— А в среду уже предложил остаться за свой счёт.

— Да.

— Мне не предложил. Решил с Денисом.

Он резко поднял голову, затем снова опустил взгляд.

— Ты права.

— Хватит соглашаться со мной на всё.

— На что мне не соглашаться?

Я встала и отнесла чайник к подоконнику. Мне нужно было сделать несколько шагов. Роман остался сидеть, не следил за мной демонстративно, но я всё равно чувствовала его внимание кожей.

— Ты ведь не случайно вынул мой чемодан, — сказала я.

— Я увидел, что колесо застряло.

— Но знал, чей он.

— Знал.

Я кивнула. Даже эта мелочь имела два слоя, и ни один нельзя было просто выбросить. Колесо действительно застряло. Он действительно помог. И заранее знал моё лицо.

— А викторина?

— Хотел остаться. Дома почти никуда не хожу. Работаю на мероприятиях, потом ещё одно мероприятие уже кажется наказанием. А там просто играли.

— Ты сердился по-настоящему?

Он посмотрел на меня с усталостью.

— По-настоящему. У меня достаточно недостатков, чтобы их не придумывать.

Мне захотелось улыбнуться. Я испугалась этой улыбки сильнее, чем всего разговора. До чего же легко было отвлечь меня одной фразой, если я ждала её от нужного человека.

— Не шути, — попросила я.

— Хорошо.

Я вернулась к столу. Села, положив ладони на колени, чтобы не тянуться к нему. Он смотрел на мои руки, и я знала, что тоже помнит, как они лежали у него на груди.

С улицы донёсся смех. Кто-то звал ребёнка, обещая последнюю прогулку перед сном. Я подумала об Асе, о том, как она принесла нам лапшу и спросила, давно ли отец ей врёт. Передо мной сидел ещё один мужчина, которому нужно было задавать те же вопросы, только я почему-то не могла заставить себя встать и закрыть дверь.

— Мне сорок один, — сказала я. — Я не думала, что буду вот так сидеть.

Роман молчал.

— Не надо сейчас говорить, что возраст ни при чём. Я знаю. Я просто считала, что хоть что-то уже понимаю в людях.

— Ты поняла. Ты знала до встречи.

— И приехала. Ещё лучше.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Я не считаю тебя дурой.

— Денис тоже. У вас это даже записано.

Роман выдохнул, словно я ударила его. Я вспомнила, как он просил не проверять его, и захотела спросить, не трудно ли было произнести это человеку с моими фотографиями в телефоне. Но вопрос имел только один ответ, который ничего бы не изменил.

— Что было бы в следующий четверг, после моего отъезда? — спросила я вместо этого. — Если бы всё получилось так, как вы хотели.

— Я перестал бы писать. Сказал бы, что много работы. Денису хватило бы того, что ты сама искала встречи.

Мне пришлось опереться локтями о стол. Я представляла это так ясно: вернулась домой, жду сообщения, оправдываю его занятость, перечитываю короткие ответы. А муж рядом делает вид, что ничего не знает, и терпеливо ждёт, когда мне станет стыдно.

— Вы бы ещё обсуждали, долго ли я продержусь?

— Не знаю, — сказал Роман. — Я не хочу придумывать сейчас более красивую версию себя. Возможно, он написал бы. Возможно, я ответил бы.

Я сидела молча. Человек передо мной только что отказался от последнего удобного объяснения. Мне не становилось легче от его честности. Но перестать слушать тоже не получалось.

— А если бы я влюбилась?

Он закрыл глаза. Я ждала ответа, чувствуя, как слёзы поднимаются к горлу.

— Оля…

— Ответь.

— Я не думал об этом как о чём-то настоящем. До встречи. Думал про флирт, про несколько сообщений. Так было проще согласиться.

Я кивнула и посмотрела в окно. В стекле отражался наш стол, две тарелки, мужчина, который наконец говорил без подготовки. Мне хотелось вернуться на час назад, когда я выбирала между рубашками и думала, как он посмотрит на платье.

Я отвернулась от окна: смотреть на наше отражение было невыносимо.

— Я не знаю, когда тебе можно верить.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Я пять дней знала про деньги. Мне казалось, этого достаточно. Как будто можно не обжечься, если заранее прочитать инструкцию к плите.

Я рассмеялась, но смех тут же оборвался. Слёзы выступили неожиданно. Я отвернулась к столу и стала собирать крошки ребром ладони.

Роман потянулся к салфеткам, остановился, оставил пачку между нами.

— Я должен был сказать тебе в первый вечер. Потом в среду. А я думал, сначала верну деньги, разберусь с Денисом, и рассказать будет легче. Мне будет легче.

— Вернул?

— Ещё не всё. Часть уже ушла на помещение. Я написал Жене. Завтра буду решать, как забрать свой взнос.

— Значит, пока даже этого нет.

Он кивнул.

Я вытерла лицо салфеткой. Та прилипла к щеке, и я оторвала её с такой злостью, словно она тоже была виновата.

Мне хотелось, чтобы он обнял меня. Это было самым унизительным. Мужчина сидел в двух шагах, объяснял, как продал мне пять дней внимания, а я всё ещё хотела прижаться к нему и перестать дрожать.

— Не подходи, — сказала я, хотя он не двигался.

— Хорошо.

Я встала, прошла в ванную и закрыла дверь. На раковине лежала резинка для волос. Я подняла её, собрала волосы, распустила снова. В зеркале было то же лицо, которое два часа назад показалось мне неплохим для ужина. Изменилось только выражение, и его нельзя было поправить пальцами.

За дверью Роман не двигался. Я слышала, как он однажды отодвинул стул, потом затих. Мне хотелось, чтобы он ушёл, пока я не вернулась. Одновременно я боялась увидеть пустую комнату.

Я умылась холодной водой. В шкафчике лежало маленькое полотенце с вышитым названием отеля. Ещё в понедельник оно показалось мне ненужной роскошью. Я вытерла им лицо, оставив на белой ткани след туши.

Когда вышла, Роман стоял возле окна с телефоном. Увидев меня, опустил руку.

— Жене написал, — сказал он. — Про деньги.

— Он знает, откуда они?

— Нет. Я сказал, что взял частный заказ.

— Он тоже узнает потом, когда уже ничего нельзя будет изменить?

Роман посмотрел на экран. Я не собиралась командовать его дружбой, но вопрос попал туда, куда нужно. Он набрал номер.

— Не при мне, — сказала я.

— Хорошо.

Он взялся за ручку двери, и я вдруг испугалась, что это опять будет разговор, после которого останутся только его слова.

— Подожди. Я не хочу слушать про ваши деньги. Но не говори, что заказчик передумал.

— Не скажу.

Он вышел в коридор, прикрыв дверь. Я осталась одна и сразу увидела его книгу возле батареи. Старое руководство по машине. Он положил её там, пока помогал накрывать на стол. Я не могла выбросить её из комнаты, не устроив сцену, и от этого маленькая вещь раздражала сильнее, чем должна была.

Я подняла книгу, чтобы убрать на стул. Из неё выпал чек. Два недорогих тома, сумма, за которую мы дома иногда покупали продукты на один завтрак. Я сложила чек обратно и поставила книгу ровно.

В коридоре заговорили громче. Слов было не разобрать, только ритм: Роман коротко отвечает, потом долго слушает. Я перестала ходить. Через несколько минут он постучал, хотя дверь оставалась приоткрытой.

— Можно?

Я кивнула.

Он выглядел хуже, чем перед звонком. Сел на стул у двери, оставив между нами почти всю комнату.

— Что сказал?

— Что если я возьму свой взнос сейчас, он не будет начинать со мной. Он уже договорился с мастерами. Часть своих заказов перенёс под открытие.

Я прижала ладони к коленям.

— Значит, ты не вернёшь?

— Верну. И ему тоже объясню, как буду закрывать то, что он уже потратил из-за меня. Только не сегодня за десять минут.

Мне хотелось сказать, что он сам виноват, но он и так сидел с этим знанием. Я спросила другое:

— Ты назвал ему меня?

Роман покачал головой.

— Сказал, что согласился ухаживать за женой заказчика. Без имени. Про тебя больше ничего.

— А он спросил, что ты за человек?