— Но как это возможно? — удивилась Паулетта.

— Это непростой вопрос, — нахмурился Роке. — Хортензия принадлежит к тому разряду женщин, которые готовы пожертвовать всем ради беззаботной и праздной жизни. Что поделаешь, встречаются и такие. Я надеюсь, — продолжал он, — что когда-нибудь у нее проснется совесть. Но тогда вряд ли что-то можно будет исправить. Ведь ребенок вырастет без матери, а вернуть сыновнюю любовь не просто.

Паулетта вновь задумалась. Она опять вспомнила свою Розу.

— Роке, — вдруг сказала она, — здесь совсем недалеко есть одно фотоателье. Там выставлена одна прелестная фотография. Я очень хочу показать ее тебе.

Они вышли из кафе, и Паулетта подвела Роке к фотовитрине.

«Вот и моя Розита могла бы быть такой», — думала Паулетта, не догадываясь, что видит перед собой свою потерянную дочь.

— Здравствуйте, дорогая сеньора, я ждала вас, — приветствовала гостью донья Росаура.

— Добрый день, — ответила Хортензия.

— Присаживайтесь, сейчас принесут кофе.

— Благодарю вас, — гостья опустилась в кресло, положив свою сумочку на колени.

— Для начала я хотела бы узнать ваше имя.

— Меня зовут Хортензия. Мне сказала сеньорита Ортегас, мое доверенное лицо, что вы непременно желаете познакомиться со мной лично. Что ж, я согласна, хотя и не совсем понимаю, к чему это. Но я пришла и готова ответить на ваши вопросы.

— А вот и кофе, — сказала донья Росаура, ставя перед гостьей небольшую изящную чашечку. — Да, донья Хортензия, — продолжала Росаура,— мне хотелось поговорить с вами лично. Мне показалось, что ваше настоятельное желание оставаться в тени продиктовано тем, что это дело имеет не вполне законный характер...

— Как вы могли так подумать! — перебила ее Хортензия.

— Простите, но некоторая таинственность, которой было окружено это дело, наводила на подозрения. Но теперь вы здесь и сможете мне все объяснить.

Две светских дамы сидели друг напротив друга и разыгрывали каждая свою роль. У доньи Росауры была цель выяснить все детали этого странного дела, у доньи Хортензии — скрыть их.

— Итак, — начала Росаура, - могу ли я узнать, чем вызвана необходимость подобной операции? Сначала вы продали моему покойному супругу некое имущество, затем по истечении четырех лет просите его обратно. Это даже нельзя назвать куплей-продажей, ведь операция фиктивная, денег не платил ни мой муж, ни вы сейчас, как я понимаю.

— Да, это все так, — кивнула головой Хортензия и начала излагать историю, которую накануне выдумала специально для этого случая. — Эту скромную недвижимость завещал мне мой покойный муж. Но его сестры, женщины, способные на все, подкупили нотариуса. Их не устраивало то, как мой бедный супруг распорядился своим состоянием. Этот нотариус долгое время скрывал от меня истинное завещание, — Хортензия всплакнула, затем вытерла глаза платком и печальным голосом продолжала: — Бог покарает их, он видит все их прегрешения.

— Простите, донья Хортензия, — удивилась Росаура, — но ведь речь идет о чем-то достаточно незначительном. Неужели вся эта интрига была затеяна из-за такого скромного наследства?

— Это дело принципа, донья Росаура,— ответила Хортензия. — Я очень любила своего покойного супруга, и мне дорого все, что с ним связано. До самой незначительной мелочи.

— Я вас понимаю, дорогая, продолжайте, - история неутешной вдовы тронула ее черствое сердце.

— После того я обратилась за помощью к дону Карлосу. Один адвокат рекомендовал мне его, как человека чрезвычайно порядочного, серьезного, аккуратного в делах, и вот я решилась... 

— Скажите, — снова прервала ее донья Росаура, — и сестры вашего мужа по-прежнему претендуют на это наследство?

— Нет, теперь нет, — Хортензия слабо улыбнулась, — обе они вышли замуж за состоятельных господ и ни в чем не нуждаются... Донья Росаура, — проникновенным голосом сказала она, — мы с вами две несчастные женщины, потерявшие мужей. Две неутешные вдовы. Мы поймем друг друга.

Донью Росауру действительно впечатлила рассказанная история. Хортензия предстала в ней как бедная, униженная женщина, которую пытаются разорить алчные сестры ее безвременно скончавшегося мужа.

— Но зачем же вы скрывались? — спросила она.— Вам нужно было сразу же прийти ко мне. Я бы поняла вас, — сочувствовала гостье донья Росаура.

— Я боялась, — призналась Хортензия. — Я все время опасаюсь новых нападок со стороны сестер.

— Да, грустная история, — печально покачивая головой, согласилась донья Росаура. — Что ж, я готова вам помочь, тем более что Карлос обещал вам это. У вас есть его письменное обязательство?

— Да, вот оно, — Хортензия вынула из сумочки бумагу и подала донье Росауре.

Та внимательно прочитала документ.

— Как будто все в порядке, — сказала она наконец. Она подошла к сейфу и достала оттуда договор четырехлетней давности.

— Вы составили договор об обратном выкупе недвижимости? — спросила она.

— Да, вот он, — Хортензия положила необходимые бумаги на стол.

— Ну что ж, я готова поставить свою подпись. — Донья Росаура взяла со стола дорогую паркеровскую авторучку с золотым пером, которой писал еще дон Карлос. Она внимательно перечитала договор и отыскала место, где ей следовало поставить свою подпись. Она уже хотела было сделать это, но оказалось, что в ручке нет чернил.

— Какая незадача, — с досадой сказала донья Росаура. — Видите ли, я терпеть не могу этих новомодных шариковых ручек и пользуюсь исключительно авторучкой своего покойного супруга. А так как писать мне приходится не очень много... Я сейчас позову служанку, она наполнит авторучку чернилами. Я сама не делаю этого — можно испачкать пальцы.

— Воспользуйтесь моей, — любезно предложила Хортензия, вынимая из сумочки ручку.

— Благодарю вас, - донья Росаура уселась поудобнее и собиралась было поставить свою подпись на документе, как вдруг дверь гостиной распахнулась.

На пороге стояли Роке Мендисанбаль и Паулетта. Хортензия замерла. Менее всего она сейчас хотела бы видеть своего бывшего мужа. Первым заговорил Роке:

— Что тебе нужно от меня? — гневно бросил он в лицо Хортензии. — Мало того, что ты меня разорила, теперь ты явилась сюда, чтобы помешать моему новому браку. Я развелся с тобой, но ты меня до сих пор преследуешь!

— Что?! — донья Росаура, ничего не понимая, переводила взгляд с Роке на Хортензию и обратно. — Что значит, что он с вами развелся?

Хортензия молчала, тщетно придумывая, как бы выпутаться из этой неожиданной и весьма неприятной ситуации.

Роке обратился к донье Росауре:

— Умоляю вас, сеньора Монтеро, скажите, зачем эта ужасная женщина пришла к вам?

— Донья Хортензия пришла ко мне, чтобы выкупить некоторое имущество, которое она около пяти лет тому назад продала моему мужу, — неуверенно начала Росаура. — Она рассказала мне свою историю. Ее муж умер, а его сестры...

— Чушь! Что за чушь! — воскликнул Роке. — Ее бывший муж перед вами. Это я! Я, как видите, жив, и кроме того, у меня никогда не было никаких сестер!

— Ничего не понимаю, — повторила донья Росаура. Она повернулась к Хортензии: — Это так, дорогая сеньора?

— Я, право, не понимаю, Роке, что ты тут собственно делаешь? 

— Значит, вы знаете Роке? - воскликнула до этой минуты молчавшая Паулетта. — Вы его бывшая жена? Вот, значит, вы какая. 

— Да, это моя бывшая жена, Хортензия Мендисанбаль, — подтвердил Роке. — Она почти разорила меня, и теперь я догадываюсь, каким именно способом,

— Донья Хортензия, я требую объяснений! — строго заявила Росаура.

— Не верьте ему! — не найдя ничего лучшего воскликнула Хортензия. — Что делает этот человек в вашем доме?

— Не надо так горячиться, — осадила ее Росаура. — Это муж моей дочери, Роке Мендисанбаль.

— Как муж вашей дочери?! — не поверила своим ушам Хортензия.

— Да, муж, — повторила донья Росаура. — Они недавно поженились.

— Донья Росаура, выслушайте меня, — снова вступил в разговор Роке, — эта женщина — моя бывшая жена. К моему большому сожалению, мы владели имуществом совместно, и она пять с лишним лет назад продала все или почти все неизвестно кому. То есть я раньше не знал, кому именно, а теперь догадываюсь, что вашему покойному мужу. Скорее всего, она не объяснила ему, зачем ей понадобилась эта странная сделка. А теперь пришла просить недвижимость обратно, покупая ее уже только на свое имя. Таким образом, она обвела вокруг пальца всех — и его, и вас, и меня. Прошу вас, не заключайте с ней эту сделку.