Он шагнул в центр двухэтажного ангара и встал в подготовленную стапель-раму.
ЧЛАК-ГРОХОТ!
Массивные гидротиски зажали плечи и корпус Дредноута. Его магнитные подошвы намертво прилипли к силовым плитам. В огромном трюме фрегата Игнациус встал идеально, оставив ещё кучу места под грузовые контейнеры и технику.
Красные окуляры Дредноута вспыхнули:
— Отличный… ангар, капитан Макс. На этом корабле… есть где развернуться.
Тим уже сидел в рубке связи, судорожно вбивая настройки в новую панель.
Крак проходила мимо и от души хлопнула его тяжёлой хитиновой клешнёй по спине:
— Держи зажим ровнее, Малёк! А то штекер сгорит!
— А-а-а! — пискнул Тим, чуть не подскочив до потолка, и судорожно вжал голову в плечи.
Над его консолью тут же вспыхнула голограмма Евы. На экран вывелся огромный график пульса Тима:
— Внимание всей кают-компании! Пульс оператора связи — сто шестьдесят пять ударов в минуту. Тим, тебе дать холодной воды или ведро льда? Лилит просто стоит в дверном проёме.
Тим мгновенно накрыл лицо руками, став красным, как спелый томат.
Лилит, стоявшая у переборки за спиной Макса, посмотрела на краснеющего парня со скучающим превосходством, а затем снова перевела алый взгляд на Макса, поправляя воротник его плаща.
Нира, сидевшая на соседнем кресле навигатора, тихо засмеялась, наливая Тиму кружку горячего чая:
— Не бойся их, Тим. У нас на корабле никто просто так не режет. Главное — работай честно.
Макс опустился в глубокое кожаное кресло капитана на широком, сияющем металлом мостике фрегата.
Перед ним простиралось огромное панорамное бронестекло. Ввод данных завершился. На официальном чипе судна замигало новое имя: «Старый Грешник II».
Макс достал сигарету, чиркнул зажигалкой и выпустил серую струю дыма.
— Ева, отстыковка, — скомандовал Макс. — Варга, отключай зажимы.
Магнитные захваты «Чёрных Верфей Орта» расцепились.
Новый, 180-метровый бронированный фрегат дал мощный маневровый импульс. Спаренные дюзы на корме вспыхнули ярким плазменным огнём, и «Старый Грешник II» свечкой ушёл в открытый космос — обновлённый, вооружённый до зубов и готовый к новым рейдам за Внешним Рубежом.
Глава 14. Станция «Затишье» и первое правило
В рубке 180-метрового фрегата «Старый Грешник II» стояла гулкая, рабочая тишина.
Новый мостик радовал простором. Матовые титановые панели, развёрнутые сенсорные консоли и широкое панорамное бронестекло.
Макс сидел в высоком капитановском кресле, затягиваясь сигаретой. Под его плащом покоился тяжёлый «Вепрь». По правую руку, будто литая чёрная тень, замерла Лилит. Её алые глаза внимательно сканировали данные внешних радаров, а пальцы в тонких перчатках легонько касались рукоятей мономолекулярных стилетов.
На соседнем навигационном посту сидела Нира, а за консолью связи суетился Тим. Парень в новеньком комбезе постоянно смущённо поправлял наушники, старательно избегая прямого взгляда Лилит — стоило лишь ей повернуть голову в его сторону, как Тим тут же краснел до корней волос и начинал судорожно вбивать команды в клавиатуру.
— Выход из гиперпространства через десять секунд, капитан, — задорно проговорил голографический силуэт Евы, светившийся над центральным столом. — Координаты сектора «Слепая Гряда».
Пространство за окном сжалось и распрямилось с сухим металлическим гулом. Белые нити прыжка схлопнулись в звёздную пыль.
«Старый Грешник II» вышел на орбиту в неразмеченном секторе за Внешним Рубежом.
Космос вокруг был затянут густым, синеватым пылевым туманом, скопившимся между астероидами. А в самом центре этого тумана покоилась она — станция «Затишье-4».
Это была жилая астероидная колония диаметром в два километра.
Снаружи она выглядела удивительно мирной и ухоженной. Над тёмным базальтом скалы возвышались несколько геодезических куполов, внутри которых мягким изумрудным светом светились гидропонные сады и жилые секторы.
Но Макса насторожило другое. На внешних причальных фермах станции не было кораблей. Только пара полуразобранных буксиров и старый шахтёрский челнок.
— Странное место, — проворчал Макс, пуская дым. — Станция живая, сады горят, а причалы пустые.
— Перехватываю сигнал локального маяка, — пробормотал Тим, нервно поправляя микрофон. — Станция «Затишье-4» принимает заходы. Нам выделен девятый причальный рукав. Но… капитан, в их радиоэфире очень странные автоматические сообщения.
— Какого рода?
— Они каждые десять минут транслируют время до «Заката», — Тим качнул головой. — Какая-то обратная отсчётная зацикленность.
«Старый Грешник II» дал мягкий маневровый импульс и подошёл к девятому причалу.
ЧЛАК-ГРОХОТ!
Магнитные абордажные захваты фрегата с оглушительным ударом впились в бронированный причальный рукав станции. Выравнивающий клапан зашипел.
Макс, Лилит, Нира и Тим вышли через шлюз на причальную платформу.
Сенсорика станции поразила сразу. В лицо ударил душный, влажный воздух. Он пах не машинным маслом и гарью, как на «Ярусе-9», а свежей сосновой хвоей, влажной землёй из гидропонных куполов и сухой степной травой.
На причале их встретил человек.
Он был один. На вид — лет пятидесяти, со смоляной бородой, тронутой сединой, и глубокими морщинами у глаз. На нём был потёртый кожаный плащ, а вместо левой руки стоял старый, но ухоженный гидравлический протез. За плечом висел армейский шоковый карабин.
Шериф Марков.
Он не стал вскидывать оружие. Первым делом Марков поднёс к глазам правое запястье и нервно посмотрел на циферблат тяжёлых механических часов.
— Добро пожаловать на «Затишье-4», вольные, — хрипло проговорил Марков. Его голос звучал устало и сурово. — Меня зовут Марков. Я держу здесь порядок.
Макс сделал шаг вперёд, чуть сдвинув подол плаща, открывая рукоять «Вепря»:
— Капитан Макс. Фрегат «Старый Грешник II». Нам нужны свежие овощи, очищенная вода и три дня на отдых экипажа.
— Торговать можете, — Марков снова бросил взгляд на часы. — Овощи в гидропонном куполе номер два. Вода в центральном резервуаре. Кредиты принимаем. Но…
Марков сделал паузу, посмотрев в глаза Максу, затем скользнул взглядом по рослой Лилит и застенчивому Тиму.
— Но у нас на «Затишье» есть одно правило. Первое и главное. И если вы его нарушите — вам не поможет ни ваш фрегат, ни ваши пушки.
Макс прищурился. В его памяти бывалого Стерилизатора моментально зажёгся сигнальный оранжевый свет: реакция на активную область содержания аномалий.
— Что за правило, Марков?
Шериф поднял левую, кибернетическую руку и указал на потолочные светильники станции, горевшие мягким дневным светом:
— Через час и сорок минут искусственное солнце станции погаснет. Наступит Ночная Фаза.
Марков полез во внутренний карман плаща и вытащил небольшой тяжёлый предмет.
Это был плоский брусок из тёмного свинца, на поверхности которого был выгравирован сложный, глубокий знак — свечение микроскопических фосфорных жил образовывало сложный рунный узор.
— Правило Ночного Заслона, — жёстко произнёс Марков. — Каждая жилая каюта, каждый шлюз и каждый отсек гидропоники до наступления темноты должны быть заперты на тяжёлые засовы изнутри. А на замочную скважину или ручку двери должна быть навешена вот эта Охранная Печать.
Тим нагнулся, с любопытством разглядывая пластину:
— А… а что будет, если не запереть?
Марков посмотрел на Тима так, что у парня мурашки пошли по спине.
— Тот, кто останется снаружи после заката — мертвец, — тихо ответил шериф. — Тот, кто откроет засов ночью — вырежет весь свой отсек. Запомните, капитан. Когда погаснет свет, в окна и двери ваших кают начнут стучать. Снаружи будут звать по имени. Голоса будут ласковыми. Они будут умолять, плакать, притворяться вашими матерями, друзьями или сослуживцами… Они будут просить впустить их греться.
Марков наклонился чуть ближе к Максу:
