Она стояла посреди площади, и тишина, которая на мгновение воцарилась, была оглушительной.

Илиас медленно опустил факел, и на его лице появилась тонкая, торжествующая улыбка.

— Вот и ты, — довольно тихо произнёс он, но резонаторы разнесли его слова по всей площади. — Я знал, что ты не сможешь устоять. Любовь делает даже монстров предсказуемыми.

Саяна не ответила. Она просто посмотрела на Амерана, прикованного к столбу, и что-то в её взгляде, может быть, последняя капля человечности, дрогнуло.

— Вершители! — рявкнул Илиас. — Возьмите её!

Из-за колонн Цитадели хлынули рыцари. Двадцать, тридцать, пятьдесят… целая армия в сияющих доспехах, с лучевыми винтовками и святыми мечами. Они окружили площадь плотным кольцом.

Саяна оскалилась, обнажив клыки. Её тело напряглось, как пружина. И она сорвалась с места. Первые трое рыцарей даже не успели выстрелить. Она напала на них за долю секунды до этого. Её когти вошли в сочленения доспехов, там, где сталь встречалась с плотью. Кровь брызнула фонтаном. Один из Вершителей попытался ударить её мечом, но она перехватила лезвие голой рукой. Сталь, освящённая светом, обожгла её ладонь, оставив дымящийся ожог, но Саяна даже не вздрогнула. Она вырвала меч из рук рыцаря и одним движением вонзила его владельцу в грудь, пробив броню насквозь.

Площадь потонула в животном ужасе. Толпа в панике бросилась к выходам, давя друг друга. Вершители открыли огонь. Лучи резали воздух, выжигая мрамор там, где Саяна была мгновение назад. Но её уже не было там. Она двигалась как тень, как живой кошмар, оставляя за собой искалеченные тела.

Пять рыцарей легли за первые десять секунд. Десять — за следующие двадцать. Саяна была повсюду одновременно. Она прыгала на стены, отталкивалась от колонн, использовала самих Вершителей как щиты от выстрелов их же товарищей.

Но святое оружие делало своё дело. Лучевой выстрел зацепил её по бедру, выжигая мясо до кости. Она споткнулась, и в этот момент трое рыцарей набросились на неё с мечами. Освящённая сталь резала её плоть легче, чем обычная. Это было оружие, созданное специально для таких, как она.

Саяна взревела от боли и ярости. Она схватила одного из нападавших за шлем и с силой швырнула его в двух других. Все трое рухнули, их доспехи звякнули о мрамор.

— Довольно! — голос Илиаса прорезал хаос.

Он стоял на помосте, направив на Саяну странное устройство — длинную трубку из полированного хрусталя, на конце которой дрожало ослепительное белое пламя.

— Копьё рассвета, — произнёс Илиас почти нежно. — Концентрат солнечного света, способный испепелить даже древнейшую нечисть. Один выстрел, и от тебя останется только пепел.

Саяна замерла. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, её собственная кровь текла по телу, оставляя дымящиеся следы на мраморе.

— Сделай ещё один шаг, — продолжал Илиас, — и я выстрелю. Не в тебя. В него.

Он повернул оружие на Амерана. Саяна сжала кулаки так сильно, что когти вонзились в собственные ладони.

— Вот так, — Илиас улыбнулся. — Видишь, как легко управлять монстром? Достаточно найти то, что ему дорого. Ты пришла его спасать, но ты только ускорила его смерть. Если бы ты не явилась, я бы дал ему быструю смерть. Теперь же... — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Теперь я заставлю тебя смотреть, как он горит. А потом я сожгу тебя. И сделаю это тоже медленно.

— Не делай этого, Саяна, — голос Амерана был хриплым, но твёрдым. — Уходи. Прямо сейчас. Ты уже сделала достаточно.

Она посмотрела на него. Их взгляды встретились — золотой и стальной. И в этот момент между ними пронеслась целая вселенная молчаливого общения.

«Прости», — говорили его глаза.

«Нет», — отвечали её.

Саяна медленно выпрямилась. Ноги её почти не слушаются. Раны от святого оружия горели. Но она всё равно шагнула вперёд.

— Я тебя предупредил, — сказал Илиас и нажал на спуск.

Луч чистого света, концентрированный и смертоносный, вырвался из Копья Рассвета. Но не в Амерана. Саяна прыгнула перед ним, встав щитом. Свет ударил ей в грудь, выжигая плоть, обуглевая кость.

Она закричала. Но был то не крик боли. Это был крик древнего существа, чей род был похоронен в веках, чьё имя было забыто временем, чьё право на существование отрицала история. Это был крик Жрицы ночи, восставшей против бога лжи. И пока она кричала, пока святое пламя пожирало её грудь, её рука потянулась к Амерану. Её когти вонзились в кандалы и с невероятным усилием она их разорвала. Цепи рухнули на мраморный пол со звоном. Амеран упал прямо в объятия Саяны. Она обхватила его, прикрывая своим телом от последних волн светового излучения.

— Пошли, — прошептала она, и её голос был едва слышным. — Пошли отсюда...

Она подняла его на руки, и вместе они рухнули в расселину в полу площади, всё в те же катакомбы, по которым она пробивалась сюда.

Илиас рванул за ними, но они ужеисчезли в темноте глубин, оставляя после себя только кровь и запах сожженной плоти.

Глоб в своих подвалах старой аптеки, спрятанных среди лабиринтов Нижнего города, при свете единственной лампы разворачивал ткани и припасы, готовясь к невозможному.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что старик вскрикнул. Саяна упала внутрь, неся на себе полуживого Амерана. Её грудь была обожжена до кости, её платье пылало, а волосы дымились.

— Помоги ему, — выдохнула она, опускаясь на пол.

— О боже! — судорожно вздохнул Глоб. — Саяна, ты...

— Я знаю, — прошептала она. — Я чувствую. Помоги ему сначала. Убедись, что он выживет.

Больше Глоб не стал тратить время на разговоры. Он работал мастерски, его дрожащие руки двигались с научной точностью. Он обмывал раны Амерана холодной водой, обрабатывал их старыми алхимическими составами. Раны от святого оружия не заживали легко, но и они поддавались лечению.

Когда он наконец обернулся к Саяне, в его глазах стояли слёзы. А как он станет лечить её, если святое пламя выжгло её насквозь? Глоб видел, как сквозь обугленную плоть просвечивает кость, как чёрная кровь медленно перестаёт течь.

— Мне нужна кровь, — выдохнула Саяна, глядя в потолок. — Ихор. Если есть ещё...

— Нет, — помотал Глоб головой. — Это был последний флакон.

Саяна закрыла глаза.

— Тогда я... тогда я...

Она не договорила. Её дыхание становилось всё более поверхностным. Старая кровь, которая столько времени держала её в живых, теперь просто сжигала её изнутри, в то время как святое оружие разрушало её плоть снаружи. Она медленно, но верно умирала.

Амеран пришёл в сознание от первого же крика боли. Его глаза распахнулись, и первое, что он увидел, была Саяна, лежащая рядом и истекающая кровью. Её тело уже содрогалось в конвульсиях.

— Нет!.. — попытался он подняться, но ноги его не слушались. Он снова упал рядом с ней на полу. — Нет, Саяна, нет...

Она повернула голову к нему и улыбнулась. Сделала это так, что Амерану показалось, вот сейчас его сердце разорвётся.

— Ты живой, — прошептала она. — Ты живой, и это всё, что нужно.

— Не смей! — его голос сорвался на рыдание. — Не смей оставлять меня! Я не позволю...

— Ты не можешь помешать смерти, боец, — она протянула руку и прикоснулась к его лицу. Её когти исчезли. Её кожа становилась всё более человеческой, словно с каждой минутой она отпускала монстра и возвращалась в человека. — Но я даю тебе то, что ты дал мне в первый раз.

— Что? — его голос был едва различим.

— Выбор, — она взяла его руку и положила на свою грудь, туда, где ещё билось её сердце. — Выбор жить. Выбор помнить. Выбор верить, что в этом городе, в этом мире, есть ещё место для любви.

Амеран прижал её к себе, бережно, осторожно, как будто боялся, что она сломается от малейшего движения.

— Я помню, — шептал он ей в волосы. — Я помню каждый момент. Твой голос в темноте. Твои руки, перевязывающие мои раны. Как ты смотрела на меня в своей крошечной кухне, и я впервые за много лет увидел в монстре... человека. Я помню, Саяна. Я помню...