— Донье Консепсьон самой нужно не менее пяти, — засмеялся дон Леонардо, довольный своей шуткой. — Помню, как мы с твоей матерью... хе-хе, впрочем, это давняя история, — Он замолчал, но продолжал улыбаться каким-то своим воспоминаниям. — А насчет горничной идея хорошая, я не возражаю. Но где же Селия? Почему-то сегодня все не торопятся!

В столовую вошла Селия. Казалось, что поднос в ее руках весил не менее тонны. Селия ухватила кофейник, он мелко подрагивал. Наполняя чашки, она дважды промахнулась, расплескав кофе на скатерть. По дрожащим губам горничной Дульсина поняла, что та вот-вот разревется. Этого только не хватало.

— Иди, Селия, я управлюсь сама, — сказала Дульсина и перехватила кофейник. — У тебя есть другие дела. — Она многозначительно посмотрела на служанку.

— Да-да, мне надо идти к сеньорите Кандиде сменить доктора Рамиреса, завтрак для него почти готов. — И Селия с облегчением удалилась.

«Боже мой, — ужаснулась Дульсина. — Эта недотепа ничего не соображает». Она взглянула на отца: так и есть, сейчас посыплются вопросы. Дульсина напряглась в ожидании неприятностей.

— Так, — начал дон Леонардо, нахмурив густые брови. — Доктор Рамирес с самого утра в комнате Кандиды? И что он там делает, позвольте узнать?

— Но Кандида нездорова, — пролепетала Дульсина. — У нее сильный кашель, — добавила она первое, что пришло ей в голову.

— И поэтому доктор Рамирес на пару с Селией ее караулит? Он что, ночевал в доме? С каких это пор в моем доме караулят кашель? И что здесь вообще происходит? — Лицо дона Леонардо побагровело.

— Папа, не делай, пожалуйста, из мухи слона, — Дульсина решила перехватить инициативу.— О твоей дочери просто заботятся, а ты уже считаешь, что забота чрезмерная. За какие-то полчаса ты высказал столько упреков, что другой отец и за всю жизнь не наговорит. -Дульсина обиженно скривила губы.

Но дон Леонардо не поддался на ухищрения дочери. Он почувствовал неладное и жаждал разобраться. Не хватало еще, чтобы он остался в дураках в собственном доме! Возмущенный хозяин дома в эту минуту не вспомнил, что домочадцы не раз обводили его вокруг пальца.

— Я хочу видеть доктора Рамиреса, и немедленно, — прорычал он.

Его желание сбылось, как по мановению волшебной палочки. Доктор Рамирес тотчас же появился в столовой. Селия сменила его у постели Кандиды, он спустился вниз и сразу же услышал громкий призыв дона Леонардо. Увидев потрепанное небритое лицо и помятый костюм доктора, дон Леонардо остолбенел. Слова застряли у него в горле.

— Доброе утро, дон Леонардо. Как самочувствие? — невозмутимо спросил доктор.

— Спасибо, прекрасно. — Дон Леонардо, похоже, пришел в себя. — А как ваше самочувствие, уважаемый доктор Рамирес? С вами все в порядке?

Невозмутимость доктора Рамиреса в первый момент обезоружила дона Леонардо, но теперь он насторожился. В это утро у всех в доме, на кого ни взглянешь, лица какие-то странные. Даже младшая дочь на себя не похожа, с раннего утра напудрила лицо. Нет, здесь явно что-то не так.

— У Кандиды очень сильный кашель? — Дон Леонардо решил показать свою осведомленность.

— У нее вовсе нет кашля. Я прослушал ее, бронхи и легкие в порядке.

«Вот тебе и раз!»— подумал дон Леонардо и пристально посмотрел на покрасневшую, как помидор, Дульсину.

— Кто вам сказал про кашель? — Доктор понял, что должен срочно прийти на помощь.— Ах, сеньорита Дульсина! Так она ошиблась. Я дал сеньорите Кандиде горькое лекарство, вот она и закашлялась. Извините, дон Леонардо, мне уже доводилось предупреждать, что напитки со льдом после бассейна не полезны. Сперва Рохелио, теперь сеньорита Кандида... Я очень прошу вас вмешаться. Иначе приходится лечить болезни, которых прекрасно можно было бы избежать.

«Молодец!» — радостно подумала Дульсина. Кажется, хитрость доктора удалась. Лицо сеньора Линареса просветлело.

— Спасибо, доктор Рамирес. Разумеется, я приму меры. Но позвольте все-таки узнать, почему вы с Селией караулите мою дочь? Что с ней?

— Ваша дочь — крепкая девушка с отменным здоровьем, но она совсем не привыкла болеть,— ответил доктор. — Я назначил ей постельный режим, но ей смертельно скучно. Вот мы с Селией по очереди и пытаемся ее развлечь, иначе она ведет себя, как ребенок — ни минуты не хочет лежать. Мне бы хотелось, чтобы вы с сеньоритой Дульсиной временно воздержались от того, чтобы навещать ее. Сейчас поговаривают о возможной эпидемии гриппа, и я опасаюсь инфекции. Через день-два все прояснится, но осторожность не помешает.

— Выходит, вы с Селией всю ночь ее развлекали? — иронически спросил дон Леонардо. — По-моему, вы переусердствовали: на вас обоих лица нет.

— Что вы, дон Леонардо, сеньорита Кандида отлично спала. Но пока она уснула, было далеко за полночь. Мне пришлось остаться.

— Так-так, доктор Рамирес. А когда Кандида уснула, вы с Селией... — сеньор Линарес смущенно замялся, глядя на Дульсину.

— Вам не откажешь в проницательности, — виновато произнес доктор. — Я попросил Селию подать вина, и мы немного выпили. Вы уж простите, очень хлопотный выдался день, хотелось расслабиться.

Сеньор Линарес понимающе усмехнулся. Такое объяснение его вполне устроило, хотя насчет «немного» доктор Рамирес явно поскромничал. С Селией он, скорее всего, ничего себе не позволил. Видать, хорошо перебрал и заснул одетым. Кто бы мог подумать? За все время знакомства доктор Рамирес вел себя безупречно. «Что ж, все мы не без греха», — облегченно вздохнул хозяин дома.

Беспокойство покинуло его, ему захотелось быть великодушным.

— Наверно, и вам, и Селии стоит отдохнуть Может быть...

— Что вы, сеньор Линарес! - нарочито бодро воскликнул доктор. - Врачи и слуги всегда должны быть в форме, профессия обязывает. Вы позволите мне удалиться? Боюсь, что завтрак остынет.

Не дожидаясь ответа, доктор Рамирес спешно покинул столовую.

На обратном пути Дульсина заглянула на кухню. Доктор Рамирес сидел, подперев голову руками. Услышав шум, он поднял воспаленные, измученные глаза. Дульсине захотелось подбодрить его.

— А вы, оказывается, прекрасный актер, доктор Рамирес, — игриво сказала она. — Не сменить ли вам профессию? Вы имели бы грандиозный успех, уверяю вас.

— Да-да, если бы еще пару-тройку репетиций, то, пожалуй, неплохой получился бы спектакль. А так чуть было с треском не провалился. — Слабая улыбка вспыхнула и быстро погасла в резко обозначившихся складках возле рта. Доктор неохотно принялся за еду, казалось, что каждое движение стоило ему большого труда.

Дульсина стояла рядом, но он ее как будто не замечал. Продолжить болтовню она не решалась, но уйти незамеченной ей не хотелось. Опомнившись, доктор поднял глаза на девушку.

— Извините, сеньорита, мне надо поторопиться, чтобы сменить Селию. Я был бы вам признателен, если бы вы ее не особенно загружали сегодня.

И он вновь продолжил трапезу.

Перед обедом, блуждая по дому, Дульсина увидела, как Селия старательно гладила костюм. Дульсина узнала неизменное облачение доктора Рамиреса.

— Сеньорите Кандиде лучше, — сказала Селия, — она сейчас спит. А доктор пошел отдохнуть, он еле на ногах держался. Я устроила его наверху, в угловой спальне. Ох, сеньорита Дульсина, что ночью-то было, — запричитала Селия.

От ее рассказа, прерываемого вздохами и горькими восклицаниями, у Дульсины похолодело внутри. Ее бедная сестра, оказывается, едва не отправилась к праотцам. То Кандиду сотрясали судороги, то она теряла сознание, то сердце отказывалось ей служить. И всю ночь над девушкой священнодействовал всемогущий доктор Рамирес.

— У него золотые руки, сеньорита. И золотая душа, — добавила Селия, бережно расправляя поношенный пиджак доктора. — Вот бы ему костюм поновее. Вы бы намекнули дону Леонардо.

Дульсина усмехнулась. Кто его знает, почему доктор не может позаботиться о новом костюме. Дульсине было известно, что сеньор Линарес платит врачу неплохо, да тот и в других местах подрабатывает. Наверно, Рамиресу просто не хватает женского глаза. Интересно, отчего он не женится?