Снаружи уже темнело. Кан Эк раздал людям мешки, и мы двинулись в обратный путь. Я нёс самый тяжёлый, с золотыми дисками и нефритовыми масками. Плечо болело, но я не жаловался, своя ноша ведь не тянет, и это не считая мешочков, что висели у меня за пазухой. В душе теплилась надежда, что этого добра хватит, чтобы снарядить отряд, купить новое оружие и, возможно, даже завести полезные знакомства в Мериде.

— Ах-Ц’иб, — обратился я к старику, когда мы вышли на тропу. — Ты же знаешь ещё такие места? Ты говорил о трёх местах силы, а мы посетили только одно⁈

Он не ответил сразу. Шёл, чуть прихрамывая, и смотрел себе под ноги. Наконец он поднял голову и произнёс.

— Знаю. Но туда я не пойду. Не сейчас. Слишком рано. Ты должен стать сильнее, Ахау-Барра. У тебя есть покровитель, но даже он не защитит от гнева тех, кто спит в других гробницах.

Я пожал плечами, сделав это мысленно, так как в реале мои плечи сильно оттягивал мешок с предметами старины майской культуры. Чувствуя себя грабителем древних гробниц, я, тем не менее, полагал, что многое из того, что мы сейчас несли, сгибаясь под тяжестью предметов, я не стану продавать, а оставлю в своей асьенде или в другом месте, наконец, отдам на хранение в монастырь падре. Надеюсь, что он меня не обманет, хе-хе.

Мысли шли, как и мы сами, направляясь обратно в деревню. Занятый своими раздумьями, я не вслушивался ни во что, пропуская все звуки, запахи и виды мимо своего сознания. Однако в какой-то момент меня что-то насторожило. Я замер, а потом резко махнул рукой, отдавая беззвучную команду всем спрятаться.

Давно наученные мною и собственным горьким опытом, все четверо моих людей бросили поклажу и тут же улеглись на тропу, настороженно осматривая всё вокруг. Только сумасшедший старик остался торчать на ней, и его жизнь могла закончиться в этот миг, если бы не вмешалась рука судьбы, то бишь, моя рука. Уже лёжа, я схватил его за ногу и резким рывком опрокинул на землю. Старый дурак мне ещё пригодится.

Через пару минут заросли густой растительности впереди и слева дрогнули, и сквозь них стали просачиваться загорелые тела индейцев-крусоб, которые явно бродили здесь в поисках нас или нам подобных. Узнать их не составляло труда: по обличью, одежде и специфическим рисункам на теле. Ну, что же, давайте повоюем, друзья.

Я упал, сбросил с себя мешок и схватился за винчестер. Однако расстояние до врагов оказалось настолько невелико, а патронов к винтовке осталось так мало, что я решил зайти с козырей. Оставив винтовку лежать на земле, я схватился за револьверы. Два хромированных ствола уставились в сторону полуголых фигур крусоб.

— Фуэго! — скомандовал я и, взведя оба курка, открыл огонь.

Оба револьвера изрыгнули из длинных стволов пламя. Бой начался. На нашей стороне оказались внезапность, скрытность и высокая плотность огня. Крусоб, вооружённые однозарядными винтовками и стрелявшие практически вдогонку, за пару минут потеряли до половины людей убитыми и ранеными. А дальше начался разгром, потом преследование, и на этом бой резко закончился.

Схватки в джунглях бывают скоротечными и случайными, когда тебя застали врасплох, и продолжительными, когда силы примерно равны. Эту схватку крусоб проиграли вчистую. Оставив десять человек убитыми и тяжелораненными, они бежали с поля боя, не выдержав плотного прицельного огня. Сколько их всего было и сколько ушло ранеными, я не знал, и знать не хотел. Подобрав трофеи, добив раненых врагов и забрав сокровища, я повёл отряд дальше.

Главное, что старик остался жив, хоть и усиленно пытался попасть под пулю. Слава Кукулькану, ему это не удалось, впрочем, в основном благодаря мне. Мы шли быстро, почти бегом, не оглядываясь. Мешки с сокровищами оттягивали плечи, но никто не жаловался. Кан Эк, как всегда, шёл впереди, читая следы и предупреждая о возможной опасности. Пончо замыкал колонну, то и дело оглядываясь назад. Старик Ах-Ц’иб плёлся в середине, бормоча что-то под нос, но больше не пытался выкинуть никаких фокусов.

К вечеру мы вышли к знакомой полянке у ручья, где мы останавливались на пути к пирамиде. Я разрешил остановиться на ночлег. Люди падали на землю, тяжело дыша, но сразу же принимались чистить оружие и перевязывать лёгкие раны, как я того требовал всегда. Я и сам так сделал первым делом. Главное — оружие, затем еда и уже потом сон.

— Кан Эк, ты первым дежуришь, — приказал я. — Пончо, проверь, все ли мешки на месте, никто ничего не потерял?

— Всё на месте, сеньор, — ответил он, пересчитав поклажу.

Я сел у небольшого костра, разожжённого в ложбине, и задумался. Крусоб не случайно бродили так близко от нашего пути. Значит, они пронюхали о нашем походе или искали другие цели. В любом случае, теперь нужно быть вдвое осторожнее.

Старик подсел ко мне, протянул дрожащую руку к огню.

— Ты спас мне жизнь, Ахау-Барра, — сказал он, не глядя на меня. — Зачем? Я всего лишь безумный старик, которому давно пора в землю.

— Ты нужен мне живым, — ответил я. — Ты знаешь места, которые я хочу найти. И ты проведёшь меня к ним, когда придёт время.

Он усмехнулся, обнажив беззубые дёсны, и его лицо в свете костра стало похоже на маску древнего бога, одновременно мудрую и пугающую.

— Проведу, но не сейчас. Ты ещё не готов. Боги не примут тебя. Но я чую, что ты в скором времени уйдёшь, а вернёшься совсем нескоро. Я могу не дожить. Поэтому я подготовлю себе замену, если ты возьмёшь в жёны Ишчель.

Я опешил. Слова старика застали меня врасплох, как удар мачете из темноты.

— А при чём тут эта юная девица?

— Не при чём, — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от огня. — Но нам нужна свежая кровь. Так говорит Верховный жрец, и так же думаю я. Ты можешь не брать её с собой, а оставить здесь, женившись по нашим обычаям. Это не помешает тебе жениться ещё раз, как того хочет католическая церковь.

— Ты предлагаешь мне стать двоеженцем? — в моём голосе прозвучало не столько возмущение, сколько недоумение.

— Нет. Твоя душа останется при тебе, и твоя любовь тоже. Выбор лишь за тобой. Но детей у тебя может быть больше, и все они станут законнорождёнными. От Ишчель, по нашим обычаям, от испанской или мексиканской девицы, по католическим. Нам всё равно.

Он говорил так буднично, словно речь шла о покупке осла на базаре. Я помолчал, переваривая услышанное.

— Она ещё слишком молода, — наконец сказал я.

— Молода, — кивнул старик, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Но уже способна зачать детей, как и ты.

— Гм, я подумаю.

— Думай, — бросил он и замолчал, уставившись на огонь.

Я тоже не стал продолжать. Впереди трудная дорога к селению, а потом ещё в Вальядолид. Мне нужно пережить ещё многое, чтобы доставить сокровища себе в асьенду и продать их.

Костер потрескивал, бросая на лица пляшущие тени. Где-то в глубине джунглей заухала сова, и её крик показался мне зловещим предзнаменованием. Я смотрел на старика, на его сморщенное, как печёное яблоко, лицо и думал о том, что он, возможно, действительно знает больше, чем говорит. Ишчель. Пятнадцатилетняя девушка с ястребиными чертами и настороженными глазами. Жена по обычаям майя. Что я знаю об этих обычаях? Почти ничего.

Но старик прав в одном: дети, рождённые в таком союзе, будут считаться законными здесь, в джунглях. А там, за пределами сельвы, меня ждёт другая жизнь, другие законы. Исабель Камара. Её образ всплыл в памяти, и я поймал себя на мысли, что сравниваю двух девушек. Глупо, потому как одна дочь могущественного плантатора, а другая племянница вождя индейцев. Обе нужны мне. Обе по-своему важны.

Я вздохнул и отогнал эти мысли. Сейчас главное — доставить сокровища в Вальядолид, перевести их в деньги, купить оружие и вернуться к войне. А там… там будет видно.

— Пончо, — позвал я негромко. — Смени Кан Эка в дозоре. Пусть отдохнёт.

— Слушаюсь, сеньор, — послышалось из темноты.

Я лёг на подстилку, закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутились слова старика: «Ты вернёшься совсем нескоро. Я могу не дожить». Значит, он чувствует, что его время уходит. И хочет оставить после себя замену. Эти мысли оказались слишком сложными для усталого мозга. Я решил, что разберусь с ними позже, когда доберусь хотя бы до селения и смогу спокойно всё обдумать.