«Le Château» оказался именно таким, каким я его себе представляла: старинный особняк с башенками, увитый плющом, с высокими окнами и коваными фонарями у входа. Внутри пахло свежей выпечкой, деревом и чем-то ещё — кажется, лавандой. Интерьер был выдержан в стиле французского замка: каменные стены, деревянные балки под потолком, огромный камин в центре зала, хрустальные люстры. Я достала блокнот и начала делать пометки, прикидывая, сколько декора мне понадобится и куда лучше поставить фотозону. Софи — администратор — показала мне зал, рассказала о рассадке, о меню, о том, что ресторан может предоставить свой текстиль, но я предпочла привезти свой.

— Хозяин ресторана сейчас здесь, — сказала Софи. — Если у вас будут какие-то специальные пожелания по кухне или по сервировке, он сможет ответить. Он как раз на кухне, но через минуту освободится. Подождите, я его позову.

— Спасибо, — сказала я, продолжая чиркать в блокноте.

Я стояла спиной к двери и прикидывала, сколько метров ткани мне понадобится на драпировку, когда услышала за спиной шаги. А потом — голос. Тот самый голос, который я не слышала три месяца, но узнала бы из тысячи.

— Bonjour, мадам!

Я замерла. Блокнот чуть не выпал у меня из рук. Я медленно повернулась и увидела его. Михаила. Мишеля. С лёгкой небритостью и тем же самым взглядом, который я помнила с той ночи в Ницце.

— Мишель? — прошептала я.

— Alexandrine, — сказал он, и его лицо озарилось улыбкой. — Alexandrine. Господи, я три месяца пытался тебя найти. А ты просто взяла и пришла в мой ресторан.

— Твой ресторан? — я всё ещё не могла поверить. — Le Château — твой?

— Мой, — сказал он. — Я ресторатор, Alexandrine.

— Ты шутишь! — я засмеялась, и это был нервный, счастливый, совершенно дурацкий смех. — Ты говорил про сыры, про соус бешамель, про всё на свете — я думала, ты просто гурман!

— Я гурман, — сказал он, делая шаг ко мне. — И ресторатор. И я очень рад тебя видеть. Три месяца, Alexandrine. Три месяца я думал о тебе каждый день.

— Я тоже, — сказала я. — То есть... я не... Господи, Мишель. Я не знаю, что говорить.

— Ничего не говори, — сказал он, подходя ещё ближе. — Просто скажи, что ты не исчезнешь снова. Что ты рада меня видеть. На этот раз я возьму твой телефон. И адрес. И, может быть, паспортные данные. Чтобы ты не сбежала.

— Я не сбегу, — сказала я. — По крайней мере, пока не закончу проект. У меня тут юбилей на тридцать персон. Французский стиль. Ты, кстати, должен помочь мне с меню. Ты же эксперт.

— С меню? — он приподнял бровь. — Alexandrine, я готов помочь тебе со всем. С меню, с вином, с декором. И с чем угодно ещё.

Софи, которая всё это время стояла в сторонке, деликатно кашлянула и сказала:

— Я, пожалуй, пойду проверю бронь на вечер.

Она исчезла, и мы остались вдвоём в пустом банкетном зале, среди хрустальных люстр и зеркал. Он взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал.

— Alexandrine, — сказал он. — Я не знаю, что там у тебя с мужем. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно: я не хочу тебя терять. Снова.

Я посмотрела на него — на этого мужчину, который вошёл в мою жизнь пьяным рейсом Москва — Ницца, а теперь стоял передо мной в своём собственном ресторане, — и сказала:

— Я тоже не хочу терять тебя, Мишель. Но я не знаю, что с этим делать.

— Для начала — давай просто поужинаем, — сказал он. — Когда ты сможешь. Здесь. Я приготовлю для тебя то самое филе дорадо с соусом из белого вина. Помнишь, я рассказывал тебе в самолёте?

— Помню, — сказала я. — И ризотто с лимонной цедрой.

— Именно, — он улыбнулся. — И ризотто. И, может быть, бокал Bollinger. За старые времена.

Он вдруг посмотрел на меня — не так, как смотрел минуту назад, а иначе, глубже, тем взглядом, который я помнила с той ночи в Ницце. Потом обвёл глазами пустой зал, подошёл к двери банкетного зала и повернул ключ. Раздался тихий щелчок. Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он повернулся ко мне и в два шага оказался рядом, развернул меня к себе, обнял и поцеловал — властно, глубоко, с тем самым голодом, который копился три месяца. Я ответила, чувствуя, как его язык проникает в мой рот, как его руки уже расстёгивают мою блузку, как мои пальцы путаются в его волосах. Он развернул меня спиной к себе, прижал к столу, задрал юбку, стянул трусы и вошёл сзади — резко, жадно, до конца, и я застонала, вцепившись в край стола, чувствуя, как он двигается во мне, как его дыхание обжигает мою шею, как его пальцы сжимают мои бёдра.

— Alexandrine, — шептал он, трахая меня в пустом банкетном зале, среди хрустальных люстр и зеркал. — Ma chérie. Ты даже не представляешь, как я хотел тебя. Три месяца. Три чёртовых месяца.

Я не отвечала — я только стонала, подаваясь ему навстречу, и кончила быстро, с громким криком, который эхом разнёсся по пустому залу. Он кончил через минуту после меня, прижимая меня к столу, а потом обнял, прижал к себе, поцеловал в затылок и прошептал:

— Теперь ты точно не исчезнешь. Я тебя не отпущу.

Я повернулась к нему, всё ещё дрожа, и сказала:

— Я и не хочу исчезать, Мишель. Но что нам теперь делать?

— Для начала — номер телефона, — сказал он, поправляя мою юбку. — А потом — посмотрим.

Я стояла у двери, чувствуя его руки на своей талии, его дыхание на своей шее. Мне нужно было уходить, но я не могла заставить себя сделать шаг. Он взял меня за руку, сжал пальцы и сказал:

— Alexandrine, я не хочу, чтобы ты уходила.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Но мне нужно. У меня встреча с клиенткой через час. Если я опоздаю, она решит, что я ненадёжная.

— Ты надёжная, — сказал он, касаясь губами моего виска. — Я знаю. Ты пришла.

Я почувствовала, как его голос проникает в меня, и поняла, что если я сейчас не уйду, то не уйду никогда.

— Ты веришь в судьбу? — спросил он вдруг.

— Не знаю, — честно ответила я. — Раньше — нет. Теперь — не уверена.

— Тогда давай проверим, — сказал он, и его глаза блеснули. — Ты уйдёшь, и мы не будем искать друг друга. Если судьба захочет, мы встретимся снова.

— Это нечестно, — сказала я. — Ты знаешь, что я найду тебя. У меня теперь есть твой ресторан.

— Но ты не знаешь, как я выгляжу в будни, — улыбнулся он. — А вдруг я ношу смешные носки? Это может изменить твоё мнение обо мне.

Я рассмеялась, встряхнула головой и взяла его за руку.

— Я не хочу ждать судьбу, — сказала я. — Я хочу знать, где тебя найти.

Он вырвал листок из моего блокнота и написал номер. А потом ещё взял мой телефон и занёс в записную книжку номер своего телефона.

— Так надёжнее. Звони, когда захочешь, — сказал он. — Я буду ждать.

Я взяла свой телефон и листок у него из рук, поцеловала его в губы и вышла из зала. Он смотрел мне вслед, и я чувствовала, как моё сердце колотится быстрее, чем должно.

На следующий день пришло сообщение. Я как раз сидела на встрече с клиентами, когда телефон завибрировал и на экране высветилось имя, от которого у меня перехватило дыхание: «Мишель». Я нажала «сохранить» ещё вчера, когда он буквально выхватил у меня телефон и сам вбил свой номер со словами «на этот раз ты не исчезнешь». «Alexandrine, завтра вечером. Ужин. В моём ресторане. В семь. Буду ждать. Мишель». Я улыбнулась, глядя в экран, и тут же получила второе сообщение: «И да, я приготовлю филе дорадо. Ты же помнишь про соус из белого вина?»

— У вас что-то хорошее? — спросил мой гость, глядя на моё лицо.

— Да, — сказала я. — Кажется, очень хорошее.

Весь следующий день я думала только о предстоящем вечере. Я перемерила три платья, дважды переделывала макияж и в итоге выбрала красное платье до колен, которое купила ещё летом и ни разу ещё не надевала. Андрей, уходя на работу, поцеловал меня в щёку и сказал: «Ты сегодня какая-то особенно красивая. Важная встреча?» Я кивнула, чувствуя, как краска заливает щёки. Если бы он знал, на какую встречу я иду.