Нира указала на точку у южного полюса:

— А вот здесь — высокоместое плато, окруженное ледяными каньонами.

Ева вывела данные:

«Температура стабильная, минус пять градусов. Растительности нет, только лишайники. Биоактивность минимальна. С военной точки зрения — идеальное место для обороны. Эмпатический фон разреженный, как шрам».

Макс смотрел на карту:

— В долине нас сожрут в первую же ночь. На ледяном плато у нас будут стены, созданные самой природой. Мы сможем контролировать единственный проход, а еду будем выращивать в герметичных куполах.

Он указывал на центр ледяного плато:

— Операция «Твердыня» начнется здесь. Готовьте десантные корабли. Вылетаем с первым светом.

Зал Ассамблеи был забит до отказа. Воздух гудел от человеческих эмоций: возбуждение, тревога и упрямая решимость. У стены в полной экипировке застыла сотня «Пионеров» — первая волна десанта, костяк будущего аванпоста. На их лицах застыло выражение людей, готовящихся сделать шаг в неизвестность.

Макс стоял на трибуне в обычном кителе Стерилизатора.

— Вы знаете цель, — начал он, и его голос донесся до дальних рядов. — Мы не идем завоевывать. Мы идем строить. Операция «Твердыня» начинается.

Он окинул взглядом первый ряд, где стоял Офицерский Совет: Громов в комбинезоне с наваренными бронепластинами и Райна, чей взгляд горел в предвкушении работы.

— Каждый из вас — фундамент, — продолжал Макс. — Громов, ты отвечаешь за возведение периметра и запуск генератора. Твое слово по инженерным вопросам — закон.

Громов коротко кивнул.

— Райна, ты командир гарнизона. Безопасность аванпоста, расстановка постов, график дежурств — твоя ответственность. Нам предстоит действовать в условиях крайнего риска.

— Мои бойцы спать не будут, вожак, — прорычала химера.

— Там, внизу, не будет «Тверди» за спиной. Только ледяной ветер и скалы. Помните об этом.

Люди молча затягивали ремни на снаряжении, проверяя крепления инструментов. Они были готовы.

После инструктажа Макс остановился на мостике с Лилит. Ей предстояло остаться на «Тверди» в качестве орбитального командира.

— Ева переведет на тебя тактические протоколы, — сказал он, глядя на карту.

— Я поняла, — тихо ответила Лира. В ее голосе не было обиды — на орбите ее аналитический ум был нужнее, чем клинки на земле.

— Пока я внизу, этот корабль — твой. Ты мои глаза и мой щит. Все решения по обороне и курсу «Тверди» принимаешь ты. Приказ один: если аванпост будет потерян, а связь прервется больше чем на двенадцать часов...

Он посмотрел ей в алые глаза:

— ...Не пытайся нас спасать. Уводи «Твердь» и всех, кто на борту, из этого сектора.

Она шагнуть вперед и на пару секунд прижалась лбом к его груди:

— Возвращайся, Макс.

В доке четыре грузовых челнока «Лифтер» стояли с опущенными аппарелями. Автоматоны заполнили их трюмы секциями стен, генератором, буровыми установками и контейнерами. Теперь на борт поднимались люди. Прощания были короткими.

Тим проверял калибровку персональных браслетов «Пионеров»:

— Передает координаты и биометрию. Пульс, давление.

Он подошел к Максу:

— Капитан, ваш маячок активен.

Макс кивнул, застегивая браслет. Он поднялся по трапу головного челнока, и аппарели с шипением пошли вверх.

Четыре челнока отделились от «Тверди» и начали спуск. Макс вел головной корабль.

— «Твердыня-Лидер» вызывает конвой, — передал он по зашифрованному каналу. — Начали снижение. Сохранять радиомолчание во внешнем эфире.

Конвой вошел в верхние слои атмосферы. Небо за бронестеклом стало мутно-белым — они погрузились в полярный циклон. Видимость упала до нуля.

— Плотность взвеси запредельная, — доложил Тим. — Микрокристаллы льда.

По обшивке забарабанил гранулированный лед. Кабину встряхнуло:

— Ураганный ветер! — крикнул пилот второго челнока. — Катабатический сброс с ледника!

Сквозь белую мглу забили разряды статического электричества, отдаваясь треском в наушниках.

И в этот момент челнок Громова, «Твердыня-Три», содрогнулся. На карте замигал аварийный индикатор.

— «Лидер»! Нас ударило! — раздался в эфире крик пилота. — Ледяная глыба разбила кожух левого маневрового сопла! Потеря тяги!

— Я выравниваю! — прохрипел Громов. — Но клапан сброса плазмы заклинило! Двигатель перегревается!

— Выровняй судно на пять секунд, — скомандовал Макс. — Громов, зафиксируй фал.

Громов, облаченный в ремонтный скафандр, выскочил через сервисный люк прямо над двигательным отсеком. Закрепив страховочный фал на направляющем рельсе, он налег на заклинивший сбросовой рычаг.

ДЗЯНГ!

Рычаг поддался. Сноп перегретой плазмы вырвался в атмосферу, снижая температуру блока. Пилот тут же вывел челнок из падения.

Громов вернулся в отсек, и Макс скомандовал:

— Прорываемся!

Челноки рванули вниз и через минуту пробили облака. Под ними лежало серое плато, окруженное бездонными каньонами.

«Лифтеры» один за другим коснулись поверхности. Амортизаторы увязли в сером вулканическом пепле, и двигатели затихли.

Сотня «Пионеров» ступила на землю Твердыни.

Первым ударил мороз в минус пятнадцать, усиливаемый пронизывающим ветром. Разреженный воздух заставлял дышать через респираторы. Низкая гравитация (0,8g) создавала странное плавающее ощущение.

Пейзаж представлял собой серое плато с осколками черного базальта, без единого кустика.

— Разговоры потом! — рявкнул Макс. — Райна, периметр! Громов, генератор — первоочередная задача!

Люди включились в работу. Райна и ее отряд расставили на треногах автоматические турели, размотали кабели и перекрыли края каньонов.

Команда Громова приступила к монтажу главного генератора, демонтированного с «Гиены». Бронированный блок опустили на площадку, подключая силовые шины.

Пока шла стройка, Тим прокладывал кабели сейсмических датчиков. На краю восточного каньона датчик №7 выдал аномальные показания.

— Что там, Тим? — спросил Макс.

— Не сейсмика. Слабые магнитные импульсы из глубины. Словно эхо.

Макс подошел к краю каньона и взглянул в черноту. Оттуда тянуло холодом и запахом озона.

— Пометь точку и возвращайся, — приказал он.

Громов вкрутил последний контакт и нажал рубильник. Из корпуса генератора донесся ровный гул. Над лагерем развернулся едва заметный силовой купол диаметром в триста метров.

Воющий ветер тут же стих, забившись о невидимую преграду.

— Тепловые пушки! — скомандовал Громов.

Из челноков выкатили инфракрасные излучатели. Воздух внутри периметра начал теплеть до минус пяти градусов. Твердыня была заложена.

Полярная ночь накрыла плато мгновенно. Свет прожекторов выхватывал из тьмы строящийся лагерь. Снаружи воющий ветер бился о силовой барьер.

Тим у портативной станции снова подключился к седьмому датчику. Сквозь фоновый шум пробился сухой цифровой скрежет — обрывки кода в бесконечной петле.

«...протокол „Страж“... отказ системы 7... полная изоляция... запрос подтверждения...»

— Капитан, вы должны это услышать, — позвал Тим.

Макс надел наушники. Лицо его стало жестким:

— Старый Доминион. Шифрование первой эпохи. Это автоматический аварийный маяк.

— Что там внизу?

— Что-то, что они запечатали пятьсот лет назад, — ответил Макс. — Продолжай запись. Пока никому ни слова.

Макс поднялся на смотровую вышку из контейнеров, где на посту стояла Райна.

— Тихо, вожак, — прорычала она. — Тепловизоры чисты.