В течение долгих месяцев, проведенных в поместье, Паулетта много думала о том, почему для ее родителей репутация семьи в глазах окружающих дороже, чем счастье их собственной дочери. Почему между нею и ими за такой короткий срок пролегла целая пропасть? Паулетта понимала, что с рождением Розиты ее конфликт с родителями не только не закончился, но и разгорелся с новой силой. Теперь больше всего она боялась, что родители решат отнять у нее Розиту, поэтому еще до рождения дочери Паулетта решила во что бы то ни стало зарегистрировать ребенка в муниципальной службе. Эту мысль ей подсказала Эдувигес, которая все это время не отлучалась от молодой сеньориты, помогала ей во всем и очень переживала за судьбу малютки.

Едва только представился случай, Паулетта и Педро Луис зарегистрировали ребенка. Паулетта была так рада встрече с Педро, что хотела даже бежать с ним. С ним ее не пугали любые трудности. Но обдумав все как следует, она все-таки решила, что это не принесет пользы ее Розите, требовавшей тепла, покоя и заботы. Вот почему Паулетта вынуждена была возвратиться в родительский дом, где ее жизнь превратилась в сущий ад. Отец и мать, казалось, только и искали повода, чтобы оскорблять и унижать свою дочь. Паулетте было вновь запрещено покидать дом, чтобы лишить ее всякой возможности встретиться с Педро Луисом.

Однажды вечером дверь детской распахнулась, и без стука в комнату Паулетты буквально ворвались взбешенные дон Карлос и донья Росаура.

— Что ты наделала, бесстыдница! Теперь все узнают правду о дочери Монтеро де ла Рива! Это же просто скандал! Ты уничтожила нашу репутацию, уничтожила доброе имя нашей семьи, — дон Карлос был вне себя от гнева, его лицо налилось кровью.— Я никогда не признаю этого ребенка. Никогда!

— Я не знаю, как выйти на улицу, — вторила ему донья Росаура.— Завтра над нами будет смеяться весь город. Это позор из позоров, мне не пережить этого! Этому ребенку не место в семье Монтеро! Ты совершила грех, которому нет прощенья. Как ты смела зарегистрировать этого ублюдка?! Это же позор, который клеймом ляжет на всю нашу жизнь!

— Ну и пусть, — спокойно ответила Паулетта. — Для меня моя дочь важнее мнения чужих людей. Я люблю ее и никогда от нее не откажусь, так и знайте.

Услышав такой «наглый» ответ, супруги Монтеро, как ни странно, немного успокоились.

— И так ты зарегистрировала ребенка, — сказал дон Карлос. — Мой новый шофер видел, как ты выходила из конторы.

— И что же, — покачала головой донья Рocaypa, — теперь этот Педро Луис записан как официальный отец ребенка?

— Разумеется, Росаура, разумеется, — ответил дон Карлос. — В том-то и дело! Теперь во всей бумагах, до конца своих дней этот ребенок — сын нищего проходимца, безработного бродяги. Роза Гарсиа — представь себе на миг — так зовут нашу с тобой внучку! Как он смел! — закричал сеньор Монтеро, вспомнив про Педро Луиса. — Я проучу этого негодяя так, что он еще долго будет стороной обходить наш дом.

— Папа, не надо! — воскликнула Паулетта.

— Теперь, — донья Росаура повернулась к дочери, — тебе запрещено вообще выходить из комнаты. Ключ будет у меня. — В подтверждение своих слов она взяла с полки ключ и демонстративно положила себе в карман. — Больше тебе не удастся улизнуть из дома, чтобы встретиться со своим оборванцем.

— Тебе бы лучше родиться в семье чернорабочего, это тебе бы больше подошло, — не унимался дон Карлос. — Ты похожа на уличную девку, а не на девушку из благородного семейства. Нам такая дочь не нужна!

— Но папа, как вы не можете меня понять! — Паулетта попыталась остановить поток оскорблений, которые выкрикивали ей в лицо родители. — Я люблю Педро Луиса и только с ним могу быть счастлива. Неужели деньги для вас важнее, чем человек? Педро Луис лучше всех тех, кто приходит в этот дом.

— Не смей так говорить о наших друзьях, — дон Карлос еще больше разозлился, так как в словах Паулетты, несомненно, была доля правды.— Все они порядочные люди, и не тебе судить их. А Педро Луис — жалкий проходимец. Я пристрелю его, если еще раз увижу. Ты слышала, что я сказал? Пристрелю!

Паулетта была не в силах ни оправдаться сама, ни защитить Педро Луиса. Она бессильно опустилась на стул и заплакала. Она ужасно боялась и за Розу, и за Педро Луиса. Она понимала, что отец не способен на то, о чем кричал сгоряча. Она по-своему продолжала любить родителей, и ей оставалось лишь надеяться на то, что время их рассудит и они поймут, как были неправы.

Когда супруги Монтеро, наконец, покинули комнату дочери, Паулетта подошла к колыбельке, взяла на руки маленькую Розиту и прижала ее к груди. Слезы лились по ее лицу, но она была не в силах остановить их. В комнату тихо вошла Эдувигес.

— Боже мой, моя маленькая сеньорита, — няня горестно качала головой. — Что же они с вами делают? За что вам такие муки?..

Эдувигес взяла Розиту из рук матери и заботливо начала перепеленывать малютку. Затем, уложив девочку в колыбельку, няня подошла к Паулетте. Она немного успокоила рыдающую девушку, помогла ей раздеться и уложила в постель. После этого Эдувигес осторожно прикрыла за собой дверь, пробормотав напоследок:

— И за что вам такие муки, бедная моя девочка...

— Сеньор Монтеро, к вам посетитель. Мигель Вильярреаль.

Новая секретарша дона Карлоса еще не знала всех клиентов своего шефа и потому не решалась впускать ожидающего в приемной сеньора.

— Мигель Вильярреаль? — нахмурился дон Карлос. — Пусть войдет.

Алисия уже давно рассказала Карлосу о том, что его бывшая секретарша Мария, оказывается, завела роман с этим сомнительным родственником Монтеро. Дон Карлос, разумеется, сразу же сообразил, кто подложил ему тогда фальшивые документы. А ведь он так доверял Марии. Но что делать, любовь оказалась сильнее порядочности. И теперь дон Карлос подозревал, что Мигель пришел с чем-то, что связано с этим делом.

Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Мигель Вильярреаль. Он лучезарно улыбался, хотя в глубине души немного побаивался того, что до дона Карлоса могли дойти подробности той махинации.

— Добрый день, сеньор Вильярреаль, - любезно поздоровался Карлос.

— Здравствуй, дорогой родственник, - Мигель подошел к Монтеро и протянул руку, но она без ответа повисла в воздухе. Дон Карлос вовсе не собирался скрывать, что ему все известно. Он так хмуро взглянул на Мигеля, что тот поспешил убрать руку.

— Не буду притворяться, что ничего не знаю, — сказал дон Карлос. — Марии и Армандо уже нет в живых, поэтому никаких доказательств против тебя у меня все равно нет. Тем не менее, я хочу узнать, зачем ты сюда пожаловал?

— Ну зачем ты так, дорогой Карлос! — воскликнул Мигель. — Что было, то было. Ты должен меня понять, я был в совершенно безвыходном положении. Бедная Мария… — вздохнул он. — Какая нелепая смерть... — Мигель сел в кресло и закурил. — А потом Армандо... Я слышал, его нашли мертвым в его же собственном доме. Видимо, какой-то бандит...

— Неужели ты пришел, чтобы помянуть мертвых? — съязвил дон Карлос. — Кстати, насколько мне известно, дело Армандо еще не закрыто, и бандита, который его убил, полиция пока не обнаружила. Итак, зачем ты пришел?

— Карлос, — начал Мигель, — я хотел помириться с тобой. Я даже могу теперь возместить ущерб, который ты понес из-за Марии... и из-за меня. — Мигель положил на стол кейс и открыл его. — Здесь ровно триста тысяч. Пока. Но со временем я смогу возместить тебе все убытки.

— И ты думаешь, я так просто все забуду, — улыбнулся дон Карлос. — Ошибаешься. Да и такой мелочью не думай отделаться.

— Тогда назови сумму. Пожалуйста,— с легкостью ответил Мигель.

— Ты что, разбогател? — недоуменно спросил дон Карлос. — Или тебе стало везти в казино?

— Ну какое это имеет значение? — сладко улыбнулся Мигель.— Просто я не хочу, чтобы муж моей сестры имел на меня зуб. Давай решим это дело полюбовно.

— Что ж, как хочешь, — согласился дон Карлос. — Тогда будем считать эти триста тысяч твоим первым и предпоследним извинением за обман.