— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— И ненавижу.

— Тоже знаю.

— Иди сюда.

Он подошел. Она обняла его, прижалась.

— Леш, прости. Я просто… я боюсь.

— Чего?

— Что ты уйдешь к такой, как она.

— Не уйду.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мне не нужна такая, как она. Мне нужна ты. С твоими морщинами, с твоей ревностью, с твоей дурацкой привычкой кусать губы, когда злишься. Ты.

Она заплакала.

— Ну вот, опять, — вздохнул он. — Я тебя люблю, а ты плачешь.

— Я от счастья.

— Тогда ладно.

Он поцеловал ее. Медленно, нежно, смакуя.

— Пойдем в спальню, — прошептала она.

— Опять?

— Ты против?

— Никогда.

В спальне она раздела его сама.

Медленно, пуговица за пуговицей, наслаждаясь каждым сантиметром открывающейся кожи.

— Ты такой красивый, — выдохнула она.

— Ты красивее.

— Врешь.

— Не вру.

Она опустилась на колени.

— Что ты делаешь?

— Хочу тебя.

— Марин…

— Молчи.

Она взяла в рот. Медленно, глубоко, смакуя. Он застонал, запустив пальцы в ее волосы.

— Господи, — выдохнул он. — Как же хорошо.

Она работала языком, руками, ускоряя темп, чувствуя, как он дрожит, как напрягаются мышцы, как он близко.

— Стой, — прошептал он. — Я хочу в тебя.

Она поднялась, легла на кровать, раздвинула ноги.

— Иди сюда.

Он вошел сразу — глубоко, сильно, до упора. Она закричала.

— Тише, — усмехнулся он. — Соседи.

— А мне плевать.

— А мне нет. Я не хочу, чтобы они знали, какая ты громкая.

— А какая я?

— Бесстыжая. Моя.

Он двигался жестко, ритмично, глядя ей в глаза. Она выгибалась, вцепившись в простыни, кусая губы.

— Смотри на меня, — приказал он.

Она смотрела.

— Только на меня.

— Только на тебя.

— Никогда не смотри на других.

— Никогда.

— Ни на Веронику, ни на кого.

— Только ты.

— Кончи для меня.

Она кончила — с криком, который не смогла сдержать, содрогаясь всем телом, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее шею, тяжело дыша.

— Охренеть, — сказала она.

— Согласен.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Ревную.

— Знаю.

— Дура.

— Моя дура.

Она прижалась к нему.

— Леш, а если она все-таки начнет к тебе подкатывать?

— Не начнет.

— Почему?

— Потому что я ей сразу сказал. И потому что она, кажется, нормальная.

— А если нормальная, то не будет лезть к занятому?

— Именно.

— А если все-таки?

— Тогда я пошлю ее.

— Куда?

— Далеко. К тебе.

Она засмеялась.

— Ты невыносим.

— Твой.

— Спи уже.

— А ты?

— А я буду охранять твой сон.

— От Вероники?

— От всего.

Он улыбнулся, закрыл глаза.

— Люблю тебя, — прошептал он сквозь сон.

— И я тебя.

Утром пришло сообщение от Вероники Сергеевны.

«Ковалев, спасибо за честность. Удачи вам с вашей девушкой. Если передумаете — я всегда здесь. Шучу. Или нет? Тоже шучу. Короче, до пары».

Марина прочитала и рассмеялась.

— Что там? — спросил Леша сонно.

— Ничего. Она с юмором.

— Я же говорил — нормальная.

— Нормальная. Но ты все равно мой.

— Твой.

— Навсегда?

— Навсегда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она поцеловала его и пошла варить кофе.

За окном снова падал снег.

И впервые за долгое время ей было спокойно.

Декабрь вполз в город колючим морозом и предсессионной лихорадкой.

Университет гудел как растревоженный улей — студенты сдавали хвосты, преподаватели принимали зачеты, лаборантки бегали с ведомостями. Марина почти не видела Лешу — он пропадал на консультациях, зубрил билеты, писал курсовые.

Она тоже выматывалась — четыре пары в день, проверка контрольных, бесконечные отчеты. К вечеру падала без сил и засыпала одна, потому что он приходил за полночь и уходил рано утром.

— Прости, — говорил он, целуя ее в лоб. — Еще немного, и сессия кончится.

— Я понимаю.

— Скучаешь?

— Очень.

— Я тоже.

Но сегодня был особенный день.

Сегодня Леша сдавал ее предмет.

Экзамен по социальной стратификации стоял в расписании на десять утра.

Марина пришла в университет за час — пила кофе в преподавательской, смотрела в стену и старалась унять дрожь в руках.

Глупо. Смешно. Она принимала экзамены пятнадцать лет, но сегодня волновалась как первокурсница.

В девять пятьдесят она вошла в аудиторию.

Студенты уже сидели по местам — бледные, перепуганные, с трясущимися руками. Леша сидел на последнем ряду, у окна. Поймал ее взгляд, чуть улыбнулся.

Она отвернулась.

Нельзя. Не здесь. Не сейчас.

— Билеты на столе, — сказала она ровно. — Приготовьте листы. Время на подготовку — тридцать минут. Пошли.

Студенты потянулись к столу, хватая билеты, как горячие пирожки. Леша подошел последним, взял свой, вернулся на место.

Она смотрела на него краем глаза. Он читал задание, хмурился, писал что-то на листе. Обычный студент. Обычный экзамен.

Никто не знал, что ночью он засыпал на ее плече. Что утром она целовала его в ключицу, пока он не проснулся. Что между ними — больше, чем просто преподаватель и ученик.

— Время вышло, — сказала она через полчаса. — Листы на стол. Кто готов отвечать — подходите.

Первые трое пошли отвечать. Она слушала вполуха, ставила оценки, делала замечания. Леша сидел на месте, сжимая в руках билет.

— Ковалев, — позвала она, когда освободилась. — Идите.

Он подошел, сел напротив.

Она смотрела на него и видела, как дрожит его нижняя губа.

— Волнуешься? — спросила она тихо, так, чтобы никто не слышал.

— Очень.

— Не надо. Ты же знаешь предмет.

— Я знаю. Но вы — мой экзаменатор.

— И что?

— А то. Я не могу отделить вас от предмета.

Она опустила глаза.

— Рассказывайте билет, Ковалев.

Он начал рассказывать. Говорил уверенно, четко, по делу — ни одной лишней фразы. Она слушала и думала о том, какой же он умный. И красивый. И ее.

— Дополнительный вопрос, — сказала она, когда он закончил. — Как вы видите применение теории стратификации в современной России?

Он ответил. Развернуто, с примерами, с цифрами.

— Хорошо, — сказала она. — Пять.

Он выдохнул. Улыбнулся.

— Спасибо.

— Не за что. Это ваша заслуга.

Он встал, пошел к двери. На пороге обернулся, встретился с ней взглядом.

В этом взгляде было столько всего, что у нее перехватило дыхание.

— Следующий, — сказала она, отворачиваясь.

После экзамена она сидела в преподавательской и перебирала ведомости.

Вошла Нина Павловна.

— Ну как? — спросила она. — Сдали?

— Да, все нормально.

— А этот… Ковалев? Как он?

Марина подняла голову. В голосе завкафедрой было что-то странное.

— Пять. А что?

— Да так. Интересуются некоторые.

— Кто?

— Например, Вероника Сергеевна.

— При чем тут она?

— Не знаю. Спрашивала про него. Как учится, что за студент.

Марина похолодела.

— И что вы сказали?

— Что студент как студент. Способный. А что?

— Ничего. Просто странно.

— Марина Андреевна, — Нина Павловна присела напротив. — У вас с ним что-то есть?

— Нет.

— Вы врете?

— Нет.

— Смотрите. Я вас предупреждала.

— Я помню.

Нина Павловна вышла.

Марина закрыла лицо руками.

Вероника. Эта молодая, красивая, умная Вероника спрашивает про Лешу. Зачем? Почему?

Телефон завибрировал.

«Я сдал. Ты видела? Пять. Я жду тебя в машине. На том же месте».