— Ах ты... — его лицо мгновенно снова стало багровым. Трансформация из «кающегося грешника» в «разъяренного тирана» заняла меньше секунды. — Тварь неблагодарная! Да кто ты такая без меня? Продавщица! Бакалейщица! Тебе этот вдовец Артурка голову вскружил? Думаешь, он тебя любит? Да ему просто удобно, что ты ему трубы лижешь и пироги печешь! Он тебя вышвырнет, как только ты ему надоешь!

Он начал размахивать руками, задевая стойку с визитками. Несколько карточек разлетелись по полу. Прохожие начали останавливаться, образуя круг. Я видела, как двое охранников ТЦ уже направились в нашу сторону.

— Станислав Игоревич, — я медленно достала из кармана телефон. — Ты сейчас совершаешь вторую ошибку. Первой была измена. А вторая — это то, что ты пришел сюда.

Я включила камеру и направила её прямо на него.

— Что ты делаешь? Убери это! — он попытался выхватить телефон, но я отступила вглубь островка.

— Я фиксирую нарушение общественного порядка, — мой голос звенел на весь холл. — Ты пьян. Ты мешаешь моей работе. Ты оскорбляешь меня при свидетелях. Если ты сейчас же не уйдешь, эта запись пойдет не только в полицию, но и лично Павлу Аркадьевичу. Я думаю, ему будет интересно посмотреть на «лицо» его будущего зама в разгар рабочего дня.

Стас замер с занесенной рукой. В его глазах мелькнула паника. Он оглянулся — на него смотрели десятки глаз. Люди снимали происходящее на свои телефоны. Охранники — те самые, которых Артур «подкормил» вчера печеньем — уже стояли рядом.

— Мужчина, пройдемте на выход, — один из охранников, рослый парень по имени Сергей, крепко взял Стаса за локоть. — Вы пугаете посетителей.

— Вы не имеете права! Это моя жена! — взвизгнул Стас, пытаясь вырваться, но хватка Сергея была профессиональной.

— Бывшая жена, — поправила я, не выключая камеру. — И больше никогда не приходи сюда, Стас. В моем мире больше не пахнет твоей изжогой. В нем пахнет только моей победой.

Стаса уводили. Он что-то кричал, оборачивался, его ноги заплетались, пальто окончательно сползло с одного плеча. Он выглядел как выброшенная на берег рыба — нелепо, жалко и совершенно не страшно.

Когда его крики затихли у выхода, в ТЦ наступила странная, ватная тишина. Я медленно опустила телефон. Пальцы слегка подрагивали, но это была дрожь адреналина, а не страха.

— Варвара Дмитриевна, вы как? — ко мне подошла администратор этажа, молодая женщина в строгом костюме. — Вам вызвать воды?

— Нет, спасибо, — я глубоко вдохнула. — Мне не нужна вода. Мне нужно работать. У меня заказ на свадебный торт, и я не могу заставлять людей ждать.

Я взяла тряпку и начала методично вытирать прилавок там, где остались следы рукавов Стаса. Я терла с силой, до скрипа, словно смывала саму память о его присутствии.

И вдруг я остановилась.

Я поняла, что произошло. Только что, на глазах у всех этих людей, я окончательно развелась. Не на бумаге — бумага была лишь формальностью. Я развелась в своей душе.

Я посмотрела на свои руки. Они были чистыми. Я посмотрела в отражение витрины. Там стояла красивая, рыжеволосая женщина с прямой спиной. Женщина, которая только что выставила из своей жизни шумного, неприятного соседа из прошлого.

Мне не было его жаль. Мне не было больно. Я не чувствовала ни капли той удушающей вины, которую он выращивал во мне десятилетиями.

Стас был для меня теперь просто «гражданином Зиминым». Посторонним человеком, от которого пахнет перегаром и старым враньем. Его угрозы казались мне теперь не страшнее шума дождя за окном.

— Пыль под ногами, — прошептала я, вспоминая его слова у МФЦ. — Нет, Стасик. Пыль — это ты. А я — та самая буря, которая тебя развеяла.

Я поправила медную прядь, которая выбилась из прически, и снова взяла блокнот.

— Следующий, пожалуйста! — громко и уверенно произнесла я, глядя на подошедшего покупателя.

Глава 22

Когда первый солнечный луч, холодный и острый, как лезвие ножа, пробился сквозь занавески, я обнаружила себя сидящей на полу в прихожей. Я даже не помнила, как уснула здесь вчера, прислонившись спиной к входной двери после того, как вернулась от адвоката.

В голове всё еще крутились цифры, печати и багровое, искаженное злобой лицо Стаса в торговом центре. Выручка в десять тысяч жгла карман старой куртки, но внутри было пусто. Знаете, так бывает, когда долго сражаешься с бурей: когда ветер стихает, ты не радуешься тишине, ты просто не можешь пошевелить даже пальцем.

Звонок Артура раздался в девять. Я вздрогнула, нащупала телефон в сумке.

— Собирайся, — его низкий голос пророкотал в трубке, вытесняя остатки ночного кошмара. — Через полчаса буду. Возьми теплый свитер и удобную обувь.

— Артур, у меня заказы… — попыталась я возразить, глядя на свою профессиональную печь, которая замерла в ожидании новой партии теста.

— Заказы подождут. Если ты сейчас не выдохнешь, ты просто перегоришь, Варя. А мне нужен живой мастер, а не уголек. Полчаса.

Я не стала спорить. Было в его тоне что-то такое, что не допускало возражений — спокойная уверенность мужчины, который точно знает, как проложить путь через завалы.

Я натянула свой самый толстый шерстяной свитер — тот самый, который Стас называл «бабушкиным мешком», — и старые, но крепкие ботинки. На губы по привычке легла «Пыльная роза», но я тут же стерла её салфеткой. Сегодня мне не хотелось брони. Сегодня я хотела просто дышать.

Когда грузовичок Артура затормозил у подъезда, я уже стояла на крыльце. Ноябрьский воздух кусался, обещая скорые морозы. Артур вышел из кабины, окинул меня коротким, оценивающим взглядом и просто открыл дверь.

— Поехали.

Мы оставили город позади через двадцать минут. Серые многоэтажки сменились заснеженными полями, которые в утреннем свете казались подернутыми тончайшим кружевом инея. Артур вел машину молча. Он не включал радио, не пытался развлечь меня светской беседой. Он просто был рядом, и эта его тяжелая, надежная тишина работала лучше любого психолога.

Его дом находился на самой окраине леса, в небольшом поселке, где дома стояли далеко друг от друга. Это был не пафосный коттедж из кирпича, а добротный двухэтажный сруб из потемневшего от времени дерева.

— Приехали, — Артур заглушил мотор.

Я вышла из машины и замерла. Здесь пахло хвоей, дровами и бесконечным покоем. Никакого гула эскалаторов, никакой ругани свекрови, никакого запаха перегара. Только лес, который стоял стеной за забором, охраняя это место от суеты.

— Проходи, — Артур открыл тяжелую дубовую дверь.

Внутри дом оказался продолжением своего хозяина. Массивная мебель, кованые подсвечники, грубо обработанные балки на потолке. И идеальная, почти хирургическая чистота. Я не увидела здесь ни одной безделушки, ни одной кружевной салфетки или цветочного горшка. Дом казался крепостью, из которой убрали всё лишнее, оставив только самое необходимое для выживания.

— Раздевайся. На кухне тепло, я печь с утра протопил.

Я прошла на кухню. Посреди комнаты стоял огромный стол из цельного куска дерева — на таком можно было бы не только торты печь, но и строить планы по захвату мира.

— Садись, — Артур указал на стул. — Я сейчас мясо поставлю.

Я по привычке вскочила, потянувшись к фартуку, висевшему на крючке.

— Артур, давайте я… Я привыкла, я быстро…

Он мягко, но решительно взял меня за плечи и усадил обратно. Его ладони были горячими даже через толстую вязку свитера.

— Варя, послушай меня. Ты двадцать лет была на раздаче. Ты кормила, лечила, обстирывала и выслушивала. Сегодня — мой черед. Мастеру нужно, чтобы кто-то другой развел огонь. Сиди.

Я замерла. Это было так странно — просто сидеть и смотреть, как мужчина хозяйничает на кухне. Артур действовал быстро и уверенно. Он достал увесистый кусок говядины, крупно нарезал овощи, бросил всё это в тяжелую чугунную жаровню. Его движения были скупыми, но в них чувствовалась скрытая мощь.