Громов бережно взял флакон:

— Готово. Несите в лазарет.

Главный Лазарет встретил их писком кардиомониторов. Совет собрался в комнате наблюдения. Громов смотрел на бокс номер один, где лежал его лучший слесарь — Фёдор. Его выбрали первым как самого крепкого.

Дверь изолятора открылась. Внутр вошли Нира с нейроинжектором и Макс в костюме биозащиты. Нира сверилась с показателями:

— Держи голову.

Макс жестко зафиксировал голову Фёдора. Нира поднесла нейроинжектор к основанию его черепа. Игла выдвинулась и вошла точно в ствол головного мозга.

— Ввожу состав.

Она нажала на дозатор. 0,1 миллилитра концентрата хлынули в пораженные ткани.

Реакция наступила мгновенно. Фёдор выгнулся на койке дугой с дикой силой. Из его груди вырвался утробный рев. Кожаные ремни с треском лопнули. Макс и Нира отшатнулись. Фёдор бился в конвульсиях.

Мониторы замигали:

— Сердцебиение — триста ударов! — выкрикнула Нира. — Синаптический шторм!

Слесарь молотил кулаками по стальному каркасу койки. Казалось, лекарство добивает его.

Но в момент, когда кардиомонитор готовился выдать ровную линию, рев оборвался. Судорога прекратилась. Тело Фёдора обмякло. Вой сирен сменился ровным писком, а хаос пиков на энцефалограмме опустился в спокойную волну, характерную для глубокого сна.

Макс подошел к койке. Фёдор дышал ровно, его лицо разгладилось.

Нира поднесла к его голове сканер:

— Споры растворяются... Их структура разрушена. Нейронные связи восстанавливаются.

Она повернулась к Максу:

— Он уснул, Макс. По-настоящему.

Громов за стеклом опустился на скамью, закрыв лицо руками.

За следующие десять часов процедуру провели на остальных одиннадцати пораженных. Для девятерых все прошло по сценарию Фёдора: судороги, а затем погружение в целительный сон.

Но двоих спасти не удалось. Молодые техник и агроном, чьи организмы были истощены сильнее других, не выдержали пиковой нагрузки. Их сердца остановились. Судорога перешла в фибрилляцию, и через час борьбы на мониторах прочертились две ровные линии.

Вольный Народ понес первые потери.

Утром в Зале Ассамблеи у центральной стены на постаментах лежали два тела, завернутые в белые саваны. Четыреста восемьдесят восемь человек стояли в полной тишине.

По палубам «Тверди» разнесся протяжный гудок. Створки шлюза открылись, и два контейнера, унесенные потоком воздуха, беззвучно отделились от корабля, уйдя в черноту космоса.

Траур окончился. Скорбь сменилась жесткой решимостью.

Сразу после церемонии Макс собрал Совет:

— Мы нашли лекарство. Но ценой двух жизней. Это не оружие, а лишь инструмент. Мы не можем ждать, пока планета нанесет следующий удар. Мы вырвем ее ядовитые зубы.

Он повернулся к Крак и Громову:

— Модифицируйте буровой зонд. Превратите его в химический распылитель, способный накрыть концентрированным фитонцидом гектар леса.

— За двое суток агрокомплекс нарастит достаточно биомассы, — кивнул Громов. — Синтезируем двести литров.

— Отлично. «Старый Грешник II» через три дня должен быть готов к вылету, — Макс посмотрел на Лилит. — Мы вернемся на то плато. Но на этот раз мы устроим им санитарную обработку.

В его голосе зазвучал холодный расчет Стерилизатора.

Крак стукнула клешней по столу:

— Щ-щ-щ! Мой резак готов!

Она направилась в кузнечный цех. Через минуту по кораблю разнесся рев плазмореза, кромсающего корпус тяжелого бурового зонда. Война за Колыбель вступала в новую фазу.

Прошло три дня. Три дня круглосуточной работы превратили отсеки «Тверди» в военный завод. Скорбь по погибшим переплавилась в жесткую энергию.

В центре главного дока под светом прожекторов стояло оружие отмщения. Мастера Громова с мрачной иронией окрестили его «Фумигатором». Это было функциональное чудовище, рожденное из нужды и инженерной смекалки: на тяжелом гусеничном шасси от бурового зонда закрепили массивную двухсотлитровую цистерну из кислотоупорного сплава. От нее расходилась система из десятка распылителей высокого давления. Сверху конструкцию прикрывали наваренные листы композитной чешуи.

Крак с диагностическим планшетом завершала обход машины:

— Давление в баках — сто двадцать атмосфер. Форсунки откалиброваны. Гусеничный привод смазан, — протрещала хитинка. — Эта штука способна залить концентрированным запахом хвои половину моего родного улья. Сдохнет всё.

Макс прошел мимо, проведя ладонью по холодной броне. Рядом Тим проверял беспроводной канал:

— Пульт дистанционного управления зашифрован. Могу вести машину с борта челнока на расстоянии до пяти километров. Сигнал стабильный.

— Отлично, — кивнул Макс. — Готовьте к погрузке.

У аппарели «Старого Грешника II» выстроилась абордажная группа: Лилит в штурмовой броне с винтовкой, Райна с пулеметом, Нира у поста биосканирования в рубке.

Макс провел инструктаж:

— Задача: фрегат выходит на среднюю орбиту. Совершаем сброс машины на плато. Тим активирует распыление с безопасного расстояния. Как только цистерна опустеет — немедленный отход. Без высадки пехоты на грунт. Мы проводим дезинфекцию.

— Так точно! — ответили в гарнитуре.

Магнитные захваты подцепили «Фумигатор». Махина массой в двадцать тонн поднялась в воздух и скрылась в грузовом отсеке фрегата.

«Старый Грешник II», закованный в новую броню, выскользнул из дока. Спуск в атмосферу прошел по выверенной траектории: Макс обходил грозовые фронты, которые Тим заранее нанес на карту.

Когда корабль пробил облака, картина внизу заставила Райну за турелью рыкнуть.

Плато изменилось. Недостроенные стены «Цитадели-1» исчезли под порослью багровой растительности. Титановые модули были опутаны лианами, а в центре бывшего аванпоста возвышалась роща фосфоресцирующих наростов, пульсировавших фиолетовым светом. Планета осваивала оставленный металл.

— Она ждала нас, — передала Нира. — Эмпатический фон зашкаливает. Она сконцентрировала здесь всю активность. Это ловушка.

Макс вел фрегат к цели:

— Зависаем на высоте двести метров. Райна, контроль воздуха. Лилит, щиты на шестьдесят процентов, остальное — на маневровые. Тим, готовь сброс.

Фрегат замер над центром плато. Снизу поднималось облако мерцающих спор, сгоравших на границе выхлопа маневровых сопел.

— Давление в тормозных блоках «Фумигатора» в норме, — отчитался Тим. — Готов к сбросу.

В брюхе фрегата открылись створки люка. На стальных тросах показалась бронированная туша «Фумигатора». Машина отделилась от креплений и на коротком импульсе тормозных сопел плавно опустилась на красную почву.

Гусеничные траки утонули в грунт. Тим плавно двинул рычаг вперед, и двадцатитонная машина, давя лианы, двинулась к центру плато, прямо в рощу фосфоресцирующих грибов.

— На позиции, — доложил Тим.

— Активируй распыление, — скомандовал Макс.

Тим нажал кнопку. На борту «Фумигатора» с шипением сработали клапаны. Из десятка форсунок ударили плотные струи аэрозоля. Через полминуты плато накрыло густым белым облаком. Концентрированный запах хвои волной пошел по земле.

Реакция планеты была мгновенной.

Фосфоресцирующие шляпки лопались, разбрызгивая фиолетовую слизь. Стебли чернели и сворачивались. Из-под земли и зарослей выскочили десятки «Жнецов». Но они не атаковали машину — слепые хищники в панике метались, спотыкались и катались по земле в конвульсиях. Фитонцидный аэрозоль действовал на их нервную систему как прямой нейротоксин.