Я несколько секунд просто смотрела на него, совершенно не понимая, что сказать.

— Ты… ты мне его даришь?

Он улыбнулся.

— Да. Я его тебе дарю.

Я закрыла рот ладонью.

— Мишель…

— Я хотел открыть ресторан во Франции ещё задолго до того, как встретил тебя. Ты знаешь это. Ницца всегда была моей мечтой. Нашей с Николаем мечтой. Мы приезжали сюда детьми с родителями, и я тогда ещё не знал, что когда-нибудь буду стоять здесь со своей женой.

Он сделал паузу.

— А потом жизнь пошла совсем не так, как мы планировали.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Но теперь я хочу вернуть эту мечту. Только уже не себе одному. Нам.

Я посмотрела на стены, на фотографии, на море за окнами.

— Ты всё это время готовил это?

— Почти год.

— Почти год?!

Он рассмеялся.

— Ты думала, почему я так часто летал сюда?

Я покачала головой, всё ещё не веря происходящему.

— Я думала, ты просто работаешь.

— В каком-то смысле.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты невозможный человек.

И в следующую секунду я бросилась к нему на шею. Я обхватила его руками, прижалась к нему изо всех сил и заплакала. Он засмеялся, обнял меня, поднял над полом и закружил, а я целовала его лицо — щёки, глаза, губы, снова щёки — и не могла остановиться.

— Я люблю тебя, — повторяла я сквозь слёзы. — Господи, как же я тебя люблю…

— Я знаю. Я тоже тебя очень люблю, моя Alexandrine.

— Нет, ты не знаешь. Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделал со мной?

— Надеюсь, что что-то хорошее.

Я снова его поцеловала.

— Ты подарил мне мечту.

— Нет, Alexandrine. Я подарил тебе возможность самой решить, какой будет твоя жизнь. Свой бизнес ты можешь перенести во Францию и заниматься им здесь.

Я прижалась лбом к его лбу.

— Мы что, будем здесь жить?

— Да, — ответил Мишель.

Я посмотрела на Машу. Она стояла неподалёку и с интересом разглядывала фотографии на стенах.

— Если ты действительно этого хочешь, — сказала я, — я хочу, чтобы мы остались здесь. Все трое.

Мишель посмотрел на меня так, будто именно этого ответа и ждал.

— Я этого очень хочу.

Я улыбнулась. Маша подошла к нам и обняла меня. В этот момент я вдруг подумала о том, что четыре года назад больше всего боялась именно за неё. Боялась, что мой выбор разрушит её жизнь. Что она однажды возненавидит меня. Что я отниму у неё семью. Но, наверное, дети иногда понимают больше, чем мы думаем. У Маши оставался отец. Андрей был частью её жизни и всегда им останется. За эти годы у него появилась новая семья. Он снова женился, и теперь у него был полуторагодовалый сын. Иногда Маша рассказывала мне о своём брате с такой любовью, что я понимала: у её отца счастливая семья.

Никто не получил ту жизнь, которую представлял себе четыре года назад. Но, может быть, именно поэтому каждый из нас получил возможность построить новую.

— Ну что? Я правильно понимаю, что теперь мы переезжаем во Францию? — хитро спросила Маша.

Я рассмеялась.

— Похоже на то.

— А школа?

— Найдём.

— А друзья?

— Будешь приезжать к ним. Или они к тебе. И у тебя появятся здесь новые друзья.

Она задумалась на несколько секунд.

— А море?

Мишель улыбнулся.

— Море будет каждый день.

— Тогда я согласна.

— Вот видишь, — сказал он. — Самый важный член нашей семьи согласен.

Мы засмеялись. И именно в этот момент из кухни вышел Николай. Я увидела его и улыбнулась. За эти годы он изменился. Не внешне — хотя, и это, конечно, тоже. Изменилось выражение его лица. В нём больше не было той тяжёлой пустоты, которую я когда-то видела в Москве. Он справился. Не сразу. Не легко. Но справился. Он снова научился жить. И теперь жил во Франции.

— Ну что, — сказал он, разводя руками, — хозяева приехали?

— Хозяйка, — засмеялся Мишель.

— С приездом, — приветствовал нас Николай.

Я рассмеялась и подошла к нему.

— Николай, я так рада тебя видеть.

Он обнял меня. И в этом объятии не было ничего неловкого, ничего от прошлого. Только спокойствие.

Мы все вышли на террасу. Перед нами лежала Ницца. Море блестело в лучах вечернего солнца, набережная постепенно загоралась огнями, где-то вдалеке звонил велосипедный колокольчик, из соседнего кафе доносилась музыка. Мишель встал рядом со мной и взял меня за руку. Я посмотрела на него. Потом на Машу. Потом на Николая. И увидела счастливых людей, таких родных, таких близких. Мою дочь, которая смотрела на море и мечтала о новой школе, новых друзьях и новой жизни. А ещё я увидела себя и ресторан, на стенах которого висели фотографии девушки, чью судьбу однажды изменила любовь. Я повернулась к Мишелю.

— А почему всё-таки «Le Toucher»?

Он улыбнулся.

— Потому что всё началось с прикосновения. Но ты, может, этого даже не помнишь.

— Ты даже не представляешь, как хорошо я это помню. Просто тогда я подумала, что то прикосновение — случайность.