— Коллективный разум, — проговаривал Соколов. — Разумная планета!

— И эта воля теперь знает о нас, — добавила Нира. — Она будет защищаться.

Макс обвел взглядом присутствующих:

— Высадка отменяется. О наземной базе на данном этапе можно забыть. Мы не сможем удержать периметр против врага, который атакует из-под земли и воздуха.

Он сделал паузу:

— Переходим к Плану Б. Осада. «Твердь» остается на орбите. Мы — крепость. Громов, Крак — превратите буровые зонды в глубинную сейсмическую разведку, нанесите на карту ее «нервные узлы». Соколов, Тим, Эля — ищите слабости в ДНК. Яд, вирус, акустическую частоту — все, что может подавить сеть. Райна, Варра, Лилит — готовить штурмовые группы.

Макс наклонился к голограмме:

— Эта война будет долгой. Или мы сломим волю этой планеты, или она сожрет нас вместе с кораблем. За работу.

Прошло три недели с момента первой высадки.

Три недели изнурительной, монотонной осады. Корабль-Крепость «Твердь» висел на геосинхронной орбите над Багровой Колыбелью, превратившись в одинокий стальной остров в безбрежном океане враждебной биосферы. Эйфория от прибытия уступила место суровой военной рутине, а мечта о новом доме — осознанию, что за эту землю придется платить кровью.

Зал Ассамблеи больше не гудел от радостных возгласов. Воздух стал плотным, пропитанным озоном и едва уловимым запахом нервного пота. Офицерский Совет и представители палуб сидели на своих местах. В центре стола проектор выводил трехмерное изображение планеты. Теперь оно не вызывало благоговения: карта была испещрена десятками пульсирующих красных маркеров — зонами биоактивности.

Макс сидел во главе стола. За последние недели на его лице залегли две жесткие складки у рта. Он молча слушал доклады, удерживая в руке кружку с остывшим чаем.

Первым слово взял Тим:

— За двадцать один день мы отправили на низкую орбиту и в атмосферу сорок семь разведывательных зондов. Тридцать два зонда уничтожены. Не ракетами или лазерами — планета атакует их стаями летающих хищников с бритвенными крыльями или разъедает оптику агрессивными спорами. Связь с остальными пятнадцатью потеряна. Мы слепы.

Следом поднялся стармех Громов:

— Инженерные зонды продержались дольше. Мы сажали их на баллистической траектории, без двигателей. Шесть смогли войти в грунт. Под верхним слоем лежат богатейшие залежи титана и полиметаллов. Но... — он вздохнул, — как только бур доходил до глубины в двадцать метров, его атаковали. Из-под земли вылезали бронированные черви и перекусывали вольфрамовые буры. Мы не можем начать добычу.

Каждая новость бьет по надежде. Вольный Народ нашел мир, полный ресурсов, но не мог взять ни крошки.

Вера, отвечающая за продовольствие, встала со своего места:

— Спасенные ученые и мастера полностью включены в систему учета рационов. Агрокомплекс Эли работает на пределе, свежая зелень есть. Однако запасы белкового концентрата и синтетической муки не бесконечны. На строгом пайке «Твердь» проживет четыре года. А потом — голод.

Они оказались заперты на орбите двухкилометрового флагмана, вынужденные расходовать ограниченные запасы.

— Но есть и другая новость, — подала голос Эля, указывая на голографическую карту. — Я анализировала биоритмы. Планетарная сеть не статична, ее активность колеблется. И я нашла аномалию.

Она коснулась панели, и карта сфокусировалась на экваториальном континенте. Там возвышался гигантский щитовой вулкан, вершина которого уходила в вечный грозовой фронт.

— В радиусе пятисот километров вокруг этого вулкана биоактивность периодически падает почти до нуля. Смотрите: каждые двенадцать часов, когда тектонические плиты приходят в движение, он испускает низкочастотный инфразвуковой гул. И в этот момент вся биосеть на континенте будто засыпает.

— Естественный подавитель... — пробормотал Тим. — Вибрации вулкана сбивают несущую частоту коллективного разума!

— Нам нужно задействовать этот источник, — капитан поднялся, и все взгляды обратились к нему. — План понятен. Мы отправим экспедицию к вулкану и ударим прямо в его жерло.

Ночь на «Тверди» диктовалась хронометрами и сменой освещения на приглушенный янтарный спектр. После Совета Макс вернулся в свою каюту на первой палубе.

Спартанская обстановка: стальная койка, шкаф для брони, стол с терминалом. Он снял китель и бронежилет, оставшись в черной майке, и сел на край койки, массируя затекшую шею. Из-за переборок доносился басовитый гул флагмана, в котором чудилась далекая нота — вибрирующее дыхание планеты.

И тут начался приступ.

Сначала — тупой зуд в основании черепа, где под кожей угадывался контур старого нейропорта Стерилизатора. Затем зуд превратился в пульсирующую боль, будто в позвонки вкручивали раскаленный гвоздь. Макс стиснул зубы.

Эмпатический фон планеты вошел в резонанс с имперским металлом, вживленным в его тело. Нейропорт превратился в приемник чужой боли. В ушах зашипел статический треск — фантомный звук закрытого военного канала.

«Объект-Семь, сектор зачистки „Гамма“. Приоритет — ликвидация. Подтверждаю, применяем белый фосфор...»

Макс зажмурился, впиваясь пальцами в край койки. Перед глазами вспыхнули картины прошлого: огонь, пожирающий блоки шахтерской колонии, и детский крик, который не мог заглушить рев выжигателей. Его приказ. Его прошлое.

Дверь каюты отошла в сторону. На пороге стояли Лира, Райна и Варра. Они вошли бесшумно и запечатали проход. Химеры уловили запах пота и адреналина, Лира увидела в его зрачках отражение фантомного огня.

Они действовали без слов. Райна и Варра подошли к нему с двух сторон. Райна опустилась на пол, ее мозолистые, сильные пальцы легли на зажатые мышцы его шеи, разминая плотные узлы.

Варра легла рядом на койку, прижавшись к его боку теплым телом. Из ее груди вырвался низкий вибрирующий звук — утробное мурлыканье. Инфразвук, который хищники их племени использовали для снятия шока у сородичей, проходил сквозь его ребра, успокаивая сердце.

Лилит опустилась перед ним на колени, взяв его дрожащую руку в прохладные ладони. Ее алые глаза смотрели прямо в его, не давая провалиться в кошмар. Ее прикосновение стало якорем.

Макс выдохнул, откинув голову. Боль в затылке начала остывать. Треск статики сменился мурлыканьем Варры и тихим дыханием Лиры.

Наутро они втроем привели его в медотсек. Нира встретила их у порога:

— Ложись на сканер.

Синее свечение вейлорнского сканера прошло по его телу. Нира нахмурилась, глядя на трехмерную модель позвоночника:

— Эмпатический фон планеты входит в прямой резонанс с металлом твоего импланта. Для нервной системы это как непрекращающийся ультразвуковой визг. Тебе нужен либо полный нейроблок — на установку уйдет неделя... либо...

Она замолчала. Макс посмотрел на Лиру и Райну. Второй вариант — это то, что произошло ночью. Тепло и инфразвуковой контакт, способные заглушить аномалию.

Пока в медотсеке царила тишина, на третьей палубе ревела сталь. Решение Совета превратилось в круглосуточную работу. Фрегат «Старый Грешник II», стоявший во внутреннем доке, за два дня окружили лесами кранов и сварочных аппаратов.

Цель: сбросить в жерло вулкана сейсмический зонд, модифицированный для генерации инфразвукового импульса, способного оглушить биосеть на континенте. Но полет в агрессивной атмосфере требовал усиления защиты.

Работы возглавили Крак и Громов. Под их командованием автоматоны таскали листы композитной брони. В печах плавили трофейный лом, добавляя карбид вольфрама. Прессы штамповали шестиугольные бронеплиты, способные выдержать химическую коррозию.