Реакторная плазма мгновенно испарила тонны воды, превратив отсек в адскую печь.
Матка-Источник вспыхнула, как сухая солома.
Из глубин нижнего яруса вырвался последний, оглушительный, вибрирующий ментальный крик аномалии. Этот вопль прошёл сквозь переборки станции, отдавшись дикой болью в ушах.
А затем всё смолкло.
Пять тысяч градусов чистого плазменного огня выжгли органическое ядро до атомного пепла.
Цепная реакция гибели аномалии прошла по всем коллекторам станции «Затишье-4». На верхних ярусах, в вентиляционных шахтах и на стенах гидропонных куполов чёрные жилы, усыпанные спорами, моментально обуглились, свернулись и рассыпались в безобидный серый порошок.
Отряд поднялся на верхние причалы станции.
Шериф Марков и десятки жителей «Затишья-4» стояли на причальной платформе, судорожно сжимая в руках карабины и старые шокеры.
Когда Макс, Лилит, Крак, Тим и Эля вышли из шлюза, а за их спинами провибрировал тяжёлый шаг Дредноута Игнациуса, заходившего в ангар «Старого Грешника II», на причале зависла тишина.
— Всё кончено, Марков, — сказал Макс, сбрасывая засаленный шлем скафандра и зажигая сигарету. — Реактор зачищен. Матка сгорела. Ваших улыбчивых больше нет.
Шериф не поверил сразу. Он посмотрел на часы.
«Внимание! Наступает Ночная Фаза», — прошипел радиодинамик.
Искусственное солнце над гидропонными куполами станции медленно погасло. Включился синий ночной свет.
Но за окнами… стояла абсолютная, чистая, мирная тишина.
Никто не стучал в бронестёкла. Ничьи ласковые фальшивые голоса не звали людей по имени из вентиляции. За окнами стоял только тихий, безопасный ночной космос.
Из груди Маркова вырвался рваный, хриплый вздох. Он снял фуражку, утёр слезу с седой бороды и опустил карабин стволом в пол.
На причале началось ликование. Люди обнимались, плакали, вытаскивали из заначек бутылки и благодарили отряд.
Шериф лично распорядился загрузить в трюм «Старого Грешника II» сотни килограммов свежих гидропонных овощей, тонны чистейшей фильтрованной воды и передал Максу чип на сто тысяч кредитов из резерва станции.
Стыковочный рукав фрегата готовился к расцепке.
На причале у открытого шлюза «Старого Грешника II» стоял Тим. Парень смущённо переминался с ноги на ногу, а рядом с ним стояла Эля. В её руках была небольшая сумка с личными вещами и походный набор ботаника.
У девушки не осталось родственников на «Затишье-4», а её знания гидропоники и навигации были идеальны для нового, 180-метрового фрегата, где пустовал целый зелёный агроблок.
Тим набрался мужества, взял Элю за руку и шагнул в кают-компанию перед лицом Макса:
— Капитан… Эля идёт с нами. Она будет следить за нашим агроблоком и помогать на связи. Я… я за неё отвечаю!
Эля густо покраснела, но не убрала ладонь из руки Тима, тепло посмотрев на Макса.
Макс выпустил серую струю дыма к вытяжке, оглядел парочку и сухо ухмыльнулся:
— Агроблок нам действительно нужен. А свежие томаты лучше синтетической пасты. Добро пожаловать на борт, Эля.
Лилит, стоявшая за плечом Макса, дала короткий, ледяной, но уважительный кивок, признавая нового члена экипажа.
Крак протрещала из своего угла:
— Отлично! Наконец-то на корабле будет кто-то, кто шарит в фильтрах очистки, кроме меня. Заходи, девчонка!
А над центральным столом соткалась голограмма Евы. Экран мигнул, выведя график сердцебиения Тима:
— Внимание всему экипажу! Пульс оператора Тима — сто пятьдесят ударов в минуту. Похоже, у нас на борту образовалась новая медицинская аномалия.
В кают-компании раздался дружный смех. Тим густо покраснел, но крепче сжал ладонь Эли, и девушка смущённо прижалась к его плечу.
Магнитные захваты станции «Затишье-4» расцепились с сухим металлическим лязгом.
Макс опустился в капитанское кресло на мостике.
Фрегат «Старый Грешник II» дал маневровый импульс, плавно развернулся, вспыхнул плазмой кормовых дюз и ушёл в открытый космос — навстречу звёздной пыли за Внешним Рубежом.
Глава 18. Пробуждение в пепле
В главном транспортном ангаре фрегата «Старый Грешник II» гудели гидравлические насосы.
Подготовка к затяжному прыжку через «Пустошь» — многосветовой неразмеченный сектор за Внешним Рубежом — шла строго по армейскому регламенту.
Пятиметровый стальной гигант, Дредноут Игнациус, опустился на одно колено в центре тяжёлой стапель-рамы. Массивные гидротиски зажали его титановые плечи, а магнитные настилы пола намертво прилипли к подошвам 50-тонной машины.
Красные оптические линзы Дредноута медленно угасали, переходя в глубокий режим гибернации. Из вокодера на его груди раздался рокочущий, затухающий голос:
— Реактор… переведён в спящий режим. До встречи… в новом секторе, капитан Макс.
— Спи, ветеран, — ответил Макс, накидывая на рукоять «Вепря» предохранительный замок.
В кают-компании верхней палубы пахло свежими томатами из агроблока, горячим кофейным напитком и сухим табаком.
Эля и Тим завершали укладку контейнеров с урожаем. Девушка аккуратно запечатывала вакуумные пакеты со свежей зеленью, а Тим помогал ей крепить ящики к стеллажам. Они работали слаженно, без лишних слов, периодически обмениваясь тёплыми, смущёнными взглядами.
— Автоматика агроблока настроена, — тихо проговорила Эля, стирая испарину со лба и улыбаясь Тиму. — Растения пройдут через стазис-заморозку без повреждений. Когда мы проснёмся — урожай будет свежим.
— Я заблокировал линии связи, Эля, — Тим подошёл ближе, мягко накрыв её ладонь. — Внешний эфир отключён. Во время дрейфа никто не отследит наш сигнал.
Лилит, стоявшая у переборки в облегающем комбинезоне из матовой кожи, проверила заточку стилетов и встала за правым плечом Макса. Её алые глаза блестели в тусклом свете каюты:
— Мой клинок уснёт вместе с вами, Хозяин. И проснётся по первому вашему зову.
Нира проверила датчики медицинского блока, готовя капсулы:
— Все шесть криокапсул заправлены свежим медицинским гелем. Температура замерзания выверена. Сердечные стимуляторы на старте.
Макс вытащил из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и сделал последнюю глубокую затяжку перед сном, пуская серую струю дыма к вытяжке.
— Отличная работа, экипаж, — спокойно сказал Макс. — Перелёт предстоит долгий. Лечь на дрейф сквозь глухую пустошь — единственный способ проскочить незамеченными. Ева, принимай управление.
Над столом соткалась синяя голограмма ИИ. Голос Евы звучал собранно и уверенно:
— Квантовый сервер переведён в режим наблюдения. Главный реактор «Тесла-4» снизит мощность до трёх процентов. Я буду вести судно по баллистической траектории.
— На какой срок заводим таймер, Ева? — спросил Макс, туша окурок в металлической гильзе.
— Четыре года автопилота, капитан. За это время фрегат пересечёт пустые секторы и выйдет к шахтёрским мирам «Кровавой Гряды».
— Слишком долгий срок… — тихо прошептала Нира.
— Космос спешки не любит, — отрезал Макс, поворачиваясь к медицинскому отсеку. — По местам, девчонки. Пора спать.
Криоотсек «Старого Грешника II» встретил их стерильной тишиной и запахом хладагента.
Вдоль стены возвышались шесть массивных застеклённых капсул из прозрачного титанового бронестекла. К каждой подводились пучки гибких шлангов с прозрачным стазис-гелем и датчиками жизнеобеспечения.
Нира первой помогла Эле забраться в крайнюю капсулу. Девушка смущённо посмотрела на Тима:
— До встречи через четыре года, Тим…
— Я буду ждать тебя, Эля, — Тим крепко сжал её пальцы, перед тем как тяжёлая прозрачная створка запечаталась с гулким пневматическим шипением.
Тим залез в соседнюю капсулу, помахав ей рукой через стекло.
Нира и Крак заняли свои места. Створки их капсул закрылись одна за другой.
Лилит подошла к своей капсуле рядом с местом Макса. Девушка повернула к нему красивое фарфоровое лицо, и в её алых глазах вспыхнула фанатичная, глубокая преданность:
