— Нюйра, — Саяна опустилась на колени рядом с ней, и впервые за всё время после принятия старой крови в её голосе проскользнула человеческая боль. — Нюйра, это я. Саяна. Я пришла за тобой.

Старуха медленно приоткрыла глаза. Сначала в них был только страх, она видела существо с золотыми глазами, покрытое кровью врагов. Но потом что-то щёлкнуло в её затуманенном сознании.

— Саяна? — прохрипела она. — Девочка... глупая... зачем ты... пришла...

— Затем, что ты моя семья, — Саяна осторожно разорвала путы на её руках. Верёвки, пропитанные солью, оставили глубокие ожоги. — Затем, что я не оставляю своих.

— Ловушка... это ловушка, — Нюйра попыталась схватить её за руку. — Илиас... он знал... что ты придёшь...

В этот момент в коридоре раздался оглушительный рёв сирены. Красные огни вспыхнули под потолком, заливая всё кровавым светом.

— Внимание! Код чёрный! Объект Лакари в комплексе! Все подразделения к блоку 47!

Саяна подхватила Нюйру на руки, поражаясь тому, насколько лёгким стало её тело. Старуха весила не больше ребёнка.

— Крот! — рявкнула она, выбегая в коридор. — Взрывчатку! Сейчас!

Каторжники уже расставляли заряды вдоль опорных колонн. Их руки тряслись, пот лился ручьями, но они работали быстро. Страх перед Саяной был сильнее страха перед Орденом.

— Готово! — крикнул Крот. — Но нам нужно минимум пять минут, чтобы добраться до выхода!

— У вас есть три, — Саяна рванула к лестнице.

За их спинами, из глубины ям, уже доносился лёгкий топот бронированных сапог. Вершители неумолимо приближались, как машины смерти.

Саяна взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Нюйра в её руках тихо стонала, но держалась. Они ворвались в вентиляционную шахту, Крот и его люди карабкались следом, задыхаясь.

— Детонатор! — крикнул один из каторжников, протягивая Кроту небольшое устройство.

Крот нажал кнопку. Прозвучал оглушительный взрыв. Ударная волна прокатилась по шахте, швыряя их вперёд, как тряпичных кукол. Саяна инстинктивно прикрыла Нюйру своим телом, когда их выбросило из трубы прямо в лесной овраг в двух километрах от комплекса. За их спинами рушились Соляные ямы.

Гигантские столбы пламени взметнулись в ночное небо, окрашивая облака в кроваво-оранжевый цвет. Земля содрогнулась, как от землетрясения. Тысячи тонн известняка, бетона и стали обрушивались внутрь, погребая под собой камеры, коридоры, посты охраны. Из глубин карьера вырвался оглушительный рёв. Это кричали сотни заключённых, которых взрыв освободил из камер.

Саяна лежала на холодной земле, прижимая к себе Нюйру. Старуха дышала, слабо и прерывисто, но дышала. Крот и один из каторжников выползли из-под обломков, оглушённые, окровавленные, но живые. Второй каторжник остался в шахте, не успел выбраться.

— Мы... мы сделали это, — выдохнул Крот, глядя на пылающий ад позади. — Мы взорвали Соляные ямы...

Саяна поднялась на ноги, всё ещё держа Нюйру на руках. Её взгляд был прикован к горизонту, где над городом возвышались белые шпили Цитадели, залитые прожекторами.

Там сейчас в кандалах находился Амеран. Он ожидал рассвета, который должен был стать для него последним.

— Глоб ждёт в безопасном месте, — сказала Саяна, передавая Нюйру Кроту. Старуха слабо сжала её руку.

— Саяна... не ходи... — прохрипела Нюйра. — Ты и так... сделала достаточно...

Саяна наклонилась и поцеловала её в лоб. Этот жест стал единственным нежным за всю эту кровавую ночь.

— Я иду за тем, кто спас меня первым, — прошептала она. — Передай ему, если я не вернусь... передай, что я помню. Каждое слово. Каждый взгляд.

Она развернулась и шагнула в темноту леса. Крот смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в ночи.

— Она не вернётся, — тихо сказал каторжник.

— Знаю, — Крот бережно поднял Нюйру. — Но если она доберётся до него... если она успеет... Илиас узнает, что бывает, когда отнимаешь у монстра последнее, что удерживает его человечность.

Над Эль-Даром бушевал хаос. Пламя в Соляных ямах было видно из каждого квартала. Сирены выли, люди бежали, не зная, куда. Орден метался между портами, где бушевало восстание, и ямами, откуда вырвались сотни озлобленных заключённых.

А сквозь этот ад, невидимая и неустрашимая, двигалась Саяна. Она шла к Цитадели. Шла к своему последнему бою. Шла к Амерану.

Глава 22

Рассвет над Люминосом всегда был триумфальным. Золотые лучи омывали белый мрамор Цитадели, превращая её в парящий в небесах храм. Но сегодняшний рассвет был особенным. Сегодня Свет должен был явить свою карающую длань перед всем народом.

Световая площадь, огромная мраморная эспланада перед главными вратами Цитадели, была заполнена людьми. Тысячи горожан, от нищих из трущоб до богатых купцов в бархатных плащах, стояли в напряжённой тишине, глядя на возвышение в центре площади. Там, на белоснежном помосте, высился солнечный столб — древнее сооружение для казни, представляющее собой высокую колонну из кристаллического кварца, опоясанную цепями. И к этому столбу был прикован Амеран.

Его руки были подняты над головой, запястья скованы освящёнными кандалами, которые врезались в плоть. Ноги едва касались помоста, он практически висел на цепях, отчего каждый вдох превращался в пытку. Его тело, некогда крепкое и натренированное, теперь было изборождено шрамами от предварительного очищения. Кровь, запёкшаяся на груди, образовала тёмные корки. Но хуже всего было не это. Хуже всего было видеть лица в толпе. Знакомые лица его бывших сослуживцев, людей, которые когда-то называли его героем. Сейчас в их глазах плескалось только любопытство и праведное удовлетворение. Для них он уже не был человеком. Он был примером того, что случается с теми, кто посмел усомниться в истиной вере.

Илиас стоял у подножия помоста в полном парадном облачении. Его белоснежный плащ, расшитый золотыми нитями, развевался на утреннем ветру. В руках он держал факел, но не обычный, а наполненный святым маслом, чьё пламя горело ослепительно белым светом.

— Граждане Люминоса! — его голос, усиленный магическими резонаторами, прокатился над площадью. — Сегодня мы собрались, чтобы стать свидетелями торжества света над тьмой. Этот человек, — он указал на Амерана, — некогда был нашим братом. Он сражался за чистоту, за порядок, за будущее наших детей. Но он пал, позволил скверне проникнуть в своё сердце. Он защищал вампиршу. Он скрывал её от правосудия. И теперь он заплатит за своё предательство!

Толпа взревела. Кто-то выкрикивал проклятия, кто-то швырял камни, которые со стуком отскакивали от мраморного помоста.

Амеран не смотрел на них. Он смотрел на небо. На бледное, предрассветное небо, где последние звёзды только начинали гаснуть перед натиском солнца. Он думал о Саяне. Если только она жива… То пусть бежит от этого города, от этого лживого мира… Амеран мысленно молил её не попадаться в ловушку. Ведь Илиас только её и ждёт. Он хочет, чтобы она пришла.

Но даже думая так, он сам себе не верил. Саяна придёт, потому что он бы пришёл за ней. Потому что между ними за очень короткое и непростое время возникло нечто, что было сильнее инстинкта самосохранения.

Илиас поднял факел выше.

— Пусть пламя света очистит его грехи! Пусть его прах станет предупреждением для всех, кто посмеет...

Он не договорил. Под площадью раздался глухой удар, затем ещё один. Мраморные плиты затряслись. Из вентиляционной решётки в тридцати метрах от помоста вырвался столб пыли и обломков.

Толпа ахнула, шарахаясь в стороны. Из разлома в земле, как из самого ада, поднялась Саяна. Она выглядела ужасающе. Её некогда скромная одежда превратилась в лохмотья, пропитанные кровью. Кожа светилась мертвенной белизной, а из ран на плечах и боках сочилась чёрная, густая жидкость — кровь, отравленная старой кровью. Волосы развевались вокруг её головы, как живые змеи. Но страшнее всего были глаза. Два пылающих золотых солнца, в которых не осталось ничего от робкой девушки.