— Мы идем с тобой, Капитан! — подхватили мастера.

Фрегат «Старый Грешник II» отстыковался и вошел прямо внутрь абордажного ангара «Тверди». Магнитные лапы зафиксировали фрегат во внутреннем гнезде — корвет встал в брюхо флагмана как родной тендер.

Параллельно Лилит, Райна и Варра вскрыли блоки консервации, подняв сотни ремонтных автоматонов. Под руководством Крак и мастера Громова эта механическая армия таскала цинки со снарядами и выкачивала воду из штреков.

В тридцатиметровом Машинном Зале закипала главная битва. В центре возвышался реактор «Тесла-6» — стальная махина пятидесяти метров в диаметре.

— Магистрали первого контура сухие! — протрещала Крак. — Подадим импульс на сухую помпу — получим гидроудар!

Громов и слесари забили стальной лом под заклинившую шестерню обводного контура. Штурвал повернулся, и фреоновый хладагент со свистом хлынул по трубам в запечатанные рубашки охлаждения.

— Подача фреона в норме, — отчиталась Лилит.

— Ева, подавай импульс с кристалла Голгофы, — скомандовал Макс, опуская пусковой рубильник.

Ослепительная сине-голубая дуга вырвалась из кожуха и впилась в инжектор реактора. В глубине «Теслы-6» родился низкий, вибрирующий гул, превратившийся в монументальный рокат.

Двухкилометровый корпус «Тверди» вздрогнул. По запечатанным контурам жилых и агропонных секторов прокатилась волна тепла. Вспыхнули люминесцентные лампы, загудели вентиляторы, выкачивая старую пыль.

— Есть запуск! — победно закричал Громов. — Реактор работает!

К четырем часам дня триста спасенных мастеров были распределены по БЧ. Для двухкилометрового гиганта это был минимальный скелетный костяк, но благодаря Еве и автоматонам корабль ожил.

Ева вывела отчет:

«Все системы Линейного Корабля-Крепости „Твердь“ активны. Щит — сто процентов. Автономность судна — пять лет. Состав экипажа — триста двенадцать человек и ксеносов».

Главная Ассамблея заполнилась людьми. Мастеровые, канониры и электрики заполнили настил зала. На капитанскую трибуну поднялся Макс, рядом встала Лилит.

— Люди и ксеносы! — голос Макса раскатился под сводами. — Старая Гегемония сгорела. Прошлого больше нет. Здесь, на борту «Тверди», нет дворян и нет каторжан. Отныне мы — Вольный Народ. Этот стальной дом — наше укрытие.

Макс оглядел зал:

— Наш Кодекс прост:

Честный труд и равный паек для каждого. Тунеядцев не будет. Никакого рабства и продажности. Кто силен — защищает слабого. Всякий боеприпас и деталь делятся по справедливости через Офицерский Совет. За кражу общего имущества, за предательство или насилие над своими — приговор один: выброс в вакуум без скафандра!

Вокодер Дредноута Игнациуса отдал тяжелым эхом:

— Игнациус… подтверждает верность Кодексу! Я стану стальным щитом этого дома!

— За Кодекс! За Капитана Макса! — закричал Громов.

Триста голосов одновременно взорвались единым кличем:

— За Вольный Народ!

Макс, Лилит, Тим и Ева поднялись на Главный Мостик «Тверди».

— Причальные лапы расцеплены, — отчиталась Ева. — Затворы базы раздвинуты. Путь чист.

— Подать питание на главные двигатели, — скомандовал Макс, опустившись в кресло.

— Восемь маршевых дюз на связи! — откликнулся Тим.

Макс выжал рычаг главного хода. Восемь кормовых раструбов «Тверди» плеснули в вакуум факелами ионной плазмы.

Двухкилометровая титановая махина медленно и плавно подалась вперед. «Твердь» вышла из Сухого Дока, рассекая метановый туман сектора «Тень Орта». Останки покинутой базы повалились назад, уплывая в темноту.

Линейный Корабль-Крепость «Твердь» вышел на крейсерский курс.

Макс достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Лилит шагнула к его креслу, положив ладонь ему на плечо.

— Куда держим курс, Командир? — тихо спросила она.

Макс выпустил струю дыма в панорамное стекло и ответил:

— Вперед, Лира. Наш дом теперь всегда с нами.

Замкнутый контур системы жизнеобеспечения на второй палубе «Тверди» работал с ровным, успокаивающим гулом.

После полувека мертвого покоя жилой сектор наполнялся движением. Но эта жизнь строго ограничивалась: из двадцати палуб двухкилометрового стального гиганта рабочими оставались лишь пять — Главный Мостик, Машинный Зал, жилые блоки Вольного Народа, агрокомплекс и Главный Лазарет.

Остальные пятнадцать палуб — глубокие трюмы, кузнечные штреки, пустые орудийные галереи и абордажные платформы — оставались намертво запечатаны трехтонными титановыми гидрозатворами. Там, за холодным титаном переборок, царствовали темнота, вакуум и мороз в минус тридцать градусов. Подать воздух и тепло на весь двухкилометровый флагман сразу было физически невозможно: это моментально сожгло бы резервы хладагента и посадило реактор.

Макс прошёл сквозь открытую секционную дверь жилого сектора. На нем был темный китель Стерилизатора с расстегнутым воротом, из-под которого проступал серый поддоспешник. Дробовик «Вепрь» висел за спиной на широком кожаном ремне, поскрипывая при каждом шаге.

Рядом шла Лилит. На ней был темно-серый флотский комбинезон, поверх которого аккуратно сидела разгрузка с двумя мономолекулярными стилетами.

У развилки трехметрового коридора, перед застекленной нишей смотрового пролета, выходившего в Сухой Док, Лилит замедлила шаг и повернулась к капитану:

— Макс… Я хотела спросить. В бою у Клонариума… И потом, когда мы стояли у шлюза… Ты несколько раз назвал меня Лирой. Помнишь, в медотсеке я просила тебя оставить имя Лилит?

Макс остановился, достал из кармана мятую пачку сигарет и чиркнул зажигалкой. Огонек выхватил из полумрака его суровое, изрытое шрамами лицо. Он затянулся, выпустил струю дыма к вытяжке и посмотрел ей прямо в глаза:

— Лилит — это клеймо, которое тебе выжгли в реестрах Чистопородных, — спокойно произнес Макс. — Название боевого инструмента, за которым тебя пытались спрятать Высшие Кланы. А Лира — это девчонка из четырнадцатого сектора, у которой осталась душа. Когда вокруг ад, кипит плазма и я вытягиваю тебя из судороги, мне нужно звать человека, а не оружие. Но если тебе так проще… Буду называть Лилит. Слово даю.

Лилит опустила взгляд на его пальцы, сжимавшие фильтр сигареты. Затем её губы чуть тронула легкая, едва заметная улыбка.

— Не надо слова, Макс, — тихо ответила она. — Когда мы вдвоем… пусть будет Лира. А для остальных я останусь Лилит. Так будет правильнее.

Макс коротко ухмыльнулся и кивнул:

— Подем. Посмотрим, как обживается Народ.

Они переступили порог двухэтажного геодезического купола Агрокомплекса.

Здесь воздух менялся кардинально. В лицо ударил теплый, влажный ветер, пахнущий раскопанной землей, свежими томатами и озоном. По подпотолочным трубам с журчанием текла очищенная вода — вейлорнские фильтры, перенесенные со «Старого Грешника II», работали безупречно. На трехъярусных гидропонных стеллажах зеленели побеги.

Эля в рабочем фартуке аккуратно подрезала садовыми ножницами листья салата, укладывая их в ящики. Рядом суетился Тим. Связист протаскивал кабель датчика влажности, то и дело смущенно косясь на девушку. Стоило Эле передать ему кружку со свежим соком, парень смущался, но благодарно принимал посуду.

У кухонного блока хозяйничала Вера. Вокруг неё суетились три женщины из спасенных каторжанок. На плитах кипели гигантские пятидесятилитровые котлы с тушеным белковым концентратом, а из электрической печи вырывался аппетитный запах свежевыпеченного хлеба из синтетической муки, разбавленной пшеничными зародышами.

Денис и Аня сидели за длинным деревянным столом в углу. Мальчишка с важным видом чертил в блокноте схему маневрового сопла, а его маленькая сестра раскрашивала карандашами картинку с изображением «Старого Грешника II».