Марина морщится первой.

— Нет.

— Что «нет»?

— Ты в этом выглядишь как налоговый инспектор.

— Марина!

Полина ржёт.

Показываю другое платье.

— Это нормально.

— Это скучно, — отрезает Полина.

— Вы вообще помогать будете?

— Будем. Всё, поняли масштаб трагедии.

Слышу шум на том конце.

— Марина, собирайся. Едем к Ксюше.

— Господи, — стонет Марина. — Ладно.

— Бери всё, что у тебя есть. Платья, туфли, косметику. Всё.

— Даже страшно спрашивать, куда тебя понесло.

— В Трёхпрудный.

Пауза.

— А-а-а. Тогда реально всё беру.

Закрываю лицо ладонью.

Звонок.

Открываю — пакеты.

Много пакетов.

Полина заходит первой, скидывает кроссовки прямо в коридоре и уверенно командует:

— Так. Без паники. Сейчас соберём тебя как человека.

Следом в квартиру влетает Марина с двумя чехлами для одежды, стаканами кофе и пакетом еды.

— Господи, Ксюша, у тебя лицо человека, которого завтра повезут на расстрел.

— Хуже, — бурчу я, закрывая дверь.

Марина замирает посреди коридора. Полина идёт в комнату.

— Показывай катастрофу.

Через десять минут квартира превращается в филиал женского безумия.

На кровати платья, коробки, косметика, туфли. Марина сидит прямо на полу и роется в пакетах, Полина открывает шкаф так, будто проводит аудит.

— Нет.

Достаёт бежевое платье.

— Нет.

Смотрит на чёрный костюм.

— Господи. Ты в этом как помощник нотариуса.

— Да что вам все не нравится?!

— Всё, — спокойно отвечает Полина.

Марина поднимает голову:

— Ксюша, ты идёшь в ресторан, где бокал вина стоит как моя месячная коммуналка.

Фыркаю.

Достаю чёрное платье.

— А это?

Полина замолкает.

Марина медленно кивает.

— Во-о-от.

— Надень, — командует Полина.

Через несколько минут выхожу из комнаты.

Обе смотрят молча.

Марина первой выдыхает:

— Ну всё. Земля пухом Шахову.

— Марина!

— А что? Я правду говорю.

Подхожу к зеркалу.

Чёрное платье до колена. Каблуки сразу вытягивают ноги, ткань подчёркивает талию и грудь, открытые ключицы выглядят красиво для обычных рабочих переговоров.

В зеркале — не уставшая девушка, которая носится по офису с таблицами и письмами.

Полина подходит ближе, поправляет ткань на талии.

— Волосы волнами. Украшения минимальные. Макияж спокойный.

— Спокойный? — хмыкает Марина. — После такого платья уже поздно говорить слово «спокойный».

Закатываю глаза.

— Я вообще-то еду работать.

Полина коротко усмехается.

— Конечно. Работать.

Марина начинает смеяться.

— Девочки, я вас сейчас выгоню.

— Не выгонишь, — спокойно отвечает Полина.

Подходит к пакетам у двери.

— Марин, давай.

Марина тянется к большому чёрному пакету.

Хмурюсь.

— Что это?

Полина переглядывается с Мариной.

— Вообще-то это было тебе на день рождения.

Не понимаю.

Марина достаёт сумку.

Чёрная кожа. Жёсткая форма. Лаконичная, дорогая, идеальная под ноутбук и рабочие документы.

У меня дыхание сбивается.

— Вы охренели?

Полина фыркает.

— Да.

Марина ставит сумку на кровать.

— Мы её месяца полтора выбирали.

Провожу пальцами по коже.

Господи.

— Хотели подарить в ноябре, — говорит Полина. — Но сейчас она тебе нужнее.

Поднимаю на них глаза.

В груди неприятно сжимает.

Марина сразу машет рукой.

— Всё. Даже не начинай реветь. Мы тебе макияж ещё не сделали.

Фыркаю сквозь смех.

Полина открывает бутылку вина.

— Так. Теперь показывай туфли ещё раз. Эти пока под вопросом.

К полуночи квартира наконец затихает.

Девочки уезжают поздно, оставляя после себя хаос из коробок, бокалов и косметики.

На вешалке висит чёрное платье.

Рядом стоят туфли.

На комоде — новая сумка.

Ложусь в кровать и натягиваю одеяло почти до подбородка.

Сон не идёт.

В голове завтрашние переговоры .

Кручусь почти до часу ночи.

Будильник. Рань.

Несколько секунд лежу с закрытыми глазами. Резко сажусь на кровати.

Сегодня переговоры с французами. Шахов, чтоб тебя.

Душ немного приводит в чувство.

На кухне варится кофе, я стою посреди комнаты в полотенце и смотрю на чёрное платье.

Выдыхаю. Начинаю собираться.

С волосами мучаюсь почти час.

Волны то разваливаются, то выглядят чересчур аккуратно.

Уже хочется собрать всё в хвост и поехать так.

Вибрация.

Полина: «Ты жива?»

Фыркаю.

«Нет».

Через минуту прилетает: «Фотку».

Закатываю глаза, делаю селфи в зеркале и отправляю.

Тут же ответ:

«Ну всё. Шахов сегодня работать не сможет».

— Офигеть, — бормочу себе под нос.

Макияж бесит не меньше.

Стираю помаду, крашу заново, переделываю стрелку, снова стираю.

К десяти утра на кровати лежат телефон, ключи, ноутбук, зарядка, пудра, помада.

Платье надеваю в последнюю очередь.

Смотрю в зеркало.

Каблуки, волны по плечам, тонкая цепочка на шее. Чёрное платье подчёркивает фигуру. Становится не по себе.

В зеркале — чужая женщина.

Хватаю сумку и выхожу из квартиры.

Метро сегодня отпадает.

Вызываю такси.

Пока машина ползёт через утреннюю Москву, пальцы крутят кольцо на руке.

К офису подъезжаю без десяти десять.

Расплачиваюсь, осторожно выхожу из машины.

Каблуки стучат по плитке.

Мужчина с кофе у входа провожает взглядом.

Возле дверей двое из соседнего офиса замолкают на полуслове.

Интересно.

Поправляю сумку на плече и быстро захожу внутрь.

Охрана здоровается подозрительно бодро.

— Доброе утро, Ксения Владимировна.

— Доброе.

Пока иду через холл к лифтам, спиной чувствую взгляды.

В лифте мужчина из финансового отдела чуть не пропускает свой этаж.

Отворачиваюсь к зеркальной стенке лифта.

Наконец двери открываются на моём этаже.

Иду к своему кабинету.

В конце коридора мелькает Климов, на секунду замирает.

Смотрит внимательно, скользит взглядом по платью и волосам.

Даже отсюда видно — у него меняется лицо.

Отвожу взгляд, иду дальше.

В приёмной Вера Александровна поднимает глаза от монитора.

Окидывает меня взглядом без единого слова.

— Доброе утро, Ксения Владимировна.

— Доброе утро.

— Роман Андреевич просил вас зайти, как придёте.

В животе ёкает.

Киваю.

— Хорошо.

Захожу к себе.

Ставлю сумку на стол, кладу рядом ноутбук и несколько секунд смотрю в тёмный экран монитора.

Поправляю волосы, медленно выдыхаю и выхожу обратно в приёмную.

Подхожу к двери кабинета Шахова и стучу.

— Войдите.

Толкаю дверь. Захожу.

Шахов поднимает взгляд от документов.

Замирает.

Не двигается. Не говорит ни слова. Просто смотрит.

Взгляд скользит по лицу, опускается ниже, задерживается на платье, снова поднимается к глазам.

Сердце ухает под рёбрами.

Он закрывает ноутбук, встаёт из-за стола. Поправляет пиджак. Подходит ближе.

Останавливается напротив. Смотрит сверху вниз.

— Понятно.

Моргаю.

— Что именно?

Хмыкает.

— Почему вам понадобилось время на сборы.

Щёки вспыхивают.

— Хорошо выглядите, Ксения.

Говорит спокойно. Без усмешки. Без привычной холодности.

В горле пересыхает.

— Спасибо.

Прохожу к столу, кладу папку с документами.

— Финальная версия договора. Перевод проверила. Таблицы тоже.

Шахов наконец переводит взгляд на бумаги.

Слава богу.

Следующие два часа проходят в работе.

Исправляем формулировки, проверяем цифры, сверяем приложения.

Шахов несколько раз ловит меня на ошибках в переводе, молча забирает ручку из моих пальцев и сам правит строчку в документе.