Мозг Амерана уже привычно выстраивал схему. Объект — классификация — уровень угрозы — методы устранения. Он собирал и обрабатывал входящие данные. Один уровень только не укладывался в цепочку, что она его спасла.

В Ордене его учили: «Если враг затормозил пулю, летевшую в тебя, значит у тебя появилось время выстрелить снова». И это было правильно. Но инструктор никогда не просыпался на диване в чужой квартире, где над ним сидит враг с золотыми глазами и дрожащими руками, которые только что зашивали ему грудь.

Все годы учёбы его клеймили полукровкой. Наставник говорил, что он будет видеть нюансы, но ему не стоит забывать, кто он есть ни на секунду. Он и не забывал, даже сейчас. Он просто фиксировал в голове, что столкнулся с нестандартной ситуацией.

Почему она не бросила его умирать в подворотне? Почему принесла домой? Наверняка ведь уже поняла, кто он есть. Так почему не добила потом?

Почему живёт в таком дерьме, вместо того чтобы лакать кровь в удобном логове, с такими же как она? Почему травит себя суррогатом?..

«Хочешь понять врага, разреши ему говорить», — учил один из мастеров разведки. Он даст ей такую возможность.

Амеран сделал вдох поглубже, и на этот раз грудь выдержала. В голове, правда, зазвенело, но то были мелочи. Пора было приходить в себя. И тогда он распахнул глаза, перестав прятаться за мнимым беспамятством.

Вампирша встрепенулась, словно почувствовав его взгляд. Оглянулась и увидела его. Она застыла, и он тоже не шевелился. И где-то в глубине сознания прозвучала старая клятва: «Пока не останется ни одного».

Глава 9

Он открыл глаза так тихо, что Саяна сначала даже не заметила. Она сидела у стола, спиной к дивану, сжав в пальцах ампулу с суррогатом. Её мучил голод, так сильно, что сил терпеть почти не осталось. Глоток суррогата помог лишь немного, притупил остроту. И как же манила живая кровь, стук сердца! Достаточно было сделать каких-то два шага…

Саяна чувствовала, как в голове начинает звенеть. Так всегда случалось, когда самоконтроль был на исходе. Зверь внутри становился нетерпимым. Он повелевал убить, напиться крови вволю, всячески соблазнял близкой добычей.

Саяна стиснула ампулу так сильно, что стекло жалобно пискнуло, но не лопнуло на её счастье. Глоб молодец, делал их на совесть.

— Заткнись! — прошептала она своему второму я.

И в этот момент она поняла, что дыхание спасённого стало иным. Если раньше оно было рваным, с хриплым присвистом на выдохе, то сейчас стало чуть глубже. Как у человека, который просыпается и пытается взять под контроль своё тело. И сразу же Саяна почувствовала на себе взгляд. Это был взгляд охотника, выслеживающего жертву.

Медленно, с запоздалым страхом, Саяна повернула голову. Он смотрел на неё. Не мутным взглядом умирающего, не стеклянными глазами человека в горячке, а живыми и сознательными. С холодной, стальной серостью в зрачках. Время на миг застыло. Она ясно ощутила, как здесь, в этой тёмной, тесной комнате, столкнулись два мира. Две ненависти.

Он не дёрнулся, не попытался вскочить. Он вообще не шевелился, лишь скулы были слегка напряжены. Но этого было достаточно, чтобы осознать, что он всё понимает. Кто она или что она. И где он находится.

Он был так близко. На расстоянии трёх шагов. Внутри него, под бинтами, шевелилась живая плоть, дышали разорванные, но не сдавшиеся лёгкие. От него пахло не только болью, но и Орденом. Этот запах ладана и стали Саяна ненавидела с детства. Зверь внутри, до этого шептавший, теперь практически кричал, требовал убить, пока ещё не стало поздно. Пока он не позвал своих. Пока не стал тем, кем и должен быть. Что может быть проще, чем перегрызть ему горло сейчас, пока он ещё так слаб. И она спасёт себя.

Саяна ощутила, как сами собой удлинились клыки. Во рту мгновенно появился привкус крови, её крови. Это только раздразнило зверя. Она резко вскочила. Стул отлетел в сторону, ударился о стену. Но он даже не шелохнулся, как лежал и смотрел на неё, так и продолжал делать. И выражение лица его не изменилось.

— Ты очнулся, — голос Саяны перешёл на низкое рычание, от которого самой себе стало страшно.

Она сделала шаг к нему. Её зверь подкрадывался к добыче. В глазах жертвы что-то мелькнуло, но то не был страх, скорее расчёт.

— Вампир, — произнёс он хрипло и без удивления.

Слово прозвучало как оскорбление. Хотя, именно так и называли таких, как Саяна.

— А ты орденский пёс! — выплюнула она и ощерилась.

Она стояла рядом с диваном, между ними оставалось меньше метра. Она была готова к нападению. Но он не отвёл взгляда. И в глазах его не было ничего, похожего на благоговейный ужас, какой Саяна не раз видела. Только застарелая ненависть.

— Где я? — вдруг спросил он. Саяна заметила, что говорить у него получалось с трудом. — Чей это дом?

Его голос был хриплым, но твёрдым. Даже сейчас в нем зазвучала привычка отдавать приказы.

— Мой, — отрезала она. — Последнее прибежище нечисти в этом прекрасном городе, — презрительно добавила.

Он скользнул взглядом по комнате. И это движение далось ему мучительно. И что он хотел увидеть, кроме облупленных обоев, старого шкафа, треснувшего зеркала и стола, заставленного пустыми аптечными пузырьками и мисками. Уж точно этот барак нельзя было назвать храмом тьмы или чьим-то логовом.

— Забавно, — выдохнул он. — Я ожидал… другого.

— Подземный склеп, озеро крови и гору костей? — в голосе Саяны зазвенела злость. — Прости, что разочаровала.

Она сама удивилась, что сказала это вслух. Глупость какая-то.

Он посмотрел на неё снова. На этот раз дольше и внимательнее.

— Ты меня вытащила, — снова заговорил он.

Она дёрнула плечом.

— Надо было бросить тебя там, — процедила сквозь зубы. — Глядишь, сейчас была бы спокойнее.

Саяна чувствовала, как дрожат её руки. Не от усталости, а от злости и голода. Зачем она стоит так близко к нему? Ведь слышит каждый удар его сердца, каждый вздох. И его слабость не уменьшает опасности. Она же делала соблазн сильнее.

— Зачем? — с трудом выдавил он из себя ещё одно слово.

В этом слове было слишком много. Зачем тащить врага домой? Зачем переводить на него лекарства и бинты? Зачем рисковать, когда достаточно просто пройти мимо?

Она фыркнула и невольно рассмеялась.

— Сама не знаю, — честно ответила. — Приступ идиотской человечности. Генетическая ошибка. Выбирай ту версию, которая лучше укладывается в твою святую картину мира.

— Человечность? В вашем мире её нет, — бесцветно прозвучал его голос.

В одном он прав, что вселенская пропасть лежит между ним и ею. Как же ей тяжело сейчас было сдерживать вторую сущность, практически невыносимо. Почему рассвет так долго не наступает? Она боялась, что у неё не хватит сил. И разговор этот… хоть как-то отвлекал зверя от жертвы.

— В нашем? — голос её срывался на рычание. — Ты серьёзно?.. Это ВЫ пришли в МОЙ мир, — прошипела она, делая ещё шаг к дивану. Теперь она почти нависала над раненным, опираясь ладонями о спинку. — В мою жизнь. В мой дом. В мою кровь. Вы сожгли всех, кого могли. Вы устроили чистки, протоколы, казни на площадях… И теперь ты говоришь, что в нас нет человечности?

В его глазах зажёгся интерес. Чёрт побери! Когда же он уже начнёт бояться? Ведь жизнь его сейчас висела на волоске. К смерти он сейчас даже ближе, чем тогда, в подворотне.

— Мы вычищаем гниль, — спокойно ответил он. — Если бы не Орден, наш мир потонул бы в крови. Люди стали бы стадом.

— А сейчас они кто? — невольно рассмеялась Саяна. — Кредиты, очереди, хлеб по талонам… Над всем властвует Орден. Вампиров вы вырезали почти подчистую, но костры всё равно не погасли. Ты уверен, что дело именно в нас?

Что-то в лице его изменилось. Он заметно напрягся.

— Любой, кто заключил договор с тьмой, становится целью, — отрезал.

— Договор? — усмехнулась Саяна, почувствовав, как зверь внутри отступил, сметаемый волной грусти. На глаза просились слёзы, но вампиры не плачут, они всегда должны экономить жидкость. Почти всегда… — Ты думаешь, я подписывала контракт? Прошу даровать мне клыки и вечный голод, обязуюсь пить кровь исключительно по праздникам?