Громов пробасил, хмуря брови:

— Идея верная. Пока эта тварь внизу приходит в себя, мы можем натаскать с поверхности достаточно титана и полиметаллов, чтобы залатать «Грешника» и начать производство запчастей. Хватит сидеть в этой стальной банке и жрать запасы!

Представители палуб согласно гудели. Запертые на корабле люди изголодались по работе.

— Это безрассудство, — прозвучал сухой голос Лилит. Она стояла у стены, скрестив руки. — Мы ударили зверя палкой, и он затих. Мы не знаем, мертв он или просто затаился. А вы предлагаете всей толпой залезть к нему в пасть.

Райна поддержала ее гортанным рыком:

— Тень права. Оглушенный зверь — самый опасный. Отправлять на поверхность строителей без военного прикрытия с воздуха — значит отправить их на убой. А наше единственное быствое судно стоит в доке с дырой в брюхе.

Зал снова загудел. Всё зависело от решения командира.

Макс сидел во главе стола, вращая в пальцах капсулу с зеленым ростком. Он был между двух огней: с одной стороны — ледяной расчет Лилит, с другой — воля людей, поверивших в свой дом.

— Хорошо, — прекратил споры Макс. — Мы начнем освоение. Но никакой полноценной колонии. Мы высаживаем малый аванпост на сто человек. Я назову его «Цитадель-1». Место высадки — плато, где садился «Сокол». Громов отвечает за периметр из сборных титановых модулей и турели. Эля и Соколов — за герметичный научный купол.

Он встал, опершись кулаками о стол:

— Я лично возглавлю строительную бригаду и останусь на поверхности до завершения работ. «Твердь» будет висеть над нами, готовая нанести орбитальный удар или провести эвакуацию. Но если хоть один датчик покажет, что планета просыпается, операция немедленно сворачивается.

Четыре массивных десантных челнока пробили облака и зависли над плато. Аппарель опустилась на красную почву. Из трюмов поползли на гусеницах автоматоны-строители. Мостовые краны развернули стрелы, подхватывая секции стены из слоистого титана.

Во главе бригады стоял Громов:

— Автоматон-7, тащи силовой генератор к центру!

Люди работали с восторгом. Впервые за годы они стояли на твердой земле под лучами солнца.

Багровые леса стояли в безмолвии. Эля с командой агрономов бережно взяла пробы почвы:

— Почва идеально сбалансирована, Макс!

Но Макс не разделял эйфории. Он стоял на краю плато, не выпуская из рук дробовик. Рядом периметр обходила Лилит, на фланге заняла позицию Райна.

— Нира, доклад, — бросил Макс в гарнитуру.

— Макс... Мне это не нравится, — отозвался голос вейлорнки. — Тишина неправильная. Это не сон. Будто весь континент затаил дыхание. Эмпатический фон выключен. Так не бывает.

— Держи сканеры на максимуме, — ответил Макс.

К вечеру центральный генератор подключили, и над аванпостом взвился купол кинетического барьера. Первая секция стены была запитана.

Но когда солнце скрылось за горным хребтом и на плато сгустились тени от багровых деревьев, тишина стала абсолютной. Прекратился даже шелест листьев.

Сумерки сгустились быстро. Зажглись прожекторы по периметру. Бригада закончила смену, люди собрались у полевой кухни.

Первым изменения заметил Фёдор — крупный слесарь из команды Громова. Он поставил миску с едой, поднял мозолистые руки и начал рассматривать их с испуганным недоумением.

— Капитан, — тихо сказала Лилит.

Фёдор застыл, его взгляд остекленел. Он начал тихо шептать:

— Мама?.. Что ты здесь делаешь?.. Не выключай свет... я боюсь...

Громов тряхнул его за плечо, но слесарь не реагировал. Он начал пятиться, дрожа всем телом.

И тут же упала тарелка из рук молодой женщины-агронома. Она замерла, её лицо исказилось от ужаса. Она закричала беззвучным, сдавленным криком, повторяя: «Огонь... огонь...»

Один за другим рабочие начали выключаться, погружаясь в кататонический ступор. Они уходили из реальности, проваливаясь в личные кошмары.

— Нира! На связь! — зарычал Макс в гарнитуру.

— Макс, убирай оттуда всех! — прорвался голос вейлорнки.

— Что это?! Пси-атака?!

— Хуже! Это в воздухе! Когда солнце село, растения выбросили в атмосферу летучий психоактивный газ и миллионы нано-спор! Они проникают сквозь стандартные фильтры и всасываются через кожу! Они активируют центры памяти и страха! Планета сменила тактику!

Вулканский удар лишил ее способности управлять хищниками. И она ударила по человеческому разуму.

— Всем в челноки! Экстренная эвакуация! — взревел Макс.

Лилит и Райна, обладая иммунитетом из-за модифицированной физиологии, затаскивали впавших в ступор людей на аппарели челноков.

На краю освещенного круга из-под земли начали подниматься полупрозрачные светящиеся грибовидные наросты. С их шляпок осыпались облачка мерцающих спор, которые ветер нес на аванпост.

— Лилит, Райна! Бросайте технику! Только людей! — скомандовал Макс. — Грузим всех, кого сможем утащить! Мы уходим!

Макс дал очередь из «Вепря» по светящимся грибам. Картечь разрывала их плоть, но на месте уничтоженных тут же вырастали новые. Челноки взревели двигателями, забирая выживших и оставляя стройплощадку во тьме.

Титановая створка челнока «Сокол-1» с грохотом встала на ригели, отсекая ночной кошмар плато.

В тесном грузовом отсеке царил хаос. Двигатели взревели на форсаже, заставляя корпус вибрировать. Из ста человек аванпоста восемьдесят шесть успели занять места в четырех челноках, но двенадцать рабочих были поражены нейротоксином, а двоих в безумии увлекла тьма леса.

Пораженные спорами люди теряли реальность. Слесарь Фёдор вскочил с воплем: «Стены сжимаются!» — и бросился на переборку. Райна занесла ладонь, чтобы вырубить его, но Макс оставил ее:

— Не трогай! Мы не знаем, как это действует на нервную систему!

Макс с силой ударил прикладом «Вепря» в стальную стену рядом с Фёдором. Звук удара, усиленный акустикой, на мгновение вырвал слесаря из транса.

— Фёдор! Смотри на меня! Стены не двигаются! Дыши! — Макс жестко встряхнул здоровяка. На секунду взгляд слесаря сфокусировался, но тут же потух, и он сполз по стене.

Челнок свечой ушел в небо, оставляя внизу брошенную технику и недостроенные модули «Цитадели-1».

Макс включил канал связи с мостиком флагмана:

— «Твердь», говорит «Сокол-1». Экстренная эвакуация завершена. У нас двенадцать пораженных нейротоксином. Объявить полную биологическую изоляцию второй палубы! Готовьте Главный Лазарет!

«Твердь» приняла челноки с воем аварийных сирен и миганием карантинных маяков. Как только аппарели коснулись палубы, док загерметизировали, а форсунки выплюнули туман дезинфицирующего газа.

На краю дока ждала медицинская бригада в герметичных костюмах защиты. Во главе стояла Нира, рядом помогали Вера и доктор Илья — бывший нейрохирург из «Каравана Потерянных». Пораженных на антигравитационных носилках переправили по изолированному коридору.

Главный Лазарет на второй палубе — отсек из белой керамики и стали длиной под двести метров — ожил. Вторую палубу отсекли от корабля: гидравлические затворы ушли в пазы, превратив ярус в карантинную зону.

Двенадцать человек разместили в изолированных боксах за бронестеклом. Их тела зафиксировали мягкими ремнями. Они были неподвижны, но мозг горел: глаза смотрели в пустоту, на лицах застыл ужас. Фёдор шевелил губами, ведя диалог с призраками прошлых каторжных лет.

Нира в зале управления сняла шлем, опершись о консоль:

— Я никогда не видела ничего подобного...

Доктор Илья указал на биосканер:

— Это не вирус и не токсин в классическом понимании. Физиологически они здоровы, но их мозг горит.