— Посмотрим, насколько честна была ваша пленница, — пробормотал Илиас.

Призрачный свет вспышки прошёлся по комнате. Там, где Саяна касалась вещей, проступили светящиеся следы — фосфоресцирующие отпечатки на спинке кресла, на подоконнике, на стакане с водой. Комната буквально расцвела следами нечисти. Но самое страшное было не это. Прибор высветил тонкую цепочку следов, ведущую к мусоропроводу.

— Держал в плену, говоришь? — повернулся Илиас к Амерану, и его лицо исказилось гримасой ярости. — Следы говорят о том, что она хозяйничала здесь как дома. А ваши бинты, Амеран… они наложены с заботой, которая не свойственна пленным. Ты предал Свет ради клыкастой твари?..

Саяна приземлилась на кучу зловонного мусора в подвале. Падение нельзя было назвать жёстким, но и приятного тоже было мало. В темноте она услышала тяжелое дыхание и тихий всхлип.

— Баба Нюйра? — позвала она шёпотом.

— Здесь я, детонька, здесь… — старуха схватила её за руку своими сухими, дрожащими пальцами. — Бежать надо. Там, за котлом, лаз есть. Я его годами прикрывала досками…

— Тогда быстро, баба Нюйра! — потянула её Саяна к заветной дыре.

Они почти добрались до неё, когда сверху, со стороны лестницы, темноту подвала прорезал луч ослепительного света.

— Стой! — рявкнул Вершитель. — Всем оставаться на местах!

Нюйра вдруг замерла и выпрямилась. В этом движении было столько неожиданного величия, что Саяна обомлела. Старуха оттолкнула её в темноту, за котёл.

— Уходи, Саяна! Я их задержу. Они старую женщину не тронут…

— Нюйра, нет!

Но та её уже не слушала. Она вышла на свет, размахивая своим неизменным веником, который зачем-то прихватила с собой.

— Куда по чистой помытой лестнице в сапогах?! — закричала она, загораживая проход. — Пошли прочь, окаянные! Нет тут никакой нечисти, только крысы ваши орденские!

Она плюнула в сторону рыцаря, и этот плевок попал прямо на сияющее забрало.

— Схватить старуху! — донёсся сверху голос Илиаса. — Она пособница. Если не скажет, где девка, то сжечь её вместе с домом!

Одновременно с этим улица перед бараком превратилась в настоящий хаос. Варгас и его банда, ослеплённые жаждой мести и яростью Бритвы, не стали разбираться, кто есть кто. Увидев у входа в дом Вершителей, Варгас решил, что Саяна вызвала подмогу, или что Орден забирает его добычу.

— Огонь! — взвыл бандит, вскидывая самопал. — Не отдавать им девку!

Началась беспорядочная стрельба бандитов по оцеплению Ордена. Это вызвало мгновенную ответную реакцию. Вершители открыли огонь на поражение из лучевых винтовок. Воздух наполнился свистом лазеров, криками раненых и грохотом взрывающегося топлива в машинах банды. Этот внезапный бой отвлёк внимание части гвардейцев от подвала. И это оказалось на руку Саяне.

Она ползла по узкому, зловонному коллектору, задыхаясь от ядовитых испарений. Слышала, как над её головой рушится мир и содрогалась от ужаса. Послышались глухие удары, крики и мощный гул пламени. Орден начал Очищение. Они не стали искать её в лабиринтах, они просто решили выжечь весь сектор, чтобы стереть с земли не только её, но и то, что её окружало.

Но она успела сбежать. Когда выбралась в основной тоннель канализации, где текла густая, чёрная жижа, на миг обернулась, чтобы увидеть сквозь решётку вентиляции, как в ночное небо Эль-Дара поднимается столб огня. Её дом, её крохотная комната с фотографиями матери, мадам Нюйра с её ворчанием и добротой… всё это сейчас превращалось в пепел.

В этот момент что-то внутри Саяны окончательно сломалось. Та девушка, которая каждое утро надевала зелёный жилет и улыбалась старику Арни, сгорела там, наверху вместе со старым бараком, который она всю жизнь называла домом. На её месте в холодной тьме коллектора стояло существо с золотыми глазами, в которых больше не было слёз. И жизнь из них постепенно испарялась, уступая место абсолютной пустоте.

Саяна посмотрела на свои руки, перепачканные в мазуте и грязи. Когти не убирались. Жажда больше не была мучительной, как почти все время. Теперь это состояние стало для неё естественным. И внутреннему зверю больше не было нужды прятаться.

— Вы хотели монстра? — прошептала она в пустоту тоннеля, и её голос отозвался хищным эхом. — Вы его получили.

Саяна развернулась и зашагала вглубь подземного города. У неё больше не было дома, не было будущего, но теперь у неё была цель. Эль-Дар ещё не знал, что в его недрах родился хищник, которому больше нечего было терять, кроме своей ярости. А на город продолжал сыпать серый пепел, укрывая собой следы великого преступления Света.

Глава 16

Эль-Дар сверху напоминал пылающий погребальный костер, но здесь, в глубоких венах его подземной системы, царил покой. Саяна шла по колено в чёрной воде, которая лениво текла по старым коллекторам. Над головой вибрировали своды от эха взрывов и гула тяжелых машин Ордена. Оно просачивалось даже сквозь слои бетона и земли. Но здесь эти звуки казались далекими и бессмысленными.

Этого запаха Саяна раньше боялась. Запаха метана, гнили и застоявшейся крови. Теперь он стал её ориентиром. Саяна чувствовала каждый поток воздуха, каждую вибрацию воды. Её человеческая оболочка не просто дала трещину, она осыпалась, как сухая штукатурка со стен её сгоревшего дома. Золото в её глазах больше не гасло. Оно пульсировало в такт её яростному, замедленному биению сердца.

Она вышла к заброшенной станции метро, которая десятилетиями была отрезана от верхнего мира завалами. Здесь, в огромном зале с облупившейся мозаикой, изображавшей триумф прогресса, жили те, кого Саяна боялась всю свою жизнь.

— Пахнет… свежатинкой, — голос раздался из темноты под потолком, где на остатках люстр застыли тени.

Их было пятеро. Все дикие. Те, кто никогда не пробовал суррогат, кто не носил зелёных жилетов и не пробивал чеки. Все они были бледные, с вытянутыми конечностями и пальцами, больше похожими на паучьи лапы. И глаза их светились холодным, ядовитым серебром.

— Это кто же к нам пожаловал? — прошипел вожак, спрыгивая на платформу с нечеловеческой грацией. — Уж не та ли, чей барак только что сожгли? Мы это слышали, сестренка, да. Ну а ты воняешь гарью и предательством.

— Уйдите с дороги! — Саяна не собиралась остановливаться. Её голос стал ниже, в нём появился металл.

— А то что? — оскалился дикий, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. — Здесь нет твоих рыцарей, чтобы защитить тебя. Здесь есть только вечный голод.

Без предупреждения он бросился на неё. Смазанное пятно мелькнуло в полумраке. Раньше Саяна бы зажмурилась. Сейчас она видела каждое его движение. Она не просто уклонилась, а перехватила его в воздухе. Её пальцы сомкнулись на его горле с силой гидравлического пресса. И сразу же она впечатала дикого в мозаичную стену, а куски смальты осыпались на пол.

— Я больше не прячусь, — прорычала она, глядя в его серебряные глаза своим пылающим золотом. — И я не еда. Я то, что пришло за вашими жизнями, если вы не дадите мне пройти к Глобу.

Тени, что окружали их, замерли. Они чувствовали не просто силу. Они чувствовали чистую, неразбавленную ярость наследницы древнего рода, которая наконец-то освободилась от пут. Вожак хрипло зашипел, и Саяна разжала пальцы.

А пока Саяна пробивала себе путь в недрах земли, в Цитадели Света торжествовал стерильный холод.

Амеран висел на цепях в камере допросов. Его тело, едва начавшее восстанавливаться, снова было покрыто ранами, но на этот раз их нанесли не бандиты, а плети, пропитанные святой солью. Свет в камере был настолько ярким, что от него болели и слезились глаза. Он буквально выжигал зрачки.

Дверь с шипением отъехала. Вошёл Илиас. Выглядел он, как и всегда, безупречно. Ни пятнышка сажи не осталось на белоснежном мундире после ночной резни.

— Ты молчишь десять часов, Амеран, — приблизился Илиас к нему вплотную, разглядывая своего бывшего соратника с искренним любопытством. — Ради чего? Ради бабки-пособницы? Или ради той твари, что поила тебя кровью в своей каморке? Ты понимаешь, что завтра тебя выведут на Световую Площадь? Мы объявим тебя павшим, совращённым тьмой. Это будет прекрасный урок для молодежи.