До реки мы добрались с остановкой у маленького магазина. Роман купил пластырь: ремешок шлема натёр ему кожу. Я ждала у велосипедов, наслаждаясь несправедливым преимуществом человека, которого заранее предупреждали об осторожности.

В магазине его узнали. Женщина за прилавком высунулась в дверь и спросила, правда ли он читал рекламу, которая крутилась у них по местному радио. Роман сказал, что не уверен, и она немедленно воспроизвела половину текста. Голос у неё был звонкий, уверенный, с такой торжественной концовкой, что я прыснула.

— Похоже, мой, — признал Роман.

— Скажите последнюю фразу! Дочке покажу.

Она уже подняла телефон. Он отступил от порога.

— Давайте без видео. Я сейчас не в рабочем виде.

— Да вы хорошо выглядите.

— Всё равно не хочу.

Женщина обиделась. Улыбка осталась, но глаза стали другими.

— Понятно. Звёзды.

Роман расплатился за пластырь и вышел. Я ожидала, что он пожалуется, а он молча прилепил полоску под челюстью и попросил проверить, не загнулась ли.

— Не загнулась, — сказала я. — Вы могли просто прочитать.

— Мог.

— Ей было бы приятно.

Он посмотрел на меня.

— А мне нет.

Я хотела сказать, что это всего десять секунд. Потом вспомнила Ларисин альбом и закрыла рот. За стеклом продавщица уже обслуживала следующего покупателя. Её жизнь вполне продолжалась без нашей маленькой услуги.

— Извините, — сказала я.

— За что?

— За то, что решила, будто десять секунд вашего времени мне можно выдать другому человеку.

Он перестал поправлять ремешок.

— Ольга, не нужно так серьёзно.

— Мне нужно. Иначе потом окажется, что я вообще не умею просить, только назначать.

Роман кивнул. Взялся за руль, но не сел сразу.

— Вы умеете. Только когда волнуетесь, начинаете командовать.

— Мы знакомы меньше двух суток. Вы уже составили характеристику?

— Короткую. На полстраницы.

Я посмотрела на него, и улыбка сползла с моего лица. Полстраницы было примерно столько, сколько Денис отправил на планшете.

Роман заметил перемену.

— Неудачно пошутил?

— Нет. Поедемте.

Он больше не стал спрашивать. Мне пришлось самой сдвинуться с места. Я нажала на педаль, не попала ногой и едва не завалилась на его велосипед. Роман поймал руль, придержал, дождался, когда я выровняюсь.

— Я не хочу, чтобы вы думали, будто я всё про вас понял, — сказал он. — Не понял.

Я смотрела на его руку на руле.

— Тогда не говорите за меня, что мне приятно.

— Хорошо.

Он отпустил. Я поехала первой, слишком быстро, и только у реки перестала сердиться. Ветер залезал под футболку, холодил спину. Я давно не чувствовала себя настолько неловкой и живой одновременно.

У реки мы остановились и сняли шлемы. У меня вспотела спина, выбилась прядь из заколки, на голени появилась полоска машинного масла. Роман достал воду. Я отпила из своей бутылки и увидела его улыбку.

— Что?

— У вас очень победоносный вид.

— Я проехала два километра и никого не убила. Это повод.

— Серьёзный.

Он стоял рядом, положив ладонь на седло моего велосипеда. Я смотрела на его руку и думала, что могла бы сейчас приблизиться. Никакая инструкция не запрещала мне хотеть его. От этой мысли стало жарче, чем от дороги.

Телефон зазвонил в корзинке.

Денис.

— Как отдыхаешь? — спросил он.

Я отошла к воде.

— Хорошо.

— Что делаешь?

— Катаюсь на велосипеде.

— Ты? Осторожнее. Помнишь, как ты на даче…

— Я помню, как ездила на даче. Двадцать лет назад.

— Просто спросил. Пришли фото. Хочу посмотреть, где ты.

Он говорил ласково, почти весело. Я вдруг представила, как он ждёт отчёта с другой стороны: получится ли, повелась ли, написала ли сама.

Мне стало мало просто молчать.

— Сейчас пришлю.

Я вернулась к Роману и попросила встать рядом для снимка.

— С велосипедом? — уточнил он.

— С собой.

Я включила переднюю камеру, шагнула к нему и положила ладонь ему на грудь. Через футболку почувствовала, как он вдохнул. Роман посмотрел на меня, а я — в экран. На фотографии вышло именно то, чего я добивалась: мужчина смотрел на меня так, что велосипед переставал иметь значение.

Я отправила снимок Денису.

«Спасибо за отдых. Мне здесь хорошо».

Потом подошла к воде снова. Ноги дрожали. Мне казалось, сейчас муж начнёт звонить, и я получу наконец право сказать всё, что носила в себе с вечера у планшета.

Он не позвонил.

Роман убрал телефон в карман и сказал, что пора возвращаться. Улыбки больше не было.

В отеле я увидела его у стойки регистрации. Он стоял боком ко мне и что-то уточнял у администратора. На стойке лежала банковская карта.

Я замедлила шаг возле витрины с местным мёдом.

— До четверга следующей недели, да, — сказала девушка. — Но у вас проживание уже оплачено до пятницы.

— С пятницы отдельно. И на моё имя. Остальное я решу сам.

Он заметил меня и убрал карту.

— Продлеваете? — спросила я.

— Да.

— Передумали выключаться?

— Похоже, не получилось.

Я хотела спросить, почему у него такой злой рот. Но телефон в его руке зазвонил, и он извинился, вышел через боковую дверь на узкую дорожку вдоль здания.

Мне следовало уйти в номер.

Я вышла следом.

За углом стояла хозяйственная тележка, дальше начиналась лестница к парковке. Роман был на площадке ниже. Я остановилась, едва увидев его плечо. Из телефона ничего не было слышно; только его собственный голос, без привычной мягкости.

— Не повышай на меня голос. Я тебя услышал.

Пауза.

— Фотографию она сама попросила. Я не отправлял её тебе.

Я вцепилась в ручку тележки.

— Денис, хватит. Деньги верну.

Потом он сказал тише, и мне пришлось наклониться, чтобы разобрать:

— Ты можешь отменить заказ. Уехать я тебе не обещал.

Он выслушал что-то ещё и ответил уже отчётливо:

— Нет. Я остаюсь с ней.

Я вернулась в номер раньше, чем Роман поднялся с парковки. Села на кровать, не сняв обуви, и перечитала сообщение, которое сама отправила Денису.

На снимке мы с Романом выглядели близкими людьми. От этого было и приятно, и стыдно. Я намеренно положила на него руку, выбрала нужный ракурс и отослала мужу доказательство того, чего между нами ещё не было.

Роман говорил, что останется со мной. Но меня об этом не спрашивал.

Я могла сейчас написать ему: «Не надо. Я знаю, зачем вы здесь». Вместо этого проверила, прочитано ли моё сообщение Денисом.

Было прочитано.

Телефон зазвонил почти сразу.

— Ты специально? — спросил муж без приветствия.

Я выпрямилась.

— Что специально?

— Эту фотографию. Что ты мне доказываешь?

— Ты попросил прислать фото. Я прислала.

— С чужим мужиком?

За стеной включили воду. Шум был удивительно обыденным для разговора, которого я ждала с воскресенья.

— Я отдыхаю, Денис. Как ты и хотел.

— Ты с ним спишь?

Я закрыла глаза. Вот оно. Не забота, не плечи, не сосновый лес.

— Это не тот вопрос, который ты можешь мне задавать.

— Значит, спишь.

— Нет, — сказала я. — Но я не обязана оправдываться перед тобой.

Он выдохнул. Я услышала облегчение и разозлилась ещё сильнее.

— Я приеду за тобой.

— Не приезжай. Я не выйду.

— Оль, ты себя со стороны вообще видишь? Через неделю после ссоры уже…

— После измены, Денис. Мы не из-за полотенец поссорились.

Я отключила звонок раньше, чем он нашёл следующую формулировку.

Несколько минут я ходила по номеру. Потом набрала Тане голосовое сообщение. Говорила быстро и зло, стараясь вернуть себе то положение, в котором всё контролировала.

«Он ревнует, представляешь? Сам нанял мужика, теперь бесится. А тот решил остаться. Наверное, рассчитывает, что доплачу. За сто восемьдесят тысяч можно было хотя бы не приносить цветы из инструкции. Ну ничего. Доиграют оба — я покажу, как это выглядело. Пусть его мама тоже посмотрит на своего порядочного сына».