Она содрогнулась всем телом. Её охватил такой приступ омерзения к самой себе, что она едва не закричала. Сейчас в отражении она видела не себя, а ту тварь, которую охотники Ордена выслеживали веками. Она видела ту, из-за которой её мать лишилась жизни. Каждый раз, видя себя такой, Саяна чувствовала, как рушится её иллюзия нормальной жизни. Какой она кассир супермаркета? Её даже девушкой нормальной назвать нельзя. Нечисть она — вот кто!

Вместе с ночным обликом пришел и Голод. Он ударил под дых, выкручивая внутренности. Это была не просто потребность в еде. Это была выжигающая, первобытная жажда. В горло словно всыпали раскаленный песок. Каждая клеточка тела вопила, требуя крови. И терпеть этот голод не было сил.

Саяна бросила хищный взгляд на раненного. Его пульс, едва заметный, бился в её ушах с громкостью барабана. Голос в глубине сознания нашёптывал, что вот же еда. Он всё равно умрет. Так почему бы не сделать глоток? Всего один, малюсенький… И силы вернуться к ней сразу же!

Она сделала шаг к дивану. Пальцы непроизвольно скрючились, готовясь впиться в его шею. Но в последний момент она зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли красные искры.

— Нет... — прохрипела она, отшатываясь к столу. — Я не такая. Не могу быть такой… Не буду!..

Дрожащими, когтистыми руками она схватила ампулу с суррогатом, которую оставил Глоб. Жидкость внутри казалась почти черной. Саяна знала, что должна беречь её, как самое драгоценное сокровище. Возможно, уже завтра она не сможет добыть себе пищу. А если раненному станет ещё хуже, то одна капля этой крови может стать его единственным шансом на регенерацию. Но как же голодна она была! Дико, неконтролируемо. И голод лишал её воли, превращая в раба.

Саяна тихо взвыла и посмотрела на окно. Небо на востоке уже начало приобретать тот самый неуловимый грязно-серый оттенок, который предвещал скорый рассвет. Но силы покидали её. Чтобы пережить обратное превращение, ей нужна была энергия.

С тихим стоном отчаяния Саяна вскрыла ампулу. Запах химической крови ударил в ноздри, сводя с ума. Она жадно припала к горлышку, но лишь коснулась языком вязкой жидкости. Во рту появился металлический привкус суррогата, мгновенно принося облегчение.

На этот раз она смогла, не осушила ампулу даже на половину, но сможет ли в следующий раз остановить себя вовремя?

Руки всё еще дрожали, но туман в голове начал рассеиваться. Жажда отступила, оставив после себя горький привкус вины. Так случалось всегда, и время не в силах было это изменить.

Саяна медленно опустилась на пол рядом с диваном, прижав ампулу к груди. Она смотрела на спасённого, который даже не подозревал, какая битва только что разыгралась над его головой.

— Завтра, — прошептала она, закрывая золотые глаза. — Завтра нам обоим придется платить за эту ночь.

Рассвет неумолимо приближался, готовясь содрать с неё облик монстра и вернуть в мир, где она была всего лишь испуганной девушкой, живущей в старом бараке с ненормальной бабкой в соседях.

Глава 7

Туман воцарился в Эль-Даре. С наступлением вечера он резко опустился на город и с каждой минутой всё сгущался. Этот туман не был похож на обычный природный. Он казался жирным, пропитанным гарью заводов и запахом гнили, который поднимался из сточных канав. Он лип к окнам старого барака, словно пытался просочиться сквозь щели в рамах и задушить его обитателей.

Саяна стояла посреди комнаты, не зажигая ламп. В её руке был старый кухонный нож с зазубренным лезвием. Она понимала всю нелепость этого оружия — её собственные когти были в сто крат опаснее — но холодная рукоять в ладони давала ей крохотную иллюзию человечности. Она не хотела сражаться как зверь. Она хотела защищаться как женщина.

Её обостренные чувства работали на пределе. Она слышала, как за три квартала заводится тяжелый грузовик. Но ближе, совсем рядом, раздавались звуки, от которых кровь стыла в жилах. Скрип тяжелых ботинок по битому кирпичу. Глухое гудение голосов. Запах дешевого самосада, пота и оружейной смазки…

Они пришли. Их было много. Судя по тяжести шагов, не меньше десяти человек.

«Если я выйду к ним сейчас, — мысли Саяны бились, как испуганные птицы, — я стану той, кого они ищут. Монстром. Я смогу разорвать двоих, может, четверых. Но остальные увидят мои глаза. Они увидят, как я двигаюсь. И к утру здесь будет Илиас. Он сожжет этот дом дотла вместе с раненным, вместе с мадам Нюйрой, вместе со мной...»

Она бросила быстрый взгляд на диван. Раненный мужчина лежал неподвижно, его лицо в полумраке казалось высеченным из гипсового камня. Он был её спасением и её же приговором.

Саяна сжала нож так сильно, что зазубрины впились в ладонь, но она даже не почувствовала боли. Внутри неё, под тонкой кожей, уже ворочалась ночная сущность, готовая вырваться наружу и устроить кровавую бойню.

Внизу раздался оглушительный грохот. Входную дверь подъезда, и без того едва державшуюся на петлях, выбили одним мощным ударом. Тяжелые шаги загрохотали по лестнице, заставляя весь дом дрожать.

— Эй, девка! Мы знаем, что ты там затаилась! — голос Варгаса, хриплый и сочащийся предвкушением расправы, эхом ударился о стены коридора. — Выходи по-хорошему! Мы вырежем твоего дружка у тебя на глазах, если не откроешь! А потом пустим «красного петуха» по этому гнилому сараю!

Саяна опустилась на корточки у самой двери, приготовившись к прыжку. Её зрачки расширились, поглощая остатки света, клыки болезненно уперлись в нижнюю губу. Она ждала, когда первая щепка отлетит от двери, когда начнется этот кошмар...

Но в этот момент, прямо под ней, на первом этаже, с ужасающим скрипом распахнулась дверь. А затем раздался пронзительный, визгливый крик, от которого, казалось, задрожали даже стены высоток за окном.

— А ну пошли прочь! Пошли прочь, тати, ироды окаянные! — мадам Нюйра орала так, будто у неё в горле был спрятан медный колокол.

Саяна замерла, прижав ухо к замочной скважине.

— С дороги, старая карга! — рявкнул кто-то из бандитов. Судя по звуку, бедолагу оттолкнули к стене. — Мы за девкой пришли. У неё там хлыщ из столицы прячется.

— Нету там никакой девки! — Нюйра не унималась, её голос перешел на ультразвук. — Уехала она! Еще затемно собрала свои манатки и к тетке в Люминос укатила! А вы что же, олухи, не знаете? Тут полчаса назад патруль Ордена Света ошивался! Сам офицер в белом плаще, Илиас его звали, кажется! С собаками был, с ищейками железными!

На лестнице воцарилась внезапная, почти осязаемая тишина. Саяна слышала, как бандиты переглядываются. Имя Илиаса в Эль-Даре было синонимом неминуемой смерти.

— Ты врешь, бабка, — прошипел Варгас, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Вру?! — Нюйра зашлась в сухом, лающем смехе. — Да ты в окно глянь, дурень косоглазый! Видишь, на углу огни мигают? Это их дозорные! Они сейчас сюда вернутся, я им обещала доложиться! Они ищут тех, кто ночью на офицера напал! Сказали, сдирать кожу будут с каждого, у кого нож в кармане найдут! Ну что, стоите?! Ждете, когда вам головы открутят?!

Послышалась какая-то суета, топот, короткая перебранка шепотом, а затем — стремительное, почти позорное бегство. Бандиты, гонимые первобытным страхом перед Орденом, скатились по лестнице и вылетели на улицу, растворяясь в тумане.

Саяна еще долго стояла неподвижно, боясь пошевелиться. Тишина, воцарившаяся в доме, казалась ей звоном в ушах. Медленно, по одному, она разжала пальцы на рукояти ножа. Оружие с негромким стуком упало на ковер. Её спасла мадам Нюйра. Вредная, подозрительная старуха, которая каждое утро проклинала её за шум... она просто соврала, поставив на кон собственную жизнь.

Прошло около часа. Саяна чувствовала, как ночная ипостась окончательно завладела её телом. Она больше не могла ждать. Осторожно, бесшумно, словно дым, она спустилась на первый этаж и коснулась двери квартиры номер один.

Дверь отворилась мгновенно. Мадам Нюйра стояла на пороге, поджав губы. Она посмотрела на Саяну — на её мертвенно-белое лицо, на горящие в темноте золотые глаза и на клыки, которые девушка даже не пыталась скрыть.