел, провел руками по ее телу.

— Вот это, — он коснулся морщин у глаз. — Это ты смеялась. Много, часто, счастливо.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю. А это, — он коснулся растяжек на животе. — Это ты носила кого-то. Ребенка, которого не случилось. Это боль. Но это тоже ты.

Она сглотнула слезы.

— А седина, — продолжил он. — Это мудрость. Это опыт. Это то, чего у меня нет.

— Зачем тебе это?

— Затем, что это ты. Вся. Целиком. И я люблю тебя целиком.

Она заплакала.

Он обнял ее, прижал.

— Тише, тише. Я здесь.

— Почему ты такой?

— Какой?

— Идеальный.

— Я не идеальный. Я просто люблю.

Она подняла на него глаза.

— Возьми меня, — попросила она. — Прямо сейчас. Сильно. Чтобы я забыла обо всем.

— Хорошо.

Он подхватил ее на руки, положил на кровать. Навис сверху.

— Смотри на меня, — сказал он. — Все время смотри.

Она смотрела.

Он вошел медленно, глубоко, глядя ей в глаза.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты моя.

— Твоя.

— Навсегда.

— Навсегда.

Они двигались в одном ритме, глядя друг другу в глаза, и это было больше, чем секс. Это была клятва. Обещание. Брак, заключенный без свидетелей.

Она кончила первая — беззвучно, просто выдохнув, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, дернувшись несколько раз, и рухнул рядом.

— Я никогда, — прошептала она. — Никогда так не любила.

— Я тоже.

— Что мы будем делать?

— Любить друг друга. Пока можем.

— Это мало.

— Это все.

Она прижалась к нему.

— Леш.

— М?

— Если нас раскроют, я не пожалею.

— Я тоже.

— Ни о чем.

— Ни о чем.

Они уснули под утро, переплетясь руками и ногами.

А утром пришло новое сообщение.

С фото.

Они в машине. В тот самый день, у завода. Ее лицо крупным планом, его рука у нее на груди.

И подпись:

«Красивая пара. Следующее фото пошлю ректору».

Декабрь ворвался в город морозами и ледяным ветром, но Марина не чувствовала холода. Она вообще ничего не чувствовала, кроме тяжелой, липкой тревоги, поселившейся где-то под ребрами.

Фото так и осталось в телефоне. Она пересматривала его сотни раз — крупный план ее лица, искаженного страстью, его рука на ее груди, мутное стекло машины. Кто-то снимал из кустов, профессионально, с хорошей оптикой.

Кто-то следил за ними.

Кто-то ждал.

— Марин, — Леша тряс ее за плечо. — Ты слышишь меня?

— Что? — Она моргнула, возвращаясь в реальность.

— Я говорю, надо идти в полицию.

— И что мы им скажем? Нас сфотографировали в машине? Это не преступление.

— Это шантаж.

— Технически — да. Но если мы заявим, всё вскроется. Фото попадет к следователям, потом в дело, потом… — Она замолчала.

— Ты права, — вздохнул он. — Тогда что?

— Будем ждать.

— Чего?

— Следующего шага.

Он не пришел.

Три дня молчания.

Ни сообщений, ни звонков, ни новых фото. Марина сходила с ума, проверяя телефон каждые пять минут. Леша тоже — она видела, как он нервничает, как грызет ногти, как отводит глаза.

А потом случилось то, чего она совсем не ждала.

На кафедру пришла новая сотрудница.

Молодая. Двадцать семь лет. Кандидат наук, выпускница столичного вуза, с идеальной кожей, длинными ногами и фамилией, которая что-то значила в научных кругах.

— Знакомьтесь, — сказала Нина Павловна на планерке. — Это Вероника Сергеевна. Будет вести у второго курса спецкурс по современным методам исследования.

Марина смотрела на нее и чувствовала, как внутри закипает глухая, иррациональная злость.

Вероника Сергеевна улыбалась. Вероника Сергеевна кивала. Вероника Сергеевна была молодой, красивой и, судя по всему, очень умной.

— А вы, наверное, Марина Андреевна? — обратилась она к ней после планерки. — Я читала ваши статьи. Вы мой кумир.

— Приятно, — сухо ответила Марина.

— Я так рада, что буду работать с вами! Может, выпьем кофе как-нибудь? Вы мне столько всего можете рассказать…

— Да, конечно. Как-нибудь.

Она вышла из кабинета, чувствуя спиной ее взгляд.

В тот же день Леша пришел с занятий злой как черт.

— Ты видел новую? — спросила она, когда он вошел.

— Видел.

— И как тебе?

— Нормально.

— Просто нормально?

— Марин, что за допрос?

— Никакой не допрос. Просто интересно.

Он посмотрел на нее внимательно.

— Ты ревнуешь?

— С чего бы?

— Не знаю. Может, с того, что она молодая и красивая.

— Она не красивее меня.

— Конечно, нет.

— Ты это сказал, потому что должен?

— Я это сказал, потому что это правда.

Она подошла к нему, заглянула в глаза.

— Леша, ты мне не врешь?

— Никогда.

— А если она будет к тебе клеиться?

— Не будет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я люблю тебя. И она это видит.

— Все видят только то, что я старая.

— Марин, прекрати.

Она отвернулась к окну.

— Я не могу прекратить. Я каждый день смотрю на себя в зеркало и вижу морщины. А она пришла — гладкая, молодая, с дипломом из Москвы. И будет теперь ходить вокруг тебя.

— Ты серьезно?

— Да.

Он подошел, развернул ее к себе.

— Слушай меня. Мне плевать на Веронику. Мне плевать на всех молодых, красивых, умных. Мне нужна ты. Только ты. Поняла?

— Поняла.

— Нет, не поняла. Смотри.

Он достал телефон, набрал сообщение.

— Что ты делаешь?

— Сейчас увидишь.

Он написал: «Вероника Сергеевна, извините за беспокойство. Я студент Ковалев с вашего потока. Хочу предупредить, что у меня есть девушка, которую я очень люблю. Пожалуйста, не обижайтесь, если я буду держать дистанцию. Просто чтобы не было недопонимания».

— Ты с ума сошел? — ахнула Марина. — Не отправляй!

— Поздно.

— Леша!

— Что? Теперь она будет знать.

— Это унизительно!

— Для кого? Для нее? Она даже не знала, что я существую. А теперь будет знать, что я существую и что я занят.

— Ты идиот.

— Твой идиот.

Она смотрела на него и не знала, смеяться или плакать.