Бритва подошел к Варгасу почти вплотную.

— Вы залезли в дерьмо, вы напугали бабку, вы перетрясли шлюх… и принесли мне НИ-ЧЕ-ГО? — Бритва резко вскинул руку, и лезвие бритвы замерло в миллиметре от здорового глаза Варгаса. — Ты знаешь, Варгас, что я делаю с теми, кто тратит мое время на прогулки по канализации?

— Босс, умоляю… — Варгас задрожал. — Мы найдем её! Она не могла уйти из сектора. Все выходы перекрыты Инквизицией. Она где-то здесь. Может, прячется у тех, кто работает начисто? Знаете, эти серые мыши, что днем в супермаркетах чеки бьют, а ночью боятся собственной тени?

Бритва задумался. Он убрал лезвие и снова сел в кресло, задумчиво вертя в руках складной нож.

— Серые мыши, — пробормотал он. — Ты думаешь, такая бойкая кошка может прикидываться мышью?

— А почему нет? — воодушевился Крот. — Оденет серую тряпку, опустит глаза и всё, обычная кассирша. Никто и не посмотрит. А ночью она сам демон. Мы проверим списки всех, кто живет в тех бараках. Каждое имя, каждую рожу!

Бритва ударил кулаком по подлокотнику.

— Хватит! Слушайте меня. Мне плевать, демон она или просто накачанная стимуляторами стерва. Она забрала мою добычу. Она унизила мою стаю. Если об этом прознают другие банды, нам завтра же перережут глотки в подворотне.

Он обвел тяжелым взглядом своих людей. Те стояли, не шевелясь, боясь даже вздохнуть.

— Варгас, берешь десятерых. Идете по всем чистым кварталам. Ищите не среди дна, ищите среди тех, кто делает вид, что он человек. Проверьте супермаркеты, прачечные, ночные смены. Ищите ту, у которой руки не от работы дрожат, а от того, что она силу прячет. Крот, ты отправляйся к Глобу на черный рынок. Этот старый хрыч всё знает о лекарствах. Если девчонка тащила рыцаря, ей нужны были бинты и антисептики. И не просто йод, а что-то серьезное.

— Понял, босс! Всё сделаю! — Крот сорвался с места, радуясь возможности убраться из холодного депо.

— И помните, — Бритва снова взял бритву и нежно провел пальцем по самому краю лезвия. — Мне она нужна живой. Я хочу лично посмотреть ей в глаза, когда буду снимать с неё кожу. Я хочу знать, из чего сделаны её кости, раз они ломают моих бойцов. Если кто-то из вас её убьет случайно, то сам ляжет рядом. Свободны!

Бандиты поспешно покинули подвал, оставив Бритву в тишине, нарушаемой лишь далеким гулом города над головой. Главарь снова начал точить бритву.

— Хрупкая девчонка, — проговорил он в пустоту, и в его желтых глазах вспыхнул безумный огонек. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я перережу тебе сухожилия.

В подвале снова воцарился холод. Бритва ждал. Он умел ждать. Нижний город был его королевством, и он знал, что рано или поздно любая тварь, решившая поиграть в героя, всё равно приползет обратно в грязь. Охота началась, и в этот раз Бритва не собирался проигрывать. Каждая капля пота Варгаса, каждый цент, потраченный на информаторов… всё это ложилось на алтарь его будущей мести. Эль-Дар мог гореть в огне Ордена, но в тени Железного нутра заправлял только один закон. Закон Бритвы.

Глава 14

Страх поселился в родном и знакомом с детства городе. Им было пропитано буквально всё. Белые прожекторы Ордена Света, установленные на крышах броневиков, разрезали ночной туман, превращая привычные сумерки в допросную камеру под открытым небом. Саяна шла на работу, втянув голову в плечи, стараясь быть как можно более незаметной. Каждый патрульный, каждый дрон-ищейка, пролетающий над головой с характерным стрекотом, казались ей вестниками конца всему тому, во что она верила и на что надеялась.

В супермаркете, где она проработала ни один год, сегодня было непривычно тихо. Покупатели двигались между рядами медленно, словно призраками. Они тоже старались не привлекать к себе внимания. Яркий свет ламп, который раньше Саяне казался просто назойливым, теперь бил не только по глазам, но и по мозгам. Не получалось избавиться от мысли, что в этом свете её бледность превращалась в нарочитую, первой бросающуюся в глаза.

Лишь оказавшись за своей кассой, Саяна позволила себе немного перевести дух. Но теперь её пугал сканер. Его звук в тишине зала напоминал удары метронома, отсчитывающего последние минуты её старой, почти человеческой жизни.

— Ты сегодня сама не своя, — притормозила возле кассы Элара, проходя мимо с охапкой ценников. — Что это с тобой? Глаза вон красные, и руки дрожат. Саян, — позвала она. — С тобой всё в порядке?

— Всё нормально, Элара, — вынуждена была она посмотреть на подругу. — Просто… что-то сегодня на голову давит, — быстро нашлась, что соврать. В этот момент она явно ощутила, как под кожей чешется Зверь, разбуженный близостью опасности. — Как-нибудь продержусь до конца смены, — даже получилось выдавить из себя подобие улыбки.

— Ну смотри… — недоверчиво протянула Элара и пошла дальше разносить ценники по товарам.

А в это время в квартире Саяны Амеран пытался осознать то, что не укладывалось в его стальную логику рыцаря.

Боль в груди при каждом движении напоминала о том, что он всё ещё жив, и это само по себе было насмешкой над уставом. Впервые за время болезни от встал с продавленного дивана. Мышцы по началу плохо слушались, но силы к ним возвращались стремительно. Тело явно не забыло постоянных тренировок и сейчас радовало Амерана быстрым восстановлением.

Он медленно, опираясь на стену, проковылял к старому комоду. Хотелось лучше осмотреться, понять, в чьём же логове он оказался, чем живёт эта вампирша. О всё что угодно… останки жертв, ритуальные предметы тьмы или хотя бы следы кровавых пиршеств. Но вместо этого в верхнем ящике комода он нашёл маленькую, потертую шкатулку. Внутри лежала выцветшая фотография. Изображена была на ней молодая женщина, глаза которой показались Амерану добрыми. А рядом с женщиной стояла девочка, прижимающая к себе тряпичную куклу. Сразу стало понятно, что на фото Саяна с матерью. Получилось даже рассмотреть вязаную салфетку, явно сделанную своими руками, и старый томик стихов со стёртыми углами, автора которых прочитать не удалось.

У монстров не может быть шкатулок с дорогими сердцу вещицами, — пронеслось в голове Амерана. Да и постепенно он всё сильнее осознавал, что в этом доме живёт одиночество.

Он посмотрел на свои руки. Те самые руки, что выжигали подобные квартиры десятилетиями. Он искал «Гнездо», а нашёл прибежище существа, которое изо всех сил цеплялось за право быть просто… Обычной девушкой, работающей с утра до самого вечера. У которой в соседках не совсем адекватная старушенция, правда храбрая до безрассудства. Язык не повернулся бы назвать её монстром. И уж точно она не была отребьем.

Саяна не видела, но отчётливо расслышала, как с шипением разъехались двери супермаркета. И сразу же в зале что-то поменялось, сам воздух стал иным. Она почувствовала запах прежде, чем увидела их. От них воняло дешевым табаком, грязным телом и застарелой злобой.

Их было трое. Рука первого была закована в грязный гипс, лицо перекошено яростью, а глаза бешено рыскали по залу. Саяна его сразу узнала, и гипс его был её заслугой. За ним следовали двое явно шестерок. Оба жилистые и с кастетами, которые они даже не пытались прятать.

— Ну что, Крот, ищи её, — прорычал загипсованный, остановившись у входа. — Она где-то здесь. Я чую эту суку.

Говорили они не громко, но Саяна всё отлично расслышала. Она замерла за кассой, не зная, что делать. Если сорвётся сейчас с места, или если Зверь вырвется наружу в этом ярко освещённом зале, она не просто выдаст себя и подпишет себе смертный приговор. Прежде всего она подставит под удар мадам Нюйру и Амерана. И этого она категорически не хотела.

Бандиты тем временем медленно двигались вдоль касс. Старший останавливался возле каждой. Он грубо хватал девушек за подбородки и заглядывал им в глаза.

— Не та… — смачно сплёвывал в сторону. — И эта не та. Слишком много страха в зенках. Та, которую мы ищем, не боится ничего, сука!