— Мы знаем, что вы сделали с эскадрой Малахии, капитан Воронов. Центральные миры охвачены огнем. Лига предлагает вам войти в наш состав на правах передового военного бастиона. Мы предоставим торговые патенты, взамен требуя базу флота и треть вашего продовольствия.

Макс даже не прикоснулся к кристаллам:

— Господин комиссар, вы перепутали нашу крепость с факторией. На этой планете нет господ, чужих налогов и батраков. Мы никому не присягаем.

Нира через эмпатическую связь подтвердила: послы блефуют, их корабли висят на пустых баках.

— Наши условия просты, — продолжил Макс. — Первое: все прибывшие проходят карантинный фильтр у Ниры и принимают Кодекс Вольного Народа.

— Второе: вейлорнские Ковчеги получают в бессрочное пользование южный океанический архипелаг под марикультуру и делятся с нами технологиями субсветовых двигателей.

— Третье: фабрикаторы Лиги включаются в единый контур наших заводов и верфей. Взамен вы получаете наши биметаллические Кроны, жилье в аркологиях, чистую воду, хлеб, урановое топливо и защиту наших батарей.

Комиссар Брант попытался возразить:

— Но это означает полную интеграцию...

— Это означает, что вы становитесь гражданами независимой республики, — отрезал Макс. — Либо принимаете договор артелей, либо заправляете баки технической водой по коммерческому курсу и уходите в пустоту. Выбор за вами.

Старейшина Олис поднял ладонь:

— Мы согласны, капитан. Наш народ устал от скитаний. Ваши реки чисты, законы честны. Мы входим в строй.

Брант взглянул на застывшего в карауле Дредноута Игнациуса и молча кивнул:

— Лига принимает условия.

К вечеру конвой пришел в движение. Орбитальный лифт заработал с тройной нагрузкой: на планету начали спускаться тысячи инженеров, конструкторов и биологов.

Вокруг планеты вращались два безатмосферных тела: дальний спутник «Око» — изрытая кратерами стокилометровая железно-никелевая глыба, и ближний сателлит «Монолит» — четырехсоткилометровый базальтовый шар в ста тысячах километров от поверхности.

Прибытие фабрикаторов Лиги позволило реализовать проект глубокого эшелонирования обороны. Все форты убирались в толщу скалы на глубину не менее полукилометра.

На спутник «Око» высадился корпус из трех тысяч горняков под началом Громова. Проходческие комбайны прогрызли в железно-никелевом теле луны сеть многокилометровых каверн.

В недрах «Ока» смонтировали:

Сверхдальний радиолокационный комплекс с квантовым ретранслятором Евы;

Шахтные пусковые колодцы дальних торпед с термоядерными зарядами;

Внутрискальные ангары-каверны для двух дивизионов скоростных патрульных корветов.

Главным калибром внешней системы стал ближний спутник «Монолит». В базальтовых штольнях мастера смонтировали батареи «Молот-1» и «Молот-2» — четыре спаренные 406-миллиметровые рельсовые пушки длиной в сорок метров каждая, питаемые от подземных ядерных реакторов на урановых твэлах.

Снаряд массой полторы тонны, вылетающий из магнитного ствола со скоростью тридцать километров в секунду, обладал разрушительной кинетической силой. В радиусе ближнего и среднего перехвата залп батареи гарантированно уничтожал линейный корабль любого класса.

Внутри каверн развернули гидропонные фермы, регенераторы воздуха и казармы с подогревом. Смены несли службу вахтами по сорок пять суток.

К исходу четвертого месяца работ квантовый вычислитель Евы связал радары «Ока», батареи «Монолита», орудия «Тверди» и береговые рельсотроны Надежды в монолитную сеть управления огнем.

Пространство вокруг Багряной Колыбели превратилось в трехмерную зону поражения. Вражеская эскадра попадала под перекрестный огонь с трех независимых направлений: торпеды били с дальнего спутника, тяжелая кинетика накрывала с ближней луны, а орбитальный флагман и береговые батареи добивали цели в упор.

Макс стоял у экрана в командном центре «Парящего Облака», держа на руках Александра. Рядом Лилит разливала чай, а на тактической карте ровным светом пульсировали замкнутые секторы огня двух лунных фортов.

— Внешний периметр встал на боевой взвод, — доложила Лилит. — Слепых зон нет.

Макс улыбнулся, глядя, как сын следит за мерцанием маркеров на голограмме:

— Вот теперь, Лира, мы закрыли небо на замок. Наша крепость опирается на скалы, реку, океан и звезды. Пусть попробуют сунуться.

В двухстах километрах к югу от Порта-Надежда, где шельф пресноводного океана резко обрывался в двухкилометровую впадину, развернулась самая масштабная стройка в истории Вольного Народа.

На стыке геотермальных разломов и океанических течений бросили якоря три уцелевших Ковчега вейлорнов и плавучий город «Океанический Ходок-1».

Новый объект назвали без прикрас — «Глубоководная Колыбель».

Это не было верфью в привычном понимании. Производственный процесс строился на глубоком синтезе трех начал:

Люди

поставляли конструкционный каркас — переплавленную броню имперского крейсера «Каратель», урановые реакторные блоки и 406-миллиметровые орудийные башни главного калибра;

Вейлорны

направляли клеточное деление и тканевый рост с помощью своих генетических экстракторов;

Планетарный разум «Гея»

через донные биокремниевые гейзеры насыщал воду растворами жидких силикатов, углеродных наноструктур и редких минералов.

В чернильной толще океанского разлома, подсвеченной синими фосфорными факелами, рождался флагман нового поколения — трехкилометровый биодредноут «Кронос-Заступник».

В основу киля инженеры Громова и Крак заложили монолитный хребет из легированной титано-вольфрамовой стали. Затем в дело вступила органика: вейлорнская Живая Мембрана, подпитанная минеральными соками планеты, обволакивала металл, словно живая плоть.

Биоструктура впитывала растворенные элементы, наращивая поверх стального скелета двухметровый панцирь из чешуйчатого броневого базальта. Каждая чешуйка на корпусе представляла собой отдельный самовосстанавливающийся сегмент: при термическом ожоге живая ткань купировала прожог и затягивала брешь прямо в открытом космосе.

Силовую установку корабля составили три спаренных ядерно-голгофских реактора, а вместо традиционных маневровых сопел по бортам левиафана протянулись магнитогидродинамические и гравитационные каналы. Орудийную мощь гиганта составили шесть спаренных 406-миллиметровых рельсовых башен, стволы которых оплели кремниевыми искусственными мышцами, гасившими колоссальную отдачу.

Настоящим триумфом синтеза стала модернизация ветерана Вольного Народа — Дредноута Игнациуса. Пятидесятитонный стальной гигант добровольно шагнул в затопленный док Глубоководной Колыбели.

Саркофаг героя Доминиона опустили в ванну с концентрированным раствором Голгофского кристалла и биокремниевой взвеси. В течение сорока дней генетики вейлорнов и механики Крак перестраивали внутреннюю архитектуру машины.

Устаревшую гидравлику заменили пучками самозатягивающихся искусственных мышечных жил из углеродного волокна. Броневой панцирь покрыли пластинами из литого базальта, сросшегося с титаном на молекулярном уровне. В левую руку вмонтировали двухфазный плазменный излучатель с питанием от встроенного уранового микрореактора, а правую автоматическую пушку заменили на скорострельный рельсотрон с непрерывным ленточным питанием.

Когда воду откачали и гидравлические замки разошлись, на настил дока шагнул Био-Титан Игнациус — семиметровый, девяностотонный стальной бог войны. Его шаги сотрясали базальтовые плиты, а из сочленений брони бил лазурный свет регенерирующего биогеля.

Красные окуляры ветерана вспыхнули. Вокодер отозвался низким басом: