– Достаточно! – отрезала Линда. Её чёрный хвост разрезал воздух как плеть, со свистом. – Я услышала ваши аргументы, виана. Они не убедительны. Мне некогда продолжать этот бесполезный разговор. – Линда резко развернулась, продолжая путь к дверям.

Мне не оставалось ничего, кроме как расстроенно смотреть в её в спину.

– Тётенька! Подождите! — вдруг раздалось неподалёку.

Это был голос Арона!

Мой сын выскользнул откуда-то сбоку. Его золотые глаза сияли, как два солнца. В руке он сжимал лист бумаги – тот самый, на котором рисовал. Он подбежал к Линде и, не смущаясь её ледяного вида, протянул рисунок.

– Это вам, красивая виана! – заявил он звонко, очаровательно улыбаясь. Милейшие ямочки проступили на его лице. Его золотой хвостик изогнулся, замер, а затем начал щёлкать. Раз. Два. Три. С идеально ровными промежутками, как метроном. Тик-тик. Тик-тик.

Линда застыла.

Она смотрела то на рисунок (на нём, судя по мелькнувшим линиям, была изображена строгая дама с чёрным хвостом, окружённая какими-то загадочными узорами), то на сияющую улыбку моего сына.

Что-то дрогнуло в её каменном лице. Уголки губ словно против её воли, поползли вверх. Она улыбнулась. Сначала неуверенно, растерянно, будто удивляясь собственному выражению лица, а потом – шире.

— Спасибо, — её голос звучал неуверенно.

— У вас такой хвост!.. Я его так и нарисовал, посмотрите, какой красивый. А вот эти линии, ваш псионический узор… это как магия, как у волшебницы. Вы умеете управлять магией? Мама говорит, у вас очень важная работа! – щебетал Арон, не отводя от Линды сияющего взгляда. Его хвост продолжал свой ритмичный щелчок. Тик-тик. Тик-тик.

– Псионический узор… – повторила Линда, – но юный виан, шиарийцы не видят псионческий узор. Это атлантианский спектр…

– Я вижу! И мой братик… он еще не родился, но тоже уже видит. Мы шиарийцы… но видим и атлантианские узоры тоже. Они очень красивые!.. У вас особенно… И тот дядя-атлантианец из комиссии всё время смотрит на вас и любуется им… хихих… мой папа также смотрит на мамин псионический узор! Мой папа атлантианец… а мама шиарийка…

— Твоя мама? – улыбнулась Линда, ее взгляд словно заволокло какой-то блаженной дымкой. Она смотрела весело, как совсем юная девушка. Морщинка между её бровей исчезла – и словно героическое военное прошлое шиарйки и груз ответственности за интересы ее расы упали с её плеч.

— Мою маму зовут Ди! Вот она… она учёный. Вы так внимательно слушали её выступление… вам было интереснее чем дяденькам из комиссии, да? Вам понравилась мамина идея?... — Арон показал на меня.

Линда медленно подняла голову. Её взгляд нашёл меня. В чёрных глазах шиарийки уже не было льда или ненависти. Была глубокая растерянность, смешанная с каким-то новым, незнакомым чувством. Она опустила взгляд на мой округлившийся живот.

А тем временем к Арону подошёл Эльзас. И Линда повернулась к нему… Мне было интересно послушать продолжение этого странного разговора, но в этот момент моего локтя кто-то вежливо коснулся…

Это был седой ученый-атлантианец из Комиссии.

– Виана Диана, можно я задам вам несколько вопросов? По поводу модуляции нейромедиаторов на третьей фазе… – начал он спрашивать, тыча пальцем в свой планшет.

Я перевела на него взгляд и автоматически ответила… А потом ещё на несколько вопросов. А когда снова попыталась вернуться взглядом к Линде — а её уже и след простыл.

…

Перерыв закончился быстро.

Комиссия снова заняла места.

Исбел выглядел удивлённым. Седой учёный – задумчивым. Линда… Линда сидела прямо, её лицо было спокойным, почти отрешённым, но в нём больше не было той разрушительной злобы. Она больше не смотрела на Исбела с ненавистью.

Исбел снова подошёл к стойке. Зал замер. Я сжала руки на коленях так, что костяшки побелели. Мой хвост замер в ожидании.

– Высшая Научная Комиссия Союза, – начал Исбел, в его голосе звучала твёрдость, – рассмотрев проект “Гармонизация репродуктивных процессов в альфа-расах…” и заслушав дополнительные мнения… выносит решение. Проект… – пауза показалась вечностью, – одобрен для проведения исследований первой фазы с выделением запрошенного финансирования и ресурсов.

Тишина. Потом взрыв аплодисментов, гул одобрения.

У меня перехватило дыхание. Я не поверила своим ушам. Одобрен? ОДОБРЕН!

Я резко обернулась туда, где сидели Эльзас и Арон. Эльзас мне подмигнул, а Арон, сидя у него на коленях, радостно махал мне рукой. Его золотой хвостик весело щёлкал, изгибаясь то вправо, то влево. На лице сына сияла озорная улыбка.

...будто он совсем неслучайно щёлкал своим хвостиком рядом с Линдой.

Надо бы поговорить с Ароном, объяснить что внушения высоким членам комиссии могут иметь последствия…

А впрочем…

Я широко и счастливо улыбнулась.

...впрочем, это подождёт!

Глава 19

Диана

Комната в отеле, при котором мы собрались с размахом отпраздновать свадьбу, убрана белыми атлантианскими розоцветами и светло-розовыми шиарийскими лилиями. А ещё – я заказала синие и белые земные каллы – чтобы оказать уважение нашим с Эльзасом человеческим корням. Благодаря крови людей, что бежит в наших венах, стало возможно это наше счастье… А в перспективе – и не только наше…

Зал для бракосочетания в античном стиле, а также примыкающий к нему ресторан с террасами и уютным двориком – украшены также.

В меру помпезно, в меру элегантно. Лавировать, пытаясь соблюсти интересы всех трёх видов – шиарийцев, атлантианцев и людей – не такое простое дело. И хотя Эльзас упорно повторял, что мы можем просто всё сделать на свой вкус… для меня было важно подчеркнуть наше существование на стыке культур, и сказать, что мы гордимся всей нашей роднёй. И что мы сможем органично сосуществовать… и транслировать я это будув том числе через цветы! Пока все не смирятся,особенно атлантианцы…

В любом случае я пообещала Эльзасу, что если кто-то из родни немного повздорит или подерётся – я не буду расстраиваться. Что притирка — это процесс, и ежедневное вложение сил каждой из сторон.

Мой муж – как всегда, был прав.

Скоро праздник начнётся!

Я оглядела свой наряд и причёску в ростовом зеркале своей комнаты со всей придирчивостью учёного. Венок из цветов с трёх планет в волосах – вместо традиционного убора с фатой. Белое платье силуэта «русалка» – но со шлейфом, чтобы подхватывать невесомую ткань и органично укрывать аккуратный беременный животик, если захочу. Можно даже провести материю шлейфа под грудью, и платье мутирует из “русалки” в “греческое”. И никто тогда и не поймёт, что я беременна…

Но я на сей раз ни от кого не прячусь.

И выбрала фасон, который нежно подчеркнёт: я ношу в себе новую жизнь и горжусь этим.

– Ты готова, Ди?

Эльзас возник за моей спиной, как всегда, неслышно.

Я встретилась в зеркале взглядом с отражением одного невыносимого атлантианца, который не спеша уверенно сокращал между нами расстояние. Пока его руки наконец не легли на мою в меру раздавшуюся талию сзади.

Эльзас замер позади меня.

Всё было ровно как в том моём виде́нии, когда я только училась видеть на новый для меня манер – атлантианское кружево свадебного платья натягивалось на округлившемся беременном животике.Теперь я точно знаю – там наш с Эльзасом второй сыночек. И мы его очень ждём…

Эльзас мягко развернул меня к себе лицом.

– Как вы прекрасны, виана-шиарийка… – выдохнул Эльзас мне в губы, тут же получая короткий нежный поцелуй. Вероятно, последний до праздничной церемонии.

Официально мы с Эльзасом оказались женаты очень стремительно.

В документах возникла ошибка, со слов Эльзаса. Если подходить формально – дата регистрации брака совпадает с датой нашей “случайной” встречи перед входом в небоскрёб Союза, в тот самый день, когда меня вызвали в тайное ведомство практически на трибунал.

Я только махнула рукой и не стала просить ничего исправить…