Народу в вагоне ехало много. Напротив, через проход, расположилась семья индейцев: отец, мать и двое ребятишек. Они везли корзины с кукурузой и, кажется, живых кур. Куры кудахтали, дети плакали, мать ругалась на отца. Через скамью от меня двое подозрительных типов в поношенных сомбреро играли в карты, то и дело бросая на меня косые взгляды.

Поезд тронулся. Паровоз тяжело задышал, дёрнул вагоны, и мы поплыли мимо пристанционных построек, а потом мимо бесконечных полей хенекена. За окном мелькали редкие деревушки, индейцы в белых одеждах, ослы, навьюченные дровами.

Я думал о предстоящем деле. О тех, кого должен найти в Мехико. Об адвокате Ангиано, о генерале Роче, о людях, написанные имена которых сжёг в конверте. Мысли путались, но я старался держать себя в руках.

Поезд тащился медленно. Время от времени он останавливался на полустанках, где местные индейцы предлагали путешественникам фрукты и лепёшки. Я купил несколько бананов и кусок вяленого мяса на случай, если в дороге не смогу найти еды.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, случилось то, чего я опасался. Двое подозрительных типов поднялись и направились ко мне.

— Сеньор, — сказал тот, что повыше, на ломаном испанском, — не одолжите монетку? В карты проигрались в пух и прах.

— Не одолжу, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— А так, может, сами поиграем?

— Не играю.

Он осклабился, обнажив жёлтые зубы.

— А зря. Вы, я смотрю, с деньгами, и одеты хорошо. Может, поделитесь?

Я медленно встал, чтобы не спровоцировать быструю агрессию, но давая понять, что шутить не намерен.

— Уходите, пока целы, — сказал я, — и посоветую вашим друзьям не лезть туда, куда не надо.

Тот, что пониже, вдруг полез за пазуху. Я успел выхватить револьвер и направить ему в грудь раньше, чем он вытащил нож.

— Ещё одно движение — и ты труп, — сказал я спокойно.

В вагоне воцарилась тишина. Даже куры перестали кудахтать.

— Сеньор, сеньор, — забормотал высокий, — мы пошутили. Просто пошутили.

— Убирайтесь, — повторил я.

Они быстро ретировались, перебрались в другой конец вагона и больше ко мне не подходили. Проводник, старый метис, подошёл и тихо сказал.

— Сеньор, вы им спуску не дали. Эти двое известные воры. Они могли обчистить полвагона, если бы не вы.

— Пусть ищут другое место, — ответил я, пряча револьвер.

— Осторожнее, сеньор. На станции их могут ждать подельники.

— Спасибо, учту, — ответил я и через час забыл о них.

До Веракруса оставалось ещё несколько часов. Ночь опустилась на землю, и за окном стало совершенно темно. Я дремал, привалившись к стене, и в полусне вспоминал всех, кого мне предстояло встретить в столице. Мехико ждал, и я должен прибыть туда вовремя. Один, без Кан Эка, без Пончо, без поддержки, оставшись только с револьверами и холодным расчётом. Я доберусь и вернусь, иначе и смысла нет огород городить.

В Веракрус я приехал рано утром. Небольшой вокзал оказался почти пуст, лишь немногочисленные пассажиры, сошедшие вместе со мной с поезда, гомонили, стекаясь в его огромное нутро, или обходили здание с обеих сторон, «вытекая» на утренние улицы города тонким ручейком.

Покинув мрачное здание вокзала, я практически налетел на царившую здесь совершенно иную жизнь. Город, поднимавшийся от причалов к старым испанским фортам, имел свой, особенный запах. Воздух нёс в себе десяток самых разнообразных ароматов, характерных для этого города. Здесь смешались йодистое дыхание океана, запах дешёвого рома, гниющей древесины и жареных бобов и ещё чего-то, не имеющего названия.

«Да, интересный город», — сказал я сам себе.

Основанный Кортесом в начале шестнадцатого века, Веракрус за эти столетия превратился в главные морские ворота страны и продолжал держать марку, являясь основным портом Мексики, со всеми вытекающими из этого достоинствами и недостатками.

Я медленно побрёл в сторону порта. Вокруг меня, шлепая босыми ногами по мокрым доскам, сновали грузчики, таская на спинах тяжелые тюки с сизалем и мешки с какао или кукурузой. Прямо на причале местные торговцы громко расхваливали свой товар, среди которого преобладал жареный перец и только что выловленная рыба. Солнце, безжалостно жарящее с самого утра, отражалось в мутной зеленоватой воде залива неверными бликами.

Мне не понравился этот город. Слишком знойный, слишком влажный, слишком шумный. Я зашёл в ближайшую таверну, чтобы выпить какао и перекусить. Заведение оказалось забито самыми разными людьми: от моряков любых национальностей до метисов в традиционных белых одеждах. Я сел за дальний столик, подальше от окон и чужих глаз, и заказал горячий шоколад и лепешку с бобами.

— Сеньор, вы куда направляетесь? — спросил меня хозяин заведения, пожилой метис с седыми усами.

— В Мехико, — коротко ответил я, стараясь не вступать в долгие разговоры.

— О, до Мехико сейчас рукой подать, — он кивнул в сторону, где находился железнодорожный вокзал. — Теперь у нас есть железная дорога. Говорят, поезда ходят быстро, даже быстрее, чем дилижансы. Я никогда не ездил на поезде и всю жизнь прожил здесь. А вы, я смотрю, с Юкатана?

Действительно, несколько лет назад, в 1873 году, президент Лердо де Техада торжественно открыл первую крупную железнодорожную магистраль страны, соединившую столицу с океанским портом. Поезд преодолевал расстояние в 424 километра за 14 с половиной часов и, хотя это значительно быстрее, чем на дилижансах, мне не очень нравилось такое путешествие. На коне мне значительно проще, но я решил, что так привлеку к себе меньше внимания. Возможно, я и ошибался.

— Да, скоро и я там буду, а как вы догадались, что я с Юкатана и еду в Мехико? — сказал я, насторожившись.

— Да видно по вам, сеньор. У вас взгляд человека, который многое видел, несмотря на молодость, да и одеты вы в одежду покроя, характерного для Юкатана, и сомбреро у вас такой расцветки, что носят только выходцы с Юга. И пьёте вы какао, а не кофе, как большинство.

— Ммм, понял, спасибо за пояснение, вот возьмите за ваши услуги пятьдесят сентаво, в дополнение к стоимости еды.

— Всегда рад помочь путешественникам. Удачи в Мехико!

— Спасибо, — машинально ответил я, думая, что весь гардероб придётся менять. Ничего, деньги на это есть, да и менять придётся только сомбреро и куртку со штанами, куплю их по дороге.

Я расплатился и направился обратно на вокзал. Билет до столицы стоил двенадцать с половиной песо за место во втором классе. Вокзал к этому времени уже начал наполняться народом. Пока ждал свой поезд, я внимательно оглядывал толпу. Всё те же лица, те же типы: фермеры с корзинами, солдаты в поношенной форме, торговцы со своим нехитрым скарбом.

Я старался не смотреть никому в глаза, но в то же время пытался запомнить каждого, кто казался подозрительным. Хотя это глупо, и нужно перестать напрягаться, но я пока не привык чувствовать себя вне закона.

Наконец объявили посадку на поезд до Мехико. Я нашёл своё купе во втором классе и сел у окна. Рядом со мной расположились разновозрастные мужчины, по лицам и одежде которых можно было понять, что они либо коммерсанты, едущие по своим делам в Мехико, либо чиновники, спешащие выполнить возложенное на них поручение.

Поезд тронулся. Сначала он медленно тащился по пригородам, но вскоре набрал скорость. За окном замелькали бесконечные поля агавы, кактусы и невысокие горы. Воздух в вагоне был спертым, пахло табаком, едой и сухой грязью.

Я смотрел на проплывающий мимо пейзаж, а мысли мои были заняты предстоящей встречей в столице. Мне предстоит найти несколько нужных людей, и в моих планах уничтожить их всех, как максимум, или сделать их жизнь тяжелее, как минимум. Падре Антонио дал мне важное поручение, и я не имел права подвести его.

В пути мы несколько раз останавливались на полустанках. Там местные индейцы предлагали путешественникам вяленое мясо, фрукты и лепёшки. Я купил немного манго, лепёшек и кувшин с родниковой водой. Дети бегали вокруг, с любопытством разглядывая пассажиров.