— Проходите, — сказала секретарша с каменным лицом.

В кабинете сидели ректор, проректор по учебной части, Нина Павловна и еще двое мужчин в строгих костюмах — Марина узнала юристов университета.

— Присаживайтесь, — сказал ректор.

Они сели.

— Вы знаете, зачем вас вызвали?

— Знаем, — ответила Марина.

— Хорошо. Тогда не будем ходить вокруг да около. Фотографии и видео, которые появились в сети, нанесли серьезный урон репутации университета. Нам нужно принять меры.

— Какие меры? — спросил Леша.

— Для начала — объясните, что между вами происходит.

— Мы любим друг друга, — сказал Леша.

Ректор поднял бровь.

— Любите?

— Да.

— И давно?

— С сентября.

— То есть почти полгода. И всё это время вы, Марина Андреевна, будучи преподавателем, состояли в интимной связи со студентом?

— Да.

Она не стала врать. Смысла не было.

— Вы понимаете, что это нарушение всех мыслимых и немыслимых правил?

— Понимаю.

— И что нам теперь с вами делать?

— Увольте меня, — сказала она. — Я готова.

— А я? — спросил Леша.

— А вы будете отчислены, — сказал проректор. — За аморальное поведение.

— Это несправедливо!

— Это правила.

— Какие правила? Я люблю её! Я совершеннолетний! Мы никому не мешали!

— Вы мешали другим студентам. Вы создавали атмосферу вседозволенности. Вы подрывали авторитет преподавательского состава.

— Это чушь!

— Леша, — Марина взяла его за руку. — Не надо.

Он замолчал.

— У нас есть предложение, — сказал ректор. — Марина Андреевна, вы пишете заявление по собственному желанию. Сегодня же. Ковалев, вы переводитесь в другой вуз. Мы поможем с документами. И мы все замяли.

— А если мы откажемся? — спросил Леша.

— Тогда мы уволим и отчислим вас с волчьим билетом. С такой характеристикой вас ни один вуз не возьмет, ни одна работа не ждет.

— Вы не имеете права!

— Имеем. Устав университета позволяет.

Тишина.

— Мы согласны, — сказала Марина.

— Марин! — Леша повернулся к ней. — Ты что?

— Это единственный выход.

— Я не хочу терять тебя!

— Ты не потеряешь. Мы будем вместе. Просто не здесь.

Он смотрел на неё долго, тяжело.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Ладно. Я согласен.

Ректор кивнул.

— Хорошо. Заявления примете у секретаря. Свободны.

Они вышли.

В коридоре было пусто — студентов разогнали. Только Нина Павловна ждала у двери.

— Я так и знала, — сказала она. — Предупреждала же.

— Спасибо, что пытались помочь, — ответила Марина.

— Идите уже. Дальше сами.

Они пошли по коридору. Мимо аудитории 415, где всё началось. Мимо библиотеки, где их чуть не застукали. Мимо кафедры, где она проработала пятнадцать лет.

— Я люблю тебя, — сказал Леша.

— Я знаю.

— Что теперь?

— Теперь — жить.

— Как?

— Вместе.

Они вышли на улицу.

Мороз щипал щеки, солнце слепило глаза.

— Марин, — сказал Леша. — Я не жалею.

— Я тоже.

— Ни о чем.

— Ни о чем.

Она взяла его под руку.

— Пошли домой.

— Пошли.

Они пошли по заснеженной улице, и мир вокруг рушился, но им было всё равно.

Потому что они были вместе.

Две недели после увольнения Марина прожила как в тумане.

Она вставала, пила кофе, смотрела в стену, ложилась. Леша был рядом — приносил еду, заставлял есть, обнимал по ночам, когда она просыпалась от кошмаров.

— Ты как? — спрашивал он каждое утро.

— Нормально.

— Врешь.

— Знаю.

Она не могла ему объяснить, что происходит у неё внутри. Пятнадцать лет карьеры — коту под хвост. Диссертация, статьи, конференции, ночи за компьютером — всё перечеркнуто одним скандалом.

Подруги не звонили. Коллеги не писали. Даже мама, узнав из новостей, сказала только: «Я же тебя предупреждала» — и положила трубку.

Она осталась одна. Совсем. Кроме него.

— Марин, — сказал он однажды вечером. — Мне предложили работу.

— Какую?

— В Москве. Стартап знакомого. Хорошие деньги.

— Ты хочешь уехать?

— Я хочу, чтобы мы уехали. Вместе.

Она посмотрела на него.

— Леша, я не могу. Здесь всё.

— Что всё? Квартира? Продадим. Кошка? Заберём. Прошлое? Оставим здесь.

— А если не получится?

— Получится.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Она молчала.

— Подумай, — сказал он. — Не сейчас. Завтра. Послезавтра. Но подумай.

Он ушел на кухню, оставив её одну.

Она смотрела в потолок и думала.

Москва. Чужой город. Ни друзей, ни работы, ни прошлого. Только он.

А если он устанет? Если встретит другую? Если поймёт, что она старая и никчёмная?

— Марин, — он вернулся с чаем. — Ты плачешь?

— Нет.

— Плачешь. Я вижу.

— Леша, я боюсь.

— Чего?

— Что ты устанешь от меня. Что я буду обузой. Что ты захочешь молодую, красивую, успешную.

— Заткнись.

— Леша…

— Заткнись, пожалуйста. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Не с молодой, не с красивой, не с успешной. С тобой. С твоими морщинами, с твоей депрессией, с твоими дурацкими мыслями. Ты поняла?

Она молчала.

— Поняла?

— Поняла.

— Тогда собирай вещи. Через неделю выезжаем.

— А если я не готова?

— Будешь готова в дороге.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты невыносим.

— Твой.

— Навсегда?

— Навсегда.

Неделя пролетела как один день.

Она продала квартиру — быстро, дёшево, лишь бы избавиться. Собрала вещи — два чемодана на двоих, Матильда в переноске. Попрощалась с прошлым, которое оставалось за спиной.

— Готова? — спросил Леша на вокзале.

— Нет.

— Едем?

— Едем.

Они сели в поезд. Вагон качнулся, поплыли огни, город остался позади.

— Леш, — сказала она, когда стемнело.

— М?

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Спасибо, что не бросил.

— Не за что.

— За всё.

Он обнял её, прижал к себе.

— Спи. Завтра новая жизнь.

— Страшно.

— Вместе не страшно.

Она закрыла глаза.

И впервые за долгое время уснула спокойно.

Они уезжали завтра.

Марина стояла посреди пустой квартиры и смотрела на голые стены. Мебель уже вывезли, вещи собрали, только Матильда сидела в переноске и недовольно мяукала.

— Ты готова? — спросил Леша, заходя с коробкой в руках.

— Нет.

— Я тоже.

Он поставил коробку, подошел, обнял.

— Страшно?

— Очень.

— Я рядом.

— Знаю.

Они стояли так долго, глядя в окно на заснеженный город.

— Леш, — сказала она вдруг.

— М?

— Я хочу в университет.

— Зачем?

— Не знаю. Попрощаться.

— Ты уверена?

— Да.

— Тогда пошли.

Они приехали вечером.

Университет стоял тёмный, только в окнах охраны горел свет. Леша поговорил с вахтёром, сунул ему деньги, и их пропустили.

— Долго не задерживайтесь, — сказал охранник. — У меня обход через час.

— Хорошо.

Они пошли по пустым коридорам. Тишина стояла такая, что слышно было, как скрипит снег за окнами.

— Помнишь? — спросила она, останавливаясь у двери.

— Помню.

Четыреста пятнадцатая.

Она толкнула дверь. Аудитория была такой же, как в первый день — парты, доска, проектор. Только студентов не было.

Они вошли.

— Здесь всё началось, — сказала она.

— Здесь.

— Я тогда даже не думала…

— Я думал. — Он повернулся к ней. — Я с первой лекции знал, что ты будешь моей.

— Наглый.

— Твой.

Она подошла к кафедре, провела рукой по столу.

— Я столько лет здесь проработала. Столько лекций прочитала.

— А я столько раз на тебя смотрел.