— Конечно, — я даже улыбнулся, отхлебывая мутную юшку из пластикового стакана. — Она просто играет роль. Маленькая обиженная девочка. Она ждет, когда я приползу. Ну что же… я приползу.

В моей голове начал выстраиваться план «великого возвращения». Я представлю всё так, будто Леонора меня приворожила. Опоила чем-то. Я скажу, что очнулся, как от дурмана. Что я всё осознал. Что семья — это святое. Варя добрая. Варя всё простит. Она поплачет, конечно, для вида повозмущается, но потом нальет мне щей, даст чистую сорочку и… и мы заберем эти чертовы иски. И Сосновку оставим в покое. Мне просто нужно вернуться в свою крепость, где я — царь и бог.

Рука сама потянулась к телефону. Я боялся звонить — вдруг не возьмет? Поэтому я зашел в её профиль.

Лента была забита фотографиями десертов. Цветы, глазурь, восторженные комментарии. Я листал и листал, чувствуя, как внутри закипает ревность. Это были МОИ деньги. Это Я дал ей этот шанс, уйдя к Леоноре! Если бы я остался, она бы так и сидела в своей бакалее. Она мне обязана этим успехом!

И тут я увидел фото, которое выложила эта рыжая бестия — Вика Матроскина.

Снимок был сделан в сумерках. Крыльцо какого-то деревянного дома. В окнах горит теплый свет. А на ступенях сидят двое. Варя и Артур.

Они не целовались. Они даже не держались за руки. Но то, как они сидели… Плечо к плечу. Варя была одета в какой-то огромный, явно мужской шерстяной свитер. Он висел на ней мешком, скрывая её новую фигуру, но она выглядела в нем такой… защищенной. Такой домашней. И Артур. Этот громила смотрел на неё так, будто она была сделана из тончайшего стекла.

Внутри меня что-то лопнуло. Это не была изжога. Это была черная, густая ярость собственника, у которого на глазах грабят его дом.

— Моё… — прорычал я, сминая пластиковый стакан в руке. Мутная жижа брызнула на мои итальянские туфли, но я не заметил. — Это всё моё, Варя! Твоя квартира, твоя дача, твои руки, этот чертов свитер!

Я смотрел на экран телефона, и мне казалось, что Артур усмехается мне прямо в лицо. Механик. Путеец. Ты решил, что можешь занять моё место? Ты решил, что можешь греть МОЮ женщину в СВОЁМ доме?

Я вскочил с кровати, едва не перевернув стол.

— Ты не отдашь ему ничего, Варя! — я мерил комнату шагами, от стенки до стенки, задевая коробки. — Я заставлю тебя вспомнить, кто твой муж. Я уничтожу этого твоего мастера. Я найду способ. У меня есть иски, у меня есть мать, у меня есть право!

Я вспомнил про сообщение от «Котика-2». Леонора меня предала. Мир элиты выплюнул меня. Но Варя… Варя — это мой тыл. Моя собственность. И я не позволю какому-то железнодорожнику топтать мои грядки в Сосновке.

Я схватил куртку. Мне нужно было выпить. Настоящего, крепкого алкоголя, чтобы заглушить этот вой внутри.

— Ты еще приползешь, Варя, — шептал я, выходя в темный, вонючий коридор. — Ты еще будешь умолять меня вернуться, когда поймешь, что я — единственный, кто знает, какой сахар ты любишь в чае. А этот твой Артур… он просто временная неисправность в твоей жизни. И я её устраню.

Я вылетел из подъезда в морозную ночь. Моя машина, мой серебристый кроссовер, стоял во дворе, покрытый тонкой коркой льда. Я забыл, что на нем летняя резина. Я забыл, что у меня нет денег на бензин. Но я знал одно: завтра я начну свою войну за возвращение в рай. И в этой войне я не буду жалеть никого.

Потому что лев, даже если он ранен и сидит в вонючей коммуналке, всё равно остается львом. А пыль… пыль должна знать свое место. Под моими ногами.

Я зашел в круглосуточный ларек.

— Бутылку водки. Самую дешевую.

Продавщица, заспанная женщина с лицом, похожим на печеное яблоко, равнодушно выставила бутылку на прилавок.

— Триста рублей.

Я выгреб из кошелька мятые купюры. Это были последние деньги, на которые я мог бы купить лекарство от изжоги. Но сейчас мне нужно было другое лекарство.

Лекарство от осознания того, что Варя Зимина больше не смотрит на меня как на бога. И это осознание жгло сильнее любой соляной кислоты в моем желудке.

Глава 27

Кожаное кресло цвета темного шоколада мягко подалось под моим весом, словно проверяя на прочность. В VIP-зале ресторана «Старый Город» пахло обжаренной арабикой, дорогим парфюмом и теми невидимыми, но плотными эманациями, которые всегда исходят от по-настоящему больших денег.

Я сидела с прямой спиной, положив руки на полированную поверхность стола из мореного дуба. Напротив меня располагались трое мужчин. Глеб Борисович, чье одобрение открыло мне двери в эту комнату, и двое инвесторов из столицы — владельцы крупной сети кофеен, чьи заведения были разбросаны по всему региону.

— Варвара Дмитриевна, ваш торт на юбилее мэра произвел эффект разорвавшейся бомбы, — произнес один из инвесторов, холеный мужчина с идеальным пробором. — Мы заказали у вас пробную партию десертов «вслепую», через третьих лиц. Качество феноменальное. Никакого удешевления на потоке. Это редкость.

Он пододвинул ко мне глянцевую папку.

— Мы хотим запустить линейку «Ландыш и Корица» в пятидесяти наших точках. Мы готовы профинансировать открытие полноценного производственного цеха, закупку оборудования и наем персонала. Вы остаетесь бренд-шефом и совладелицей бизнеса с долей, которая… скажем так, позволит вам навсегда забыть о ценниках в магазинах.

Цифры, которые он озвучил следом, заставили моё сердце пропустить болезненный, оглушительный удар. Я двадцать лет высчитывала, сколько граммов мяса можно положить в суп, чтобы хватило до зарплаты. Я выкраивала Стасу на зимнюю резину, отказывая себе в новых колготках. А сейчас передо мной лежала смета, где нули сливались в длинную, головокружительную ленту. Это было не просто выживание. Это была настоящая, осязаемая власть над своей судьбой.

— Меня устраивают ваши условия, — я кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Но в этот момент третий мужчина за столом — юрист с цепким, бесстрастным взглядом — откашлялся и открыл свой блокнот.

— Прежде чем мы перейдем к оформлению ООО, Варвара Дмитриевна, я должен уточнить юридические нюансы. Ваш статус ИП сейчас находится в уязвимой зоне. Вы замужем?

— Я в процессе развода, — я почувствовала, как по спине пополз неприятный холодок. — Заявление подано.

Юрист поджал губы, и этот жест мне совершенно не понравился.

— Бракоразводный процесс сопровождается разделом имущества? Иски поданы?

— Да. С обеих сторон.

Щелчок, с которым юрист закрыл свою папку, прозвучал в тишине зала как звук взведенного курка.

— В таком случае, господа, мы вынуждены взять паузу.

Инвесторы переглянулись, Глеб Борисович нахмурился.

— В чем проблема, Виктор? — спросил он.

— В рисках, — юрист посмотрел прямо на меня. — Любой бизнес, созданный или масштабированный до официального расторжения брака и раздела имущества, по закону может быть признан совместно нажитым. Учитывая наличие судебных исков, ваш супруг имеет законное право в любой момент подать ходатайство о наложении обеспечительного ареста на ваши счета. Мы не можем вливать миллионные инвестиции в структуру, половину которой завтра может отсудить обиженный муж.

Слова юриста упали на стол тяжелыми камнями. Мой триумф рассыпался, не успев оформиться. Стас, даже будучи выброшенным из элитного мира, всё еще держал меня за горло своими грязными руками.

— Варвара Дмитриевна, — инвестор с пробором сочувственно вздохнул. — Мы бизнесмены, а не благотворители. Если вы не уладите этот вопрос, мы отдадим контракт конкурентам. У вас есть ровно неделя. Нам нужно нотариально заверенное мировое соглашение от вашего супруга об отсутствии любых имущественных претензий. К квартире, к даче, к бизнесу. Ко всему. Сможете?

Я посмотрела на свои руки с идеальным маникюром, вспомнила багровое от ярости лицо Стаса у моего прилавка и стиснула челюсти.

— Я принесу вам это соглашение. Даю слово.