Комната была маленькой. Кровать, шкаф, стол, на который помещался ноутбук и ещё одна чашка. Я подошла к розетке, проверила, не шатается ли. Вера наблюдала с порога.

— Работаете дома?

— Иногда.

— Громко?

— Я монтирую звук. В наушниках.

Она заметно успокоилась.

— А записывать будете?

Я посмотрела на окно, выходившее во двор.

— Иногда голос. Недолго. Если будет мешать, договоримся по времени.

Вера кивнула. Показала полку в холодильнике, место в ванной, ключ, который надо было чуть приподнимать в замке. Я записывала, как будто собирала ещё одно интервью. В какой-то момент она спросила, откуда я переезжаю.

— От подруги. После расставания.

Женщина перестала показывать шкафчик.

— Муж приходить выяснять не будет?

— Я адрес ему не дам. Если понадобятся встречи, не здесь.

Она долго смотрела на меня. Я ждала, что сейчас начнётся разговор о том, как все мужья одинаковы, но Вера спросила про срок оплаты. Я ответила. Мы вернулись к комнате.

На подоконнике лежала старая подставка под цветочный горшок. Я попросила её убрать, чтобы поставить туда лампу. Вера сказала: можно убрать самой, только не выбрасывать.

Это было первое изменение, которое мне разрешили сделать без обсуждения всей моей жизни.

Я внесла оговорённую сумму, получила ключ и вышла на лестницу. Руку всё время тянуло к телефону. Хотелось рассказать, что комната нашлась. Денису нельзя, Асе пока рано, Роману — ещё хуже.

Я позвонила Тане.

— Там стол есть, — сказала я.

— Отлично. Значит, мой кот снова сможет лежать на твоём ноутбуке только в гостях.

Я рассмеялась. Потом стояла на лестнице и слушала, как она объясняет, что первый пакет вещей можно отвезти завтра, а остальные не сгорят за сутки. Мне впервые за выходные захотелось поесть до того, как она напомнит.

За вещами мы приехали на Таниной машине. Рабочий стол в неё не помещался, поэтому я решила пока забрать только лампу, кресло и коробки с записями. Денис открыл дверь ещё до звонка.

В квартире пахло моим средством для пола. На кухне стояли две чашки.

— Я думал, поговорим спокойно, — сказал он, увидев Таню.

— Я спокойно переношу коробки, — ответила она. — Показывайте.

Денис отступил.

Я прошла в спальню. Кровать была заправлена покрывалом, которое мы обычно доставали только к гостям. На моей тумбочке лежала раскрытая книга. Закладка торчала примерно в середине, хотя я точно помнила, что остановилась на первых пятидесяти страницах.

Я взяла книгу. Под ней оказался мой крем для рук.

Денис стоял в дверях и смотрел, как я складываю вещи в сумку.

— Я её не трогал, — сказал он.

— Ты её разложил.

Он помолчал.

— Хотел, чтобы ты вспомнила дом.

Я села на край кровати. На секунду всё качнулось: может быть, стоило остаться здесь хотя бы потому, что в этой комнате я знала, как найти выключатель в темноте. В съёмной комнате пахло чужими духами, а маленький стол упирался в кровать.

Потом я вспомнила, что Денис уже однажды подготовил для меня место, в котором я должна была почувствовать себя лучше.

Я убрала книгу в сумку.

— Я помню дом.

— Тогда зачем ты всё разрушаешь?

Я подняла на него глаза.

— Ты нанял мужчину, чтобы он за мной ухаживал.

По телефону он уже слышал это от меня. В лицо говорить оказалось труднее.

Денис прислонился плечом к косяку.

— Он тебе рассказал свою версию?

— Я прочитала вашу переписку ещё до отъезда.

Он выпрямился, оглянулся на кухню, где Таня заклеивала коробку.

— И всё равно поехала?

Я кивнула.

— Оля, ты сама понимаешь, как это выглядит?

— Я понимаю, что ты сейчас делаешь.

— Да ничего я не делаю! Ты знала, поехала, присылала мне снимки. А теперь я один виноват?

Я застегнула сумку. Молния зажевала рукав, и мне пришлось расстегнуть её снова. Денис шагнул вперёд, машинально потянулся помочь. Я отодвинула сумку.

— За снимок отвечаю я. За заказ — ты.

Он смотрел на мою руку так, будто я ударила его.

— Я хотел, чтобы ты перестала чувствовать себя единственным пострадавшим человеком на свете. Чтобы вспомнила, что у тебя тоже есть желания. Разве это плохо?

— Тогда зачем тебе было моё голосовое?

Он отвёл глаза.

В коридоре Таня уронила рулон скотча. Тот покатился к спальне, и она пошла следом.

— Коробки готовы, — сказала она мне. — Кресло последним.

Денис отошёл от двери.

Я вынесла свою сумку. Уже у лифта он догнал нас с пакетом.

— Фен забыла.

— Он в чемодане, — ответила я.

В пакете был второй, домашний. Мы посмотрели на него, потом друг на друга. Раньше я бы засмеялась и сказала, что один фен обязательно останется мужчине с тремя сантиметрами волос. Сейчас не смогла.

— Оставь, — сказала я. — Этот твой.

Кресло мы всё-таки увезли. Таня опустила заднее сиденье, я держала дверцу машины, пока она поворачивала его боком. Денис вышел помочь и сразу стал объяснять, как лучше поставить. Таня молча развернула кресло ещё на четверть, и оно поместилось.

— Вот так, — сказала она.

Он остался у подъезда. Я села рядом с подругой и пристегнулась. В зеркале было видно, как муж проверяет карман, ищет сигареты, которых давно не покупал. Я отвернулась до того, как он поднял голову.

На первом светофоре Таня спросила, куда ехать: к ней или сразу в новую комнату.

Я назвала новый адрес.

— Сегодня останешься?

— Да.

— Постель есть?

Я не знала. Вера показывала шкаф, кухню, ключ. Про постель я не спросила. Таня свернула к магазину, и мы купили самый простой комплект. Я долго держала в руках наволочку с нелепыми листьями, потому что выбирала бельё впервые за много лет без мысли, понравится ли оно мужу.

— Бери, — сказала Таня. — Если утром возненавидишь, листья переживут.

Мы отвезли вещи. Вера открыла нам, увидела кресло и спросила, куда я собираюсь поставить прежний стул. Я ответила, что могу убрать в угол. Она согласилась, но велела не царапать пол. Таня помогла расстелить бельё, прикрутила ослабший плафон лампы и собралась домой.

Я стояла в дверях, не желая выпускать её слишком быстро.

— Доедешь — напиши.

Она посмотрела на меня.

— Я живу в четырёх остановках.

— Всё равно.

Таня кивнула. Обняла меня одной рукой, потому что в другой держала инструменты.

— Если не понравится, приезжай. Только не сегодня в три ночи на такси из другого города. Предупреждай хотя бы за час, я кота переселю.

Я улыбнулась. Потом закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и послушала, как подруга разговаривает с Верой в коридоре. Наконец их голоса стихли. Я осталась в комнате, где ещё ни разу не плакала.

Не хотелось начинать.

Я включила лампу и открыла работу.

В среду перед показом Асиного фильма я всё-таки накрасилась. Не для Дениса, хотя знала, что он будет. Хотелось, чтобы дочь увидела меня и не начала сразу тревожиться.

В холле учебного корпуса стояли родители с пакетами цветов. Кто-то снимал афишу, кто-то спрашивал, где туалет. Я пришла одна и несколько минут не могла решить, можно ли уже проходить. Ася выбежала из коридора с катушкой провода в руке.

— Ты пришла!

Она улыбнулась так широко, что я сразу простила себе всё время перед зеркалом.

— Обещала же.

— Ты сказала «постараюсь».

— Постаралась.

Ася обняла меня осторожно, чтобы не ударить проводом. Потом увидела отца за моей спиной и замерла. Я не обернулась сразу. Сначала отпустила дочь.

— Иди, — сказала я. — У тебя провод.

Она благодарно кивнула и убежала. Денис подошёл с букетом, слишком большим для тесного зала. Я посмотрела на цветы и подумала, что Асе потом придётся везти их в общежитие, где нет вазы. Но говорить это сейчас означало бы придраться к единственной нормальной вещи, которую он сделал.