Безумный хор голосов оборвался. Черные жилы на стенах моментально обуглились и рассыпались в серый порошок. В коридоре снова зависла мертвая тишина.

Макс вытер гарь с визора и ударил кулаком по створке:

— Ядро сгорело! Снимайте Печать! Выходите!

За дверью раздался скрежет стальных ригелей. Печать с тихим щелчком была снята с замка изнутри.

Тяжелая створка со скрежетом отползла в паз. Воздух из бункера со свистом выровнял давление с коридором, вырвавшись клубами пара с запахом сухарей и озона.

На пороге стояли сорок человек. Они сидели в этом бункере три года.

Впереди стоял профессор Соколов — мужчина лет шестидесяти в помятом пиджаке и очках на истощенном лице. За его спиной сжимались тридцать девять мужчин и женщин: молодая группа архивариусов, историков, агрономов и механиков. В руках у многих замерли свинцовые сейф-кейсы с сохраненными книгами, микрофильмами и образцами семян.

Соколов смотрел на суровую фигуру Макса в кителе Стерилизатора, на Лилит с клинками и вооруженных химер.

— Вы… Вы действительно пришли спасти нас?.. — прошептал профессор. — Паразит мертв?

— Мертв, — отрезал Макс. — Назовите себя, гражданин.

— Я Соколов… Александр Петрович, — выдохнул профессор, снимая очки. — Заслуженный архивариус Центрального Университета. А это моя кафедра… И агрономы Поволжского сектора. Военные хотели сжечь наши книги и расстрелять нас. Мы бежали на этом транспорте… Но застряли здесь.

Макс оглядел истощенных людей, держащих кейсы.

— Собирайте вещи, профессор, — спокойно проговорил Макс. — Наш корабль стоит на причале. Накормим, напоим горячим отваром и дадим работу.

Переправка ученых на борт фрегата заняла полчаса. «Старый Грешник II» расцепил гидрозажимы с «Заветом-13» и выскочил из фиолетовой туманности.

Через десять минут фрегат вошел во внутренний абордажный док «Тверди».

Когда аппарель со скрежетом опустилась, сорок ученых замерли в оцепенении. Их встретила Вера с теплыми одеялами и мисками с горячим бульонам и хлебом. Рядом стоял мастер Громов во главе со слесарями.

Про профессор Соколов, сделав шаг на настил ангара, разглядывал двухкилометровый корпус флагмана, светящийся агроблок и автоматонов-помощников:

— Это же Линейный Корабль класса «Заступник»… Откуда у вас такой флагман, капитан?.. Вы военный отряд Гегемонии?

Макс подошел к Соколову, зажигая сигарету:

— Гегемонии больше нет, профессор. А этот корабль называется «Твердь». И мы — Вольный Народ.

Макс указал на кейсы в руках архивариусов:

— Что в кейсах, Соколов?

Профессор бережно опустился на колено и открыл крышку. Внутри покоились сотни бумажных фолиантов, свитков и чертежей Старого Доминиона.

— Здесь истинная история нашего народа, капитан, — тихо проговорил Соколов. — Законы, медицинские атласы, агрономические карты нетронутых планет и книги. Чиновники хотели выжечь эти страницы, чтобы превратить людей в беспамятное стадо. Мы спасли эти книги ценой собственных жизней.

Макс оглядел переплеты книг, затем посмотрел на детей — Дениса и Аню.

— На «Тверди» есть библиотека, профессор, — спокойно сказал Макс. — Вы и ваши люди займете весь исторический и архивный блок на второй палубе. Будете учить детей, восстанавливать карты агромиров и помогать Эле в саду.

Соколов смахнул слезу и сжал руку Макса:

— Мы отдадим все наши знания и силы, Капитан!

Нира провела эмпатическую проверку прибывших. Среди сорока ученых не было ни предателей, ни шпионов — только измученные люди, горевшие любовью к науке и свободе.

Экипаж Корабля-Крепости «Твердь» вырос до трехсот сорока человек и ксеносов.

Макс и Лилит поднялись на Главный Мостик.

Ева развернула над столом трехмерную карту галактики. После загрузки чертежей из пеналов профессора Соколова на карте вспыхнули десятки новых зеленых точек — скрытые агромиры, заброшенные глубоководные станции и нетронутые водоносные секторы.

— Курс выверен, капитан, — задорно проговорила синяя голограмма Евы. — Наша «Твердь» готова к дальнему походу. Куда прикажете вести флагман?

Макс взглянул на Лилит. Бывший биоассасин Лира Вейн улыбнулась ему искренней человеческой улыбкой и положила ладонь на его плечо.

— Вперед, Ева, — спокойно скомандовал Макс.

Корабль-Крепость «Твердь» шел на малом ходу сквозь глухую тьму сектора «Чтение-8». Восемь маршевых дюз давали ровный импульс, реактор «Тесла-6» гудел на сорока процентах мощности, а фреоновый контур удерживал температуру гиростабилизаторов.

Ева висела синей голограммой над тактическим столом:

— Жизнеобеспечение в норме, капитан. Озон из вейлорнских фильтров идет без задержки. Внешние радары чисты.

Макс сидел в кресле Командира. На нем был темный китель Стерилизатора поверх поддоспешника, а дробовик «Вепрь» висел за спиной. В магнитном фиксаторе консоли остывала кружка с черным чаем.

Макс поднялся:

— Пройдемся по палубам, Лилит. Надо проверить агроблок и погреба.

Лилит прошла к нему от поста наводки. На ней был темно-серый флотский комбинезон, на бедрах покоились стилеты. Бывший биоассасин полностью освоилась в роли начальника контрразведки Вольного Народа.

— Архивариусы Соколова закончили расселение на второй палубе, — отчиталась Лилит. — Нира провела повторный биоскан. Инфекции нет. Люди встали в рабочий график.

Режим судна соблюдался строго: из двадцати палуб флагмана воздух и тепло подавались лишь в пять. Остальные пятнадцать оставались запечатаны титановыми гидрозатворами — вымороженные и без давления. Четыреста девяносто человек Вольного Народа оставались скелетным костяком, а всю черновую работу удерживали гусеничные автоматоны под контролем Евы.

В геодезическом куполе Агрокомплекса пахло сырой землей, томатами и озоном. Эля укладывала в ящики первый урожай, Тим помогал крепить датчик полива, а профессор Соколов вносил данные в планшет. Вера на кухне пекла свежий хлеб и варила горячий бульон.

На четвертой палубе — в морозных орудийных погребах — стармех Громов и Крак вместе с автоматонами пересчитывали боезапас.

Громов показал Максу на полупустые стеллажи:

— Тридцатимиллиметровых патронов для пушки Игнациуса и фрегата хватает. А вот для главных 120-миллиметровых кинетических батарей самой «Тверди» осталось всего сто восемьдесят выстрелов. На пять минут боя. Снаряды таскают автоматоны, но самих чушек почти нет. Нужен склад или трофейный транспорт.

— Будут снаряды, — ответил Макс. — Найдем, у кого забрать.

В этот момент в динамиках внутренней связи зазвенел зуммер. Голос Тима прорезал эфир:

— Капитан! Срочно на мостик! Приемник засек тактический сигнал бедствия!

Макс и Лилит на скоростном подъемнике поднялись на Мостик.

Тим сидел за постом связи в наушниках. На панели лампового приемника тлели вакуумные лампы, а из бронзового раструба сквозь треск статики пробивался оцифрованный сигнал аварийного маяка.

Ева развернула над проектором сетку сектора «Чтение-8»:

— Передача идет на открытой тактической частоте Гегемонии.

— Читай расшифровку, Тим, — скомандовал Макс.

Связист щелкнул тумблером:

«— Говорит „Караван Потерянных“… Пять гражданских транспортов… Зажаты эскадрой рейдеров в секторе Чтение-8… Потеряли ход две госпитальные баржи и водовоз… Просим помощи у любого корабля вольных…»

— «Караван Потерянных»… — тихо проговорила Нира. — С тех пор как вспыхнула война, сотни таких транспортов бежали с Центральных Миров. Это мирные шахтеры, врачи и слесари.