Я не стала задавать следующий вопрос.

По дороге домой я впервые за неделю плакала без злости. В трамвае, отвернувшись к стеклу. Хотелось рассказать Денису про эту историю. Я уже придумала, с чего начну, и только потом вспомнила, что вечером он спросит, взяла ли я купальник для бассейна.

Чемодан лежал раскрытым на нашей кровати. Денис достал его, протёр колёсики и даже положил внутрь дорожный фен. На короткое время от этого стало так больно, что я опустилась на край матраса.

В первые годы он встречал меня с работы на остановке. Ехать было две остановки, но он всё равно приходил: утверждал, что дома закончился хлеб. Хлеб потом плесневел, потому что мы оба покупали по батону.

Теперь он упаковал мне фен.

Я отвела взгляд от его подушки и пошла за зарядкой.

Семейный планшет стоял на кухне. На нём Денис смотрел ролики про ремонт, я читала рецепты, Ася, приезжая, искала кино. Он был старый, с треснувшим углом, и пароль мы не ставили. Муж однажды подключил к нему свой мессенджер, когда у телефона меняли экран. Подключение так и осталось.

Я хотела открыть бронь, чтобы сохранить адрес отеля. Вместо неё на экране была переписка с человеком по имени Роман Белов.

Последнее сообщение Дениса состояло из трёх строк:

«Заезд в понедельник, до четверга следующей недели. 180, половина сегодня. Сближение без грубости. Ей нужно почувствовать, что её выбрали».

Я сперва подумала, что это рабочее. Денис делал рекламу и мог обсуждать что угодно — от съёмки халатов до интонации голоса для ролика. Даже «сближение» я успела объяснить себе каким-то новым рекламным термином.

Потом увидела свою фотографию.

Он отправил снимок с Асиного выпускного. На мне было зелёное платье, которое я выбирала три недели. В кадре не осталось ни дочери, ни Дениса. Он обрезал нас так аккуратно, что моя рука лежала на чужом, удалённом плече.

Я прочитала выше.

«41. Работает с текстами и звуком. Про молодость и стройность не ври, она не дура. Лучше слушай. Цветы белые. Рыбу не ест».

Следом — ответ:

«Денис, я не занимаюсь такими историями».

«Ты ведущий, актёр. Поговорить с женщиной можешь? Без постели обойдёмся. Несколько встреч, флирт. Пусть сама напишет, что ей хорошо с другим. Потом я ей покажу: все живые люди, хватит суд устраивать».

Я дочитала до согласия. До цифр. До подтверждения перевода. Роман спросил только, точно ли женщина живёт отдельно.

«Почти. Считай, да».

Из прихожей донёсся звон ключей. Денис вернулся из магазина.

Я положила планшет на стол экраном вниз. Он вошёл с пакетом, достал йогурт, который я любила, и маленькую упаковку помидоров.

— Всё собрала?

Мне хотелось спросить, включён ли Роман в стоимость завтрака. Фраза уже стояла во рту. Я сжала зубы так сильно, что заныла челюсть.

— Ещё нет.

— Что-то забыла?

Я смотрела, как он раскладывает продукты. Дорогие помидоры он поставил ко мне поближе. Сам ел любые.

— Я рыбу ем, Денис.

Он поднял голову.

— Что?

— Рыбу. Не люблю только скумбрию. Тебе запах не нравился, и мы перестали покупать.

— Ну ешь. Кто тебе запрещает?

Он отвернулся к холодильнику. Я взяла планшет и ушла в Асину комнату.

Там я сфотографировала переписку своим телефоном. Руки дрожали, и два снимка пришлось переснять. Потом нашла страницу Романа Белова: мужчина с сединой у висков, чуть кривой улыбкой и тёмными глазами. На одном видео он стоял на сцене в смокинге, на другом читал рекламу дверей. Голос был низкий, спокойный. Таким голосом удобно объяснять, что всё будет хорошо.

Я досмотрела оба ролика.

Потом открыла Асину фотографию в контактах и позвонила.

— Мам, только быстро, у меня экспорт.

— Мы с папой расстаёмся, — сказала я. — У него другая женщина. Подробности я сейчас не могу. Но я в порядке и еду на десять дней за город.

На том конце стало тихо.

— Ты одна?

— Сейчас да.

— Я не про сейчас. Ты едешь одна?

Я посмотрела на остановленный ролик. Роман Белов улыбался поверх надписи о надёжных замках.

— Одна, — ответила я.

Я могла отменить поездку. Могла вынести планшет на кухню и наконец устроить Денису тот суд, которого он так боялся. Вечером я несколько раз доходила до двери с телефоном в руке.

Но всякий раз представляла, как незнакомый мужчина смотрит на мою обрезанную фотографию и соглашается.

Мне нужно было увидеть, как он посмотрит на меня живую.

Я закрыла дверь Асиной комнаты на ключ и тут же открыла. Денис мог заметить. От собственного движения стало тошно: в моём доме мне приходилось придумывать, как нормально повернуть ручку.

Он сидел на кухне с ноутбуком. На столе стояли два йогурта, один уже открытый. Я прошла в ванную, пустила воду и отправила Тане фотографии планшета. Пока они загружались, держала палец над кнопкой отмены. Про измену я рассказала ей сама, на своих словах, с паузами, в которых можно было передумать. Здесь она прочитает, что обо мне писали. Узнает, как мало, по мнению мужа, мне нужно.

Таня позвонила сразу.

— Ты где?

— Дома. Не кричи.

— Я ещё ничего не сказала.

— Я слышу, как ты молчишь.

За дверью Денис прошёл в спальню. Скрипнула кровать. Я села на край ванны и прижала ступни к коврику, который сама купила месяц назад, потому что прежний ему казался скользким.

— Забирай вещи, — сказала Таня. — Я сейчас такси пришлю.

— Я завтра еду в отель.

Она переспросила. Пришлось повторить.

— Зачем?

Я подготовила ответ: хочу разобраться, хочу доказательств, не собираюсь ещё и терять оплаченный отдых. Все три звучали убедительно, пока Таня не начала ждать по-настоящему.

— Хочу посмотреть на него, — сказала я.

— На этого Романа?

— На человека, который решил, что со мной так можно.

Таня молчала дольше, чем мне нравилось.

— Оля, он уже решил. Что тебе даст его лицо?

Я провела ногтем по шву между плитками. Там засохла капля краски после прошлогоднего ремонта. Денис тогда уверял, что потом всё отмоет.

— Не знаю. Но дома мне сейчас хуже.

— Тогда езжай отдыхать. Не надо проводить там расследование.

— Ты думаешь, я совсем дура?

— Я думаю, тебе больно. И я не могу отсюда придумать фразу, после которой станет нормально. Только пришли адрес.

Я отправила бронь. Таня попросила ещё фамилию мужчины и номер автобуса, которым я поеду. Про автобус я спросила, не нужно ли заодно записать мой вес и группу крови.

— Вес мне не нужен, — ответила она. — Если что, погрузим.

Я засмеялась, а потом вдруг расплакалась так, что стало стыдно за звук собственного дыхания. Таня не торопила. В ванной пахло Денисовым гелем для бритья. Я поставила его в шкафчик под раковиной и закрыла дверцу коленом.

— Он написал, что я не дура, — выговорила я. — Представляешь? Среди указаний. Чтобы тот не соврал слишком грубо.

— Вижу.

— Он меня даже защищает в этом.

— Нет, Оль.

Таня не добавила объяснений. Я посидела, слушая, как у неё кто-то требует пульт, потом смогла встать. Мы договорились, что утром я напишу ей перед дорогой. Больше она не пыталась меня остановить.

В коридоре стоял Денис.

— Плохо?

Я кивнула. Он протянул руку к моему плечу. Отдёрнуться хотелось резко, так, чтобы он испугался, но я просто шагнула к стене. Ему хватило места пройти.

— Может, чаю?

— Сделай.

Пока он ставил чайник, я пошла за ноутбуком. Мне нужен был вид человека, который занят. На экране Роман Белов всё ещё рекламировал замки.

В его открытом профиле было много работы и мало жизни. Я просматривала его с неприятным старанием, словно выбирала недорогую вещь, которую нельзя вернуть. Реклама ковров, презентация стройматериалов, несколько фотографий из студии. В одном ролике он стоял в белой рубашке перед залом, где никто его не слушал. Мужчина в первом ряду продолжал разговаривать по телефону. Роман дождался, когда тот закончит, и объявил розыгрыш, не превратив чужую бестактность в номер.