— Пять полных солнечных циклов, — голос Илиаса, звонкий и четкий, как удар стали о камень, разнесся под сводами. — Пять дней от нашего брата Амерана нет вестей. Его последний отчет был отправлен из Эль-Дара. Он шел по следу «Гемо-синтетиков» — тех крыс, что варят суррогат крови для выживших кровососов.

Он медленно прошелся вдоль стола, чеканя каждый шаг.

— Мы знаем Амерана. Он — тень Света. Он выживал в Ледяных Пустошах и вырезал гнезда в подземельях Горха. И теперь вы хотите, чтобы я поверил, будто он просто «исчез» в захолустном городишке, который наполовину состоит из строительного мусора и трущоб?

— Эль-Дар — это транспортный узел, Илиас, — подал голос старый Магистр Валериус, чей голос дрожал от возраста. — Там процветает бандитизм. Возможно, Амеран просто наткнулся на группу отморозков. Вы же знаете этих бродяг — они убьют за медную пуговицу, не глядя на знаки отличия. Это трагедия, но, возможно, бытовая.

Илиас резко остановился и повернулся к старику. Его глаза, лишенные тепла, сузились.

— Бытовая? — Илиас склонился над столом, упираясь в него руками. — Магистр, вы либо слишком стары, либо слишком наивны. Ни одна банда бродяг не способна убить обученного рыцаря Ордена, не оставив горы своих трупов. А там — тишина. Ни тел, ни следов борьбы, ни вестей от информаторов. Это означает только одно: Амеран столкнулся с силой, которая умеет прятаться. С силой, которая чувствует себя в Эль-Даре как дома.

Он выпрямился и обвел совет тяжелым взглядом.

— Эль-Дар — это гнойник на теле Империи. Эти старые бараки, эти недостроенные высотки, где подвалы тянутся на мили вниз... Это идеальное место для тех, кого мы поклялись истребить. Я уверен, что Амеран нашел нечто большее, чем склад контрабанды. Он нашел «Гнездо». И если мы не ответим сейчас, завтра они придут в Люминос.

— Что вы предлагаете? — спросил Верховный Инквизитор, скрытый тенью своего глубокого капюшона.

— Я требую введения «Протокола Очищения», — по залу пронесся испуганный шепот. — Дайте мне отряд «Солнечных Гончих». Я отправляюсь в Эль-Дар лично. Я объявлю там военное положение. Каждый дом будет обыскан. Каждый подвал — залит святым маслом и выжжен. Мы проверим кровь каждого жителя, от мэра до последнего нищего. Если Амеран жив, я вытащу его. Если нет, я сделаю Эль-Дар его погребальным костром.

— Вы понимаете, что это парализует торговлю в секторе? — попытался возразить Валериус. — Советники из Торговой Палаты будут в ярости...

— Торговая Палата может считать свои монеты в аду! — Илиас ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули чернильницы. — Пока вы беспокоитесь о прибыли, наши враги пьют кровь наших братьев! Жалость — это яд. Сомнение — это предательство. Дайте мне полномочия, и я обещаю: через неделю в Эль-Даре не останется ни одной тени, в которой сможет укрыться даже мышь, не говоря уже о вампире.

Верховный Инквизитор медленно поднял руку, призывая к тишине. Он долго смотрел на Илиаса. В этом молодом офицере он видел ту же ярость, что когда-то возвела Люминос из пепла великой войны.

— Твое рвение похвально, Илиас, — произнес он глубоким, вибрирующим басом. — Совет одобряет твое прошение. Тебе даются полномочия «Вершителя». Ты имеешь право судить и приводить приговор в исполнение на месте. Найди Амерана. Но помни, если он предал Орден или пал по своей глупости, не дай этому позору выйти за пределы Эль-Дара. Очисти всё.

Илиас коротко, по-военному поклонился. На его губах заиграла тонкая, почти незаметная улыбка — улыбка хищника, которому наконец разрешили сорваться с цепи.

— Слава Свету, — чеканя шаг, он направился к выходу.

В его голове уже зрел план. Он не просто ехал за разведчиком. Он ехал за триумфом. Он представлял, как будет гореть старое дерево бараков Эль-Дара, и как крики нечисти станут лучшей музыкой для его ушей.

А за окнами Цитадели солнце продолжало заливать Люминос безжалостным, ослепляющим светом, в котором не было места милосердию. Город-зеркало ждал новых новостей о победе над тьмой.

Глава 5

Глоб вытер окровавленные руки о пожелтевшее полотенце и шумно захлопнул свой саквояж. В тусклом свете утра его лицо казалось высеченным из серого песчаника. Он бросил короткий взгляд на Амерана, который теперь дышал ровно, хоть и очень слабо.

— Жить будет, — буркнул аптекарь, поправляя свои толстые очки. — Если не случится горячки или если его хваленый Орден не наделил его какой-нибудь редкой аллергией на мои препараты. Я зашил его изнутри и снаружи. Паршиво, конечно, что пришлось тратить на него «Змеиный корень», но иначе он бы испустил дух еще до рассвета.

Саяна, сидевшая на краю кресла, почувствовала, как внутри немного отпустило.

— Спасибо, Глоб. Когда он придет в себя?

— Не раньше, чем через два дня, — принялся натягивать аптекарь свое поношенное пальто. — И это к лучшему для тебя, глупая девчонка. Пока он в беспамятстве, он не видит твоих глаз и не слышит, как твое сердце бьется вдвое медленнее человеческого. Корми его бульоном, если начнет глотать, и не смей снимать повязки. И вот... — Он сунул ей в руку небольшую склянку с мутной жидкостью. — Если начнет метаться, капни три капли в рот. Усыпит даже волкодава. Главное, не больше трех капель!

— Ты вернешься? — спросила Саяна, провожая его к двери.

— Только если город не перекроют, — обернулся Глоб у порога, и взгляд его стал серьезным. — Послушай меня, Саяна. Оставь ему эту ампулу крови, что я дал тебе. Кто знает… И сама… будь соторожна! Если он очнется и увидит, что ты пьешь суррогат, он поймет всё. Иди на работу, делай вид, что ты обычная серая мышь. И молись Солнцу, в которое не веришь, чтобы мадам Нюйра внизу не вызвала патруль из-за «странных запахов».

Саяна закрыла дверь за аптекарем на все четыре замка. Сердце было не на месте. Оставлять беспомощного врага в своей квартире и идти улыбаться покупателям казалось безумием, но выбора у нее не было. Если она пропустит смену, мадам Вайна не просто лишит её премии — она начнет задавать вопросы. А вопросы — это последнее, что нужно сейчас Саяне.

Супермаркет «Светлый путь» располагался на первом этаже одной из тех самых зеркальных высоток, что кольцом сжимали старый район Саяны. Это было стерильное, ослепительно освещенное место, пропахшее дешевым кофе, моющими средствами и свежей выпечкой.

— Саяна! Наконец-то! — мадам Вайна, начальница смены, встретила её у служебного входа. Эта женщина была похожа на перезрелый персик — мягкая, округлая, но с косточкой внутри, о которую можно было сломать зубы. — Опаздываешь на пять минут. Ты же знаешь, я этого не люблю. Калеб уже спит на ходу, сменяй его быстро.

— Извините, мадам Вайна. Кошка приболела, — соврала Саяна, надевая ярко-зеленый форменный жилет.

— Кошки, собаки... У всех вечно кто-то болеет. И никого не волнует прибыль нашего магазина, — проворчала начальница, но в её глазах мелькнуло подобие сочувствия. — Ладно уж, иди. И поправь волосы, вид у тебя такой, будто ты всю ночь вагоны разгружала.

Саяна заняла свое место за третьей кассой. Рядом уже вовсю щебетала Элара — её коллега, вечно позитивная девушка с копной рыжих волос, которая, казалось, состояла из чистого сахара и сплетен.

— Приве-е-ет! — Элара умудрялась сканировать пакет молока и подмигивать Саяне одновременно. — Ты видела новости? Говорят, в столице что-то празднуют, а у нас ночью опять была стрельба в порту. Слушай, ты выглядишь ужасно. Может, всё-таки сходим завтра на танцы? Тебе нужно встряхнуться, — тараторила она как заведённая.

— Не сейчас, Элара, — Саяна начала привычный ритм: «Бип. Бип. Бип». — Очень много дел…

Работа была монотонной, и это помогало Саяне не сойти с ума от тревоги. Руки сами хватали товар, сканировали штрих-коды, выдавали сдачу. Но её обостренный слух продолжал улавливать звуки, которые обычные люди не замечали: шепот покупателей в пятом ряду, ворчание охранника у входа, гудение холодильников…