— Но если вы снимете Печать и откроете засов хоть на щель — Они войдут. И вытравят из вас потроха раньше, чем вы успеете закричать.

Лилит шагнула чуть вперёд, её алые глаза мигнули:

— Мой Хозяин уничтожит любую тварь, которая попробует к нему прикоснуться.

— Тварям снаружи плевать на твои клинки, девочка, — вздохнул Марков, протягивая Максу комплект из четырёх свинцовых Охранных Печатей. — В них нет разума. В них только голод. Запомните: Печать держит Заслон. Пока Печать на двери — Они не могут войти. Но если вы откроете дверь сами — вам не поможет ничего.

Макс взял холодные свинцовые пластины, сжав их в ладони. Он встречал подобные аномалии в прошлых рейдах Стерилизаторов. Миметический биопаразит, работающий по циклу освещения.

— Мы поняли тебя, Марков, — спокойно сказал Макс. — Где гидропонный купол?

— Во втором секторе. Идите. Но помните о времени.

Второй гидропонный купол «Затишья-4» встретил их тихим, влажным гулом автоматических поливалок.

После сухой синтетики космоса воздух здесь казался сказкой. В лицо ударил тёплый запах раскопанной земли, свежей зелени, спелых томатов и озона. Под прозрачным геодезическим куполом рядами тянулись многоярусные грядки, освещённые мягким светом искусственного солнца.

Макс шёл впереди, лениво пуская сигаретный дым к стеклянному потолку. За его спиной, привычно сканируя пространство, скользила Лилит. Нира разглядывала зеленоватые побеги, а Тим семенил следом, с любопытством вертя головой.

У терминала, подпёртого деревянными ящиками с редисом, суетилась девушка.

Человеческая девушка лет девятнадцати. На ней был свободный рабочий комбинезон из грубой серой ткани, из-под которого выбивались золотисто-русые волосы, собранные в небрежный пучок. На бледных щеках темнели мелкие веснушки, а глаза были орехово-карими.

Она пыхтела, пытаясь приподнять тяжёлый деревянный ящик с датчиками влажности.

— Давай… помогу! — ляпнул Тим, выскакивая вперёд раньше, чем успел подумать.

Парень рванулся к ней с намерением проявить мужество. Но его сапог зацепился за пластиковый шланг капельного полива.

Тим взмахнул руками, с глухим воплем потерял равновесие и со всего маху налетел на соседнюю стойку.

КЛАНГ-БАМ!

Деревянный ящик выскочил из рук Эли, а сам Тим грохнулся на влажный гравий, растянувшись во весь рост. Из его сумки сыпались электронные платы, а ящик с датчиками со скрежетом разлетелся, рассыпав детали по полу.

Тим моментально сгорел от стыда. Его лицо и шея налились пунцовым цветом, он судорожно начал сгребать с земли платы, заикаясь:

— Прости… простите! Я не специально… я просто ноги запутались… я хотел помочь…

Эля не стала кричать или ругаться. Она испуганно моргнула, опустилась на колени прямо на гравий рядом с ним и тихо, смущённо проговорила:

— Нет-нет… это вы простите! Я ящик не там поставила… вы не ушиблись?

Они одновременно потянулись за выпавшим светодиодным модулем. Их пальцы соприкоснулись.

Тим замер, будто его ударило током. Он поднял глаза и уставился на Элю. Эля тоже замерла, густо покраснев до самых кончиков ушей.

Оба сидели на корточках в пыли, сжимая в руках один и тот же модуль, красные, как два спелых томата, и неспособные вымолвить ни слова.

Макс, стоявший в шаге от них, тяжело вздохнул и потёр переносицу:

— Парочка сапог, — проворчал он. — Лилит, подними эти две кочерги, пока они тут не пустили корни.

Лилит сделала шаг, лёгким движением одной руки подняла упавший ящик, а второй подхватила Тима за загривок, поставив его на ноги. Тим пискнул, снова вжав голову в плечи от вида алых глаз Лилит.

— Меня… меня Тим зовут, — заикаясь, выдохнул он. — Я связист со «Старого Грешника II».

— А я Эля… — тихо ответила девушка, поправляя выбившийся локон и смущённо опустив глаза. — Я здесь за садами слежу… и за радиодатчиками.

Не успели они собрать пробы овощей, как над куполом завыла сирена.

Протяжный, сухой электрорёв прошёлся по металлоконструкциям станции.

«Внимание всем секторам! — зашипел динамик. — До Заката — пятнадцать минут. Повторяю: до Заката — пятнадцать минут. Всем жителям незамедлительно занять жилые блоки и повесить Охранные Печати. Повторяю…»

Атмосфера в гидропонном куполе мгновенно изменилась.

Тихий, мирный садик превратился в зону суматохи. Рабочие, бросая лопаты и ящики, бегом устремились к стальным шлюзам жилых отсеков. На их лицах читался не просто страх — дикий, животный ужас перед приближающейся темнотой.

Эля судорожно подхватила свою сумку, её пальцы задрожали:

— Вам нужно идти! В административный блок купола! Скорее, они закроют затворы!

— Наш фрегат на девятом причале, — проговорил Макс.

— Не успеете! — воскликнула Эля, схватив Тима за рукав. — До причалов идти десять минут по открытым галереям! Свет выключат раньше! Оставайтесь в агроблоке!

Макс бросил взгляд на визор: до гашения искусственного солнца оставалось двенадцать минут. Идти по пустой станции в темноте было глупостью.

— В агроблок, — скомандовал Макс. — Бегом.

Они заскочили в укреплённый административный корпус гидропонного купола. Это было бронированное помещение с метровыми стенами из бетона и стальными дверями, предназначенное для защиты урожая.

Внутри забилось ещё десяток рабочих купола. На их лицах не было ни улыбок, ни разговоров. Люди молча, в панике задвигали тяжёлые дубово-стальные засовы.

Макс лично подошёл к массивной двустворчатой двери. Задвинул три литых засова. Затем вытащил из кармана тяжёлый свинцовый брусок, данный шерифом Марковым, и навесил его на центральную дужку замка.

Фосфорные жилы на пластине вспыхнули мягким, зелёным рунным светом.

Заслон был поставлен.

«Три… два… один… Закат», — прошипел динамик.

Искусственное солнце над геодезическим куполом погасло.

Основной свет станции выключился с тяжёлым, сухим щелчком.

Административный корпус погрузился во тьму, перерезаемую лишь тусклыми синими лампами аварийного ночного освещения.

На станции «Затишье-4» наступила Ночь.

За стенами административного блока зависла глухая, мёртвая, противоестественная тишина. Ни гула вентиляторов, ни шума воды, ни шагов. Рабочие в углу сидели, сжавшись в комок и закрыв уши руками.

Тим сидел на скамейке у стены. Эля опустилась рядом с ним, судорожно прижавшись плечом к его рукаву. Тим, сам дрожа от неопределённости, осторожно накрыл её ладонь, пытаясь придать ей хоть немного уверенности. Эля не убрала руку — напротив, сжала его пальцы в ответ.

Макс стоял у бронированного окна, выходившего на территорию погружённого в синий мрак купола. За его правой рукой, положив ладонь на стилет, замерла Лилит. Нира наблюдала за датчиками визора.

За стеклом, в синем полумраке, среди ровных грядок гидропоники начали проступать тёмные силуэты.

Они шли медленно. Шаг за шагом.

Человеческие фигуры.

Они приближались к административному корпусу, и их бледные лица, обращённые к окнам, освещались синим светом ламп.

На этих лицах застыли вежливые, ласковые, безупречные улыбки.

Ночная Фаза началась.

В административном корпусе гидропонного купола пахло сырой землёй, холодным антисептиком и концентрированным животным страхом.

Тусклые синие лампы аварийного освещения выхватывали из тьмы сжавшихся в углу рабочих. Десяток человек сидели на корточках, прижавшись друг к другу, заткнув уши пальцами и уткнувшись лицами в колени. Никто не произносил ни слова. Любой громкий звук на этой станции в Ночную Фазу был равен приговору.

За бронированными окнами корпуса, выходившими на тёмные ряды гидропонных грядок, стояла противоестественная тишина.

И в этой тишине раздался первый звук.

Тук… тук… тук.

Сухой, вежливый, неторопливый стук ногтя по бронестеклу.

Макс не шелохнулся. Он стоял у стены в полуметре от окна, держа «Вепрь» у бедра. Его визор работал на минимальной яркости. По правую руку замерла Лилит — её алые глаза блестели в полумраке, а пальцы сжимали рукоять стилета.